Се лаотайтай в такой момент не видела причин отказывать и поспешно промолвила.
— Мы одна семья, к чему эти разговоры о купле-продаже! Они и так должны тебе прислуживать. Когда ты выходила замуж, им следовало войти в число сопровождающих слуг, это я тогда не проявила должной осмотрительности и не подумала об этом, — с этими словами она отправила людей позвать Чуньтай и Тао-момо. — Забирай их с собой, а тот ящик с приданым я тоже велю тебе доставить.
Цинъюань ответила, что в этом нет нужды.
— Лаотайцзюнь знает мой характер, я никогда не пользуюсь чужим даром. Пусть эти деньги считаются платой за людей. Если Лаотайцзюнь не примет их, то и слуги мне не нужны.
Се лаотайтай не смогла ее переспорить и была вынуждена на время согласиться.
Мать Чжэнцзэ и две ее невестки только тогда вошли и робко промолвили.
— Сы-мэймэй, мы все беспокоились о тебе. Не знаем, как ты живешь после свадьбы.
— Все же мы самые близкие люди, в будущем нужно почаще навещать друг друга. Не принимай близко к сердцу то, что осталось в прошлом. Лаотайтай просто за тебя тревожилась и в минуту спешки поддалась на подстрекательства Сунь-поцзы…
— Мэймэй прожила дома целых полгода. Все это время мы жили под одной крышей и ели за одним столом, разве не осталось между нами хоть капли тепла?
Сколько бы их языки ни источали лотосы1, Цинъюань лишь улыбалась, ничего не отвечая. Усадьбу Се она давно видела насквозь, жадность к имеющемуся и пренебрежение к отсутствующему, более корыстных людей в мире не сыскать. Это сейчас они увидели, что она вышла за Шэнь Жуня, и любой ценой стремятся признать родство. Если бы она вышла за обычного простолюдина, то они бы, верно, до самой смерти не общались. Она еще помнила, как лаотайтай раньше обсуждала ее замужество, в словах и намеках не было ни капли желания защитить ее. Она использовала имя ее матери как повод, утверждая, будто Цинъюань достойна лишь маленького дома и скромной семьи, а место жены высокопоставленного чиновника нужно оставить для Цинжу. А, теперь? И эти невестки, у кого из них она была в чести? Когда она приходила приветствовать их, они отворачивались, делая вид, что не замечают ее. Теперь же лезут со своей близостью, истинно, сегодня человечье лицо, завтра — собачья морда2.
Сейчас она терпеливо сидела здесь лишь ради того, чтобы забрать Чуньтай и Тао-момо, иначе ей было бы тошно оставаться в этом грязном месте лишний миг. Пусть говорят, что хотят, она лишь повернула голову, глядя за дверь. В сердце ее теплилась забота, она гадала, чем занят Шэнь Жунь, хватает ли углей в жаровнях в его управе, не холодно ли ему сидеть во время дел. Теперь оставалось лишь надеяться, что Новый год наступит поскорее. Когда дела Хаосюэ прояснятся, она не станет дожидаться весеннего тепла, а непременно переедет в дом в Шанцзине, чтобы видеть его каждый день.
Лаотайтай после говорила еще о чем-то, но Цинъюань не слушала, не вникая в слова. Наконец, она увидела, как в лунные ворота кто-то вошел. Она поднялась и вышла навстречу. Чуньтай и Тао-момо подбежали к ней и, плача и смеясь, схватили ее за руки.
— Гунян, наконец-то мы снова видим тебя!
Встреча госпожи и слуг была полна радости. Цинъюань теперь была всем довольна. Она обернулась и поклонилась лаотайтай.
— Людей я забираю. Благодарю Лаотайцзюнь за понимание!
Она уже собралась уходить, как Се лаотайтай поспешно спросила.
— Сы-яту, ты еще вернешься?
Цинъюань улыбнулась.
— Посмотрим.
Ответив так двусмысленно, она вместе с Чуньтай и Тао-момо вышла за ворота Чуйхуамэнь3.
Хотя они провели вместе всего полгода, этого времени хватило, чтобы возникла глубокая привязанность. Чуньтай, шмыгая носом, сказала.
— Гунян, мы думали, что больше никогда тебя не увидим. После твоего ухода Тайтай заперла Даньюэсюань и отослала нас на прежние места. Вещи во дворе наверняка разворовали, они там все вычистили. А еще Сяоси, Тайтай схватила ее, говорят, с нее спустили шкуру, а потом отдали в жены какому-то паршивому слуге. Теперь неизвестно, жива ли она.
Услышав это, Цинъюань вздохнула.
— Она изначально была человеком Тайтай. Предав ее однажды, она не могла ждать ничего хорошего, снова попав к ней в руки. Я не смогла о ней позаботиться. Через пару дней отправлю людей разузнать о ней и передам несколько лянов серебра. В конце концов, она меня слушалась, и если бы не это, то Тайтай не стала бы так ее мучить.
Спутницы согласно отозвались. В это время повозка подъехала к дверям резиденции командующего.
Чуньтай и Тао-момо, едва войдя, ахнули.
— Ого, неужели это дом гунян?
Баосянь с улыбкой сказала.
— Впредь называть ее «гунян» можно только наедине, а при людях следует звать Фужэнь. Сейчас Фужэнь только приступает к управлению домашними делами, и мы, люди, приведенные ею, поэтому ни в коем случае не должны ударить в грязь лицом перед Фужэнь.
Чуньтай и Тао-момо послушно закивали. Увидев, как служанки на галереях выходят одна за другой, чтобы поприветствовать их поклоном, они заметили, что порядки в резиденции командующего весьма строгие, даже строже, чем в усадьбе Се. К тому же все те люди относились к гунян с почтением и уважением. Только тогда они до конца осознали, гунян и впрямь обрела доброе прибежище и стала полноправной хозяйкой в чужом доме.
________________________-
- Язык источает лотосы (舌灿莲花, shé càn liánhuā) — красноречиво и красиво говорить, часто с целью убедить или обольстить. ↩︎
- Сегодня человечье лицо, завтра — собачья морда (今儿人脸，明儿狗脸, jīner rénliǎn, mínger gǒuliǎn) — о крайнем лицемерии и резкой перемене отношения в зависимости от обстоятельств. ↩︎
- Ворота Чуйхуамэнь (垂花门, chuíhuāmén) — «ворота с висящими цветами», внутренние ворота в традиционной китайской усадьбе, отделяющие жилые покои от внешних дворов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
