Е Ли не спешила искать Хань Минси. Чтобы полностью скрыть свои следы и при этом раздобыть сведения о Наньчжао, ей требовалась помощь, хотя изначально она не планировала обращаться в Павильон Тяньи. Братья Хань Минси и Хань Минъюэ на первый взгляд казались людьми, с которыми легко поладить, но даже после одной встречи Е Ли понимала, этот элегантный и утончённый Хань Минъюэ в десять раз опаснее своего брата, «похитителя цветов»1. Если бы Е Ли не знала наверняка, что Хань Минъюэ в данный момент находится за пределами Великого Чу, она бы ни за что не пошла на контакт с Хань Минси.
Впрочем, хотя Хань Минси и выглядел не особо надежным, информационная сеть Павильона Тяньи работала на редкость быстро. Едва Е Ли успела осмотреть весь город Гуанлин, как Хань Минси сам явился к её дверям.
Облачённый в одежды из тёмно-красного шёлка, Хань Минси ни на миг не забывал источать своё порочное очарование. Он вальяжно сидел в гостиной, вовсю заигрывая с подававшей чай юной служанкой. Е Ли взмахом руки отпустила густо покрасневшую девушку и со слабой улыбкой произнесла.
— Мы не виделись всего несколько дней, а Хань-гунцзы всё так же блистателен.
Хань Минси рассмеялся.
— Ну, что вы. Скорее уж это мне стоит спросить, нашёл ли Чу-гунцзы весенние пейзажи Гуанлина достойными своего взора?
Е Ли и не надеялась, что Хань Минси не приставит к ней соглядатаев, поэтому без тени гнева спокойно ответила.
— Это столица трёх династий. Как можно сказать, что здешние живописные виды не радуют глаз?
Хань Минси улыбнулся.
— Кстати говоря, в прошлый раз Чу-гунцзы кое-что позабыл. Сегодня я пришёл, чтобы заодно передать это вам. Заодно и подтвержу искренность нашего сотрудничества.
Е Ли в недоумении приподняла бровь, глядя на Хань Минси, чья улыбка явно не предвещала ничего доброго. Тот слегка хлопнул в ладоши, и вскоре в дверях появилась красивая женщина в фиолетовом платье.
— Цзяньце 2 Жумэй приветствует гунцзы, приветствует Чу-гунцзы.
Это была та самая Жумэй, что несколько дней назад заправляла игрой в игорном доме. У Е Ли возникло нехорошее предчувствие.
— Хань-гунцзы, что это значит?
Хань Минси резко раскрыл складной веер, наполовину скрыв за ним своё красивое лицо, и рассмеялся.
— В Башне Цинфэн Минъюэ такие правила, кто обыграет главную красавицу заведения, тому она и принадлежит. Жумэй была искренне покорена вашим высочайшим мастерством в азартных играх. С сегодняшнего дня она больше не числится в списках Башни Цинфэн Минъюэ и не принадлежит ей. Теперь она ваша, Чу-гунцзы. Если она вам по душе, можете взять её в наложницы, а если нет, пусть будет служанкой, подаёт чай, стирает или готовит еду.
Видя, как Хань Минси с недвусмысленным видом подмигивает ей, Е Ли почувствовала головную боль.
— Хань-гунцзы слишком любезен. Мне просто на время улыбнулась удача, к тому же… я не вступал с Жумэй-гунян в отдельный спор, так что нельзя сказать, будто я её выиграл. Поэтому прошу вас, заберите Жумэй-гунян обратно.
Хань Минси сложил веер и небрежно постучал им по ладони.
— Чу-гунцзы хочет сказать, что Жу-мэй ему не мила?
Услышав слова Хань Минси, Жумэй смертельно побледнела. Она бросила на Е Ли полнившийся обидой взор и, отойдя в сторону, поникла головой, безмолвно роняя слёзы. Е Ли с раздражением взглянула на Хань Минси.
— Хань-гунцзы, раз уж мы оба полны искренности, к чему эти насмешки? В моей семье очень строгое воспитание, так что я могу лишь поблагодарить за вашу доброту.
Хань Минси тяжело вздохнул и с укором посмотрел на Е Ли.
— Ваше сердце подобно железу3, ну да ладно. Жумэй, похоже, Чу-гунцзы ты и впрямь не по вкусу, уходи.
Жумэй легонько фыркнула, топнула ногой и, бросив на Е Ли исполненный негодования взгляд, развернулась и вышла. Е Ли невольно горько усмехнулась про себя. Если бы она действительно привела домой женщину из публичного дома, то неизвестно, как бы отреагировали дедушка и дяди, но вот Мо Сюяо точно пришёл бы в неописуемую ярость. Мо Сюяо… Вспомнив его печальный взгляд, который он тщетно пытался скрыть в миг их расставания, Е Ли тихо вздохнула.
— Чу-гунцзы о ком-то думает? — Хань Минси, подперев подбородок рукой, с любопытством уставился на Е Ли.
Если он не ошибся, то только что в глубине глаз этого проницательного и таинственного юноши промелькнула тоска или тревога о ком-то близком.
— Хань-гунцзы пришёл обсуждать со мной подобные личные дела? — холодно спросила Е Ли, покосившись на него.
Хань Минси беззаботно пожал плечами и состроил гримасу.
— Сейчас мы свободны, так что можно и поговорить.
— Вот и славно. Тогда почему бы Хань-гунцзы не поведать мне о своих… любовных похождениях? В последнее время я увлёкся чтением повестей, может, и мне написать одну? Назовём её… «Сказание о Фэн Юэ гунцзы»4, как вам? — с насмешкой спросила Е Ли.
— С тобой и впрямь невыносимо скучно, — пробормотал Хань Минси.
Если этот Чу Цзюньвэй знает о связи Башни Цинфэн Минъюэ и Павильона Тяньи, то нет ничего странного в том, что ему известно и о брате Минъюэ-гунцзы, печально известном Фэн Юэ гунцзы Хань Минси. Однако, зная о его репутации, этот человек не выказывал привычного презрения или высокомерия. Хань Минси нашёл это довольно занятным.
— Мы уже вроде как знакомы. Называть друг друга «гунцзы», тоска смертная. Может, лучше будем звать друг друга по именам? Я буду звать тебя Цзюньвэй, а ты меня — Минси.
Е Ли слегка замерла. Цзюньвэй5? Минси6? Почему эти обращения кажутся ей такими странными?
— Хань-сюн7, — Е Ли предостерегающе уставилась на него, напоминая, что пора переходить к делу.
— Ладно, ладно. Неужели Цзюньвэй стесняется? — рассмеялся Хань Минси, сверкнув своими чарующими глазами, но, прежде чем Е Ли успела вспылить, принял серьезный вид. — Всё, что тебе было нужно, я примерно разузнал. Но сам понимаешь, мы в Великом Чу, а люди, которых ты ищешь, по большей части находятся в Наньчжао. Так что здесь лишь часть сведений. Остальное я буду постепенно передавать тебе через своих людей, когда ты прибудешь в Наньчжао. Однако… мне любопытно. Цзюньвэй, ты ещё так молод, зачем тебе понадобилось в Наньчжао? Даже если ради путешествия… не думаю, что есть нужда так досконально разузнавать о правящем доме Наньчжао и Святой юга.
Е Ли, не моргнув и глазом, ответила.
— Не стану скрывать, я отправляюсь в Наньчжао на поиски одного лекарства, и это лекарство, похоже, неразрывно связано с правящей семьей Наньчжао и самим Наньчжао.
Хань Минси поднял бровь и полушутя произнес.
— Цзюньвэй, ты человек щедрый, и твой старший брат тоже не жаден. Скажи, какое лекарство тебе нужно, и я прикажу людям достать его. Зачем самому тащиться в такую даль? Ты ведь не метишь на сокровище Наньчжао — цветок Юло Минхуа8?
Е Ли серьезно кивнула.
— Именно так.
Улыбка на лице Хань Минси застыла, и он обреченно вздохнул.
— Ну ты и… Юло Минхуа, бесценное сокровище Наньчжао, которое лично охраняет Святая юга. Не то, что простолюдин, даже ван Наньчжао не факт, что сможет его заполучить. Цзюньвэй, ты уверен, что хочешь отправиться туда?
Е Ли твердо кивнула.
— Если бы не это, зачем бы я платил Павильону Тяньи такую высокую цену за информацию? Поездка в Наньчжао неизбежна, поэтому прошу вас, Хань-сюн, помогите мне подготовить данные, как можно более подробно. Иначе, если ваш младший брат не вернётся, вы потеряете делового партнера.
— Насколько мне известно, хотя говорят, будто Юло Минхуа способен возвращать мертвых к жизни, я не знаю никого, кто бы действительно воскрес с его помощью. Зато я знаю, что те, кто пытался его добыть, все до единого, погибли. Цзюньвэй, ты хочешь кого-то спасти? — с тревогой спросил Хань Минси. — Что это за болезнь или яд? Может, я смогу разузнать о других способах лечения?
Видя искреннее беспокойство Хань Минси, Е Ли почувствовала укол совести и поспешила ответить.
— Не стоит, я просто сделаю всё, что в моих силах. Если дело окажется совсем безнадежным, я не стану лезть на рожон и искать смерти.
Хань Минси кивнул и наставительно добавил.
— Будет лучше, если ты действительно так считаешь. Наньчжао, это не наши Срединные земли. Там повсюду витает некая зловещая энергия, даже нашему Павильону Тяньи в Наньчжао часто связывают руки, не давая развернуться.
— Я понял. Благодарю, Хань-сюн, — Е Ли кивнула и достала из стоявшей на столе шкатулки изящный маленький флакон из цветного стекла, наполовину заполненный бледно-зеленой жидкостью. — Это то, что я обещала вам раньше. Надеюсь, брат Хань останется доволен.
Хань Минси с любопытством принял флакон, и стоило ему открыть пробку, как по залу разлился тонкий аромат цветов.
— Это же… аромат орхидеи… — восторженно воскликнул он.
— Хотя этот запах, кажется, не совсем в вашем вкусе, сейчас придется довольствоваться этим, — Е Ли, по правде говоря, не понимала, зачем мужчине благоухать цветами, но решила уважать личные пристрастия своего нового партнера.
Хань Минси совершенно не обращал внимания на происходящее, бережно держа в руках маленький флакон из люли и не желая с ним расставаться.
— Как это возможно? Это просто замечательно, благодарю тебя, Цзюньвэй. Пусть будет так, как ты предлагал ранее насчет косметики и благовоний для башни Цинфэн Минъюэ и павильона Сюнья. Впредь все необходимые башне Цинфэн Минъюэ благовония и косметика будут заказываться в павильоне Сюнья.
Е Ли кивнула и с улыбкой ответила.
— В таком случае благодарю тебя, Хань-сюн.
— Не за что, не за что, у нас ведь взаимная выгода. Цзюньвэй, в следующий раз можно сделать аромат погуще? Кажется, это куда лучше обычных благовоний. Если продавать такое в павильоне Сюнья, прибыли будет гораздо больше.
У Е Ли дернулся уголок рта, и она сказала.
— Это не так-то просто изготовить. Вместе с тем флаконом, что у тебя в руках, во всем павильоне Сюнья их только пять. И еще… Хань-сюн, на самом деле я давно хотел кое о чем спросить.
— Спрашивай, о чем угодно, я отвечу на все без утайки, — Хань Минси беспечно махнул рукой. Получив редкую вещицу, он пребывал в прекрасном расположении духа.
Е Ли посмотрела на него и спросила.
— Для человека твоей… профессии… разве удобно благоухать так сильно, что это сразу привлекает внимание?
Будь это обычный дом, еще куда ни шло, но, если отправиться «срывать цветы» в место с усиленной охраной или в семью, где владеют боевыми искусствами, такой аромат почует любой, чье обоняние еще не окончательно испорчено.
Хань Минси на мгновение остолбенел и лишь спустя некоторое время понял, что Е Ли имела в виду под «профессией». Он сердито взглянул на нее и сказал.
— Ты еще совсем дитя и не понимаешь мужской утонченности. Красавицы и не догадываются, как сильно им нравится мой аромат.
Е Ли лишилась дара речи. Разве она не видела мужчин? Пятеро братьев семьи Сюй, а еще Мо Сюяо и Фэн Чжияо, не говоря уже о Мо Цзинли. В лучшем случае их одежда была пропитана едва уловимыми ароматами вроде амбры, мускуса или сандала. От Мо Сюяо, вероятно, из-за долгого пребывания в кабинете, веяло лишь слабым запахом туши. Она никогда не встречала мужчин, которые использовали бы столь вызывающие ароматы. Почему бы ему просто не превратить себя в большую курильницу?
Пообещав, что после возвращения из Наньчжао попробует создать для него благовония еще лучше, Е Ли проводила все еще не желавшего уходить Хань Минси и только тогда села изучать принесенные им сведения.
— Гунцзы, когда мы отправляемся в Наньчжао? — спросили Ань-сань и Ань-сы, раскладывая вещи, купленные по приказу Е Ли, и поглядывая на нее.
Е Ли, не поднимая головы от свитков в руках, ответила
— Дела в Гуанлине почти улажены, выдвигаемся послезавтра утром. Вам тоже стоит на это взглянуть.
Она небрежно бросила им несколько листков бумаги. Ань-и и Ань-эр поймали их и тоже принялись сосредоточенно читать.
— И еще, послезавтра уезжаю я. Но, только один из вас сможет отправиться в путь вместе со мной.
Все четверо разом прекратили свои занятия и с изумлением уставились на спокойное лицо Е Ли.
— Ванфэй… гунцзы, это… — нахмурился Ань-и.
Наньчжао, это не Центральные равнины. Там они будут чужаками, и для ванфэй ехать всего с одним сопровождающим слишком опасно.
Е Ли подняла голову и, улыбнувшись, посмотрела на них.
— Вам не кажется, что впятером мы будем слишком сильно привлекать внимание? Жители Наньчжао крайне враждебны к чужакам. Боюсь, нашу группу заметят сразу, как только мы окажемся в Наньчжао.
— Но, гунцзы, брать с собой лишь одного человека слишком опасно. Если вдруг что-то случится… — начал Ань-сань.
— Вы не верите мне или не верите в самих себя? — изогнув бровь, спросила Е Ли.
Четверо стражей переглянулись, не находя слов для возражения. Е Ли улыбнулась.
— Хорошо, решено. Ань-сань идет со мной. Ань-сы, ты остаешься и тайно следишь за башней Цинфэн Минъюэ. Если Хань Минъюэ вернется или возникнет какое-то движение, немедленно сообщи мне. Будь осторожен, не дай ему себя обнаружить. Ань-и, ты отправляйся к заставе Суйсюэ и найди способ проникнуть в военный лагерь. Если я не пришлю тебе весточку, не вмешивайся ни во что другое. Кого бы ты ни увидел, хоть кого-то из нас, хоть людей из поместья ванъе, делай вид, будто ничего не знаешь. Тайно следи за обстановкой в области Линчжоу. Ань-эр, отправляйся сегодня же вечером. Возьми мой опознавательный знак и разыщи в Наньчжао Да-гэ. Как найдешь, просто оставайся при нем.
Видя, что Е Ли явно все спланировала заранее, четверым стражам оставалось лишь кивнуть в знак согласия. Е Ли с улыбкой посмотрела на них.
— Без крайней необходимости не связывайтесь с Цинчэнем. Думаю… вы все понимаете, что значит «крайняя необходимость»?
Четверо покорно ответили согласием. Ань-сань с горестным видом повесил голову, а остальные трое одарили его сочувственными взглядами. Ванъе наверняка разрубит его на мелкие кусочки.
Е Ли не стала обращать внимание на душевные терзания подчиненных, сосредоточившись на изучении свитков о Святой юга. Святая юга оказалась вовсе не той пустой должностью без реальной власти, как она предполагала раньше. Напротив, Святая юга обладала значительным влиянием на государственные дела Наньчжао, а в некоторых аспектах стояла даже выше императорской семьи. Вот только Святая не могла выходить замуж и рожать детей. К тому же, когда появлялась новая Святая следующего поколения, предыдущая была обязана войти в священные земли Наньчжао, чтобы охранять цветы Юло Минхуа. Она не могла покидать священные земли до конца своих дней и видеться с кем-либо из внешнего мира. Именно поэтому угроза королевской власти была не столь острой. Нынешнюю Святую звали Шу Маньлинь, ей было двадцать три года. По правилам Наньчжао, Святая обязана оставить свой пост не позднее двадцати восьми лет.
Е Ли нахмурилась, про себя гадая, не в этом ли кроется причина возможного мятежа Святой юга. В конце концов, запереть двадцативосьмилетнюю девушку, вкусившую высшую славу и почет, в некоем священном месте, запретив ей видеться с людьми, это довольно жестоко для любого человека.
— Гунцзы, мы действительно собираемся добыть цветы Юло Минхуа? — полюбопытствовал Ань-сань, заметив, что Е Ли пристально изучает записи о Святой юга.
Е Ли рассеянно ответила.
— Если получится достать, то, разумеется, это было бы хорошо. Однако дела Наньчжао в приоритете.
Прежде чем принимать решение, она хотела сначала разузнать, помогут ли цветы Юло Минхуа здоровью Мо Сюяо.
_____________________
- Похититель цветов (采花贼, cǎihuāzéi) — распутник, соблазнитель или насильник. ↩︎
- Цзяньце (贱妾, jiànqiè) — уничижительное самоназвание женщины, буквально «ваша смиренная раба/служанка». ↩︎
- Сердце мужчины подобно железу (郎心如铁, láng xīn rú tiě) — идиома, означающая холодность или безразличие мужчины к чувствам женщины. ↩︎
- Фэн Юэ гунцзы (风月公子, fēngyuè gōngzǐ) — гунцзы ветра и луны; прозвище, намекающее на праздный и любвеобильный образ жизни. ↩︎
- Цзюньвэй Jūnwé i君唯 – Только господин ↩︎
- Минси Míngx ī明晰 – «Ясный», «Чёткий» ↩︎
- «Хань-сюн» (韩兄, Hán xiōng) слово «сюн» (兄) означает «старший брат». Это вежливое обращение, которое используют к знакомому мужчине, который немного старше или ровесник, но к которому хотят проявить уважение. Буквальный перевод — «брат Хань». ↩︎
- Цветы Юло Минхуа (幽罗冥花, yōu luó míng huā) — мифическое растение, название которого буквально означает «призрачные цветы сети преисподней». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
