Ань-эр знал многих мастеров допроса. Например, элегантный Фэн сань-гунцзы Фэн Чжияо, глава тайной стражи, отвечавший за их обучение, и серьезный, молчаливый, но добрый в душе управляющий поместья Дин ван-фу Шу Мо. Но, Ань-эр и представить не мог, что их хозяйка, Дин-ванфэй, которая прежде казалась такой нежной и хрупкой, тоже окажется мастером в этом деле. Все четверо часто втайне гадали, насколько же плохо семья Е обращалась с ней, раз дочь из такой именитой семьи превратилась в подобного человека?
Чтобы вывести этого незадачливого убийцу из гунчжу-фу, требовалось немало усилий. Сейчас, когда в дворец гунчжу ввели строгое наблюдение, цена его похищения могла оказаться несоизмеримой с полученной выгодой. Поэтому Ань-эр не собирался ждать до завтра, он решил развязать язык несчастному шивэй прямо на месте. Гостевой двор был довольно обширным, а внутренняя комната, где жила Е Ли, находилась в самой глубине, так что, если они не будут кричать во весь голос, даже те, кто следил снаружи, ничего не заметили бы. Разумеется, затаившиеся в гунчжу-фу тайные стражи тоже не подпустили бы лишних людей к гостевому двору. После того как незадачливому убийце влили чашку холодного чая, смешанного с порошком для расслабления мышц1, он не смог бы закричать, даже если бы захотел.
В довольно изящно обставленной комнате, разыгралась крайне странная сцена. На кушетке с одной стороны лежала погруженная в глубокий сон служанка из Наньчжао, а за столом, под светом лампы, сидела прелестная девушка, что-то писавшая и рисовавшая. Всего в нескольких шагах от неё проходил бесчеловечный допрос. С мрачным лицом Ань-эр сломал убийце кость на левой ноге, тот побледнел, обливался потом, но продолжал упорствовать, отказываясь открывать рот. Ограниченность пространства не позволяла применять слишком хлопотные или кровавые методы, отчего Ань-эр становился всё мрачнее. К тому времени как Е Ли закончила свои дела и подняла голову, Ань-эр так и не смог вытянуть из убийцы ни одного полезного слова, едва не позволив тому укусить себя за язык и покончить с собой.
— Не получается? Нужна помощь? — спросила Е Ли, поднимаясь.
Ань-эр дернул уголком рта и покачал головой.
— Подобные дела всё же не должны утруждать гунян.
— Ничего страшного. Даже если ты сломаешь ему вторую ногу, он не заговорит.
— Тогда я раздроблю ему кости по всему телу, — ледяным тоном произнес Ань-эр, свирепо глядя на убийцу.
Е Ли покачала головой и улыбнулась.
— К тому времени, как ты раздробишь половину его костей, он уже испустит дух.
— У гунян есть идеи?
Е Ли неспешно подошла, присела перед лежащим на полу убийцей и, улыбнувшись, тихо спросила.
— Ты ведь понимаешь язык Срединных равнин? Не бойся, я не буду такой грубой, как он.
Убийца настороженно уставился на милую девушку, которая так добродушно улыбалась. Инстинкт убийцы подсказывал ему, что эта очаровательная особа и есть самая опасная фигура.
Е Ли с приветливой улыбкой посмотрела на него и мягко проговорила.
— Не бойся, я не буду ломать твои кости, как он. Я собираюсь… просто вынуть их все из суставов. Начнем… с пальцев.
Её тонкие изящные пальцы обхватили его левую руку. Раздался хруст, фаланга указательного пальца неестественно вывернулась. Е Ли двинулась дальше. Снова резкий звук, и весь указательный палец был вывихнут. Убийце вывихнули челюсть, так что он не мог даже вскрикнуть. Из его горла вырывались лишь невнятные звуки. Е Ли посмотрела на него.
— Когда захочешь заговорить — кивни. Но… не жди, пока я разберу все твои кости, прежде чем кивнуть. К тому времени будет уже поздно.
Хруст…
Лицо Е Ли оставалось спокойным, а руки действовали методично. Именно это спокойствие пугало гораздо больше, чем яростные угрозы Ань-эра. Когда рука Е Ли потянулась к правой руке убийцы, тот, бледный как полотно и едва дышащий, наконец с трудом кивнул. Е Ли вскинула брови и, покосившись на Ань-эр, сказала.
— А я-то думала, он из крепких костей, а он лишь такой?
Ань-эр молча вытирал пот со лба. Ему тоже показалось, что убийца слишком быстро сдался, но в то же время он чувствовал, что его госпожа пугает не столько методами пыток, сколько своим леденящим душу спокойствием. Если бы он был на месте убийцы, то тоже испугался бы.
— Очень хорошо, но только не вздумай шутить со мной. Иначе… последствия заставят тебя пожалеть о том, что ты вообще явился на свет, — искренне посоветовала ему Е Ли.
Е Ли удовлетворенно кивнула.
— Отлично, теперь скажи мне, кто твой хозяин? — спросила она, сделав знак Ань-эр вправить тому челюсть.
В глазах убийцы промелькнул страх. Он посмотрел на Е Ли, открыл рот, но так и не произнес ни слова. Е Ли нахмурилась и, немного подумав, сказала.
— Если ты беспокоишься о своей безопасности, я могу её гарантировать. Более того, после того как я закончу дела в Наньчжао, я дам тебе денег, чтобы ты мог сменить имя и начать новую жизнь.
Глаза убийцы блеснули, в выражении лица появилось колебание. Заметив это, Е Ли улыбнулась еще более искренне.
— Твои сведения очень важны для меня, поэтому… если ты дашь мне правдивые сведения, я обещаю исполнить всё сказанное. Впрочем, полагаю, ты и сам понимаешь, что ты не единственный, кто владеет информацией. Если не заговоришь ты, заговорит кто-то другой. И тогда… мне очень жаль, но мне придется… — видя испуг убийцы, Е Ли улыбнулась. — Нет, я не убью тебя. По пути в Наньчжао я проезжала через одну долину, поросшую кроваво-красными цветами. Под каждым стеблем там свернулась маленькая змейка. Тогда я подумала, чем же питается такое множество змей, чтобы вырасти? Как ты думаешь?..
— Змеиная… Змеиная долина… нет…
Не только жители Срединных равнин боялись подобных мест. Люди Наньчжао действительно не страшились змей, но, кроме заклинателей змей, никто не хотел бы встретиться с тысячами неуправляемых ядовитых гадов.
— Итак… твой ответ?
— Я скажу… что вы хотите знать?
Е Ли обернулась к Ань-эр и довольно вскинула брови.
На самом деле от убийцы удалось получить не так много сведений. В конце концов, такой человек, посланный в качестве пушечного мяса, вряд ли мог быть ключевой фигурой. Однако это позволило Е Ли частично подтвердить свои догадки и сузить район поисков Сюй Цинчэня. Точное местонахождение Сюй Цинчэня всё еще оставалось неизвестным. Убедившись, что его жизни пока ничто не угрожает, Е Ли наконец немного успокоилась.
— Цзюньвэй… Цзюньвэй…
На шумной улице раздались радостные крики. Прохожие оборачивались и видели красивого мужчину в белых одеждах Срединных равнин, который с восторгом махал рукой юноше неподалеку. Е Ли обернулась и, увидев бегущего к ней мужчину, невольно вздохнула. Натянув улыбку, она произнесла.
— Хань-сюн, мы не виделись несколько дней. Как ты?
Хань Минси томно посмотрел на Е Ли своими чарующими глазами и с обидой в голосе произнес.
— Цзюньвэй, я проделал такой долгий путь за тобой в Наньчжао, а ты бросил меня и не заботишься. Какое же у тебя жестокое сердце…
Е Ли невольно вздрогнула. Прохожие, хоть и не понимали, о чем он говорит, глядя на его манеры и слыша интонации, невольно бросали на них странные взгляды.
— Хань-сюн! — Е Ли не выдержала и приложила ладонь ко лбу, с трудом сдержав раздражение, она улыбнулась. — Хань-сюн наконец-то выспался? Редкое событие.
Хань Минси ни капли не смутился. Подойдя ближе, он с улыбкой сказал.
— О чем ты, я уже давно проснулся и даже успел обойти весь город и окрестности. Но, нигде не видел Цзюньвэя. Почему Цзюньвэй не позвал меня, если были дела? Разве со мной не было бы безопаснее?
Е Ли закатила глаза.
— Я просто осматривался, а не шел в драконий омут и тигриную пещеру2.
Хань Минси пожал плечами и беспечно ответил.
— Даже если Цзюньвэй отправится в драконий омут и тигриную пещеру, я пойду с тобой.
Сказав это, он не забыл подмигнуть Е Ли, всем своим видом показывая. «Смотри, как я добр к тебе».
Е Ли нахмурилась, она не ожидала, что столкнется с Хань Минси. Сейчас брать его с собой было крайне неудобно, но если этого не сделать, то, зная характер Хань Минси, нельзя было даже представить, какой беспорядок он заставит Павильон Тяньи устроить в столице Наньчжао. Опустив голову и немного подумав, Е Ли сказала.
— Хань-сюн, давай сменим место для разговора.
Найдя отдельную комнату в чайном доме и усевшись, Е Ли заговорила.
— Хань-сюн, мне нужно уладить кое-какие дела, и твое присутствие может быть не совсем удобным.
Хань Минси недовольно растянулся на столе и, глядя на Е Ли, обвиняющее ткнул в неё пальцем.
— Ты… когда тебе нужны были сведения моего Павильона Тяньи, почему ты не говорил, что это неудобно? А теперь, ты хочешь от меня отделаться. Ты сначала обольстил меня, а теперь бросаешь! 3
Е Ли лишилась дара речи. За сведения Павильона Тяньи она заплатила соответствующую цену и вовсе не заставляла его работать даром. Видя, что Е Ли явно не расположена с ним нянчиться, Хань Минси, кусая ногти, хихикнул.
— Какие дела могут быть в таком крошечном месте, как Наньчжао? Разве Цзюньвэй приехал сюда не за цветком загробного мира Юлоу? А у меня, как раз есть новости о той Святой юга. Кроме того, есть еще Бин Шушэн, я тоже знаю, где он, но за ним, кажется, следит другая группа людей. Цзюньвэю лучше с ними не связываться. Или всё же… Цинчэнь-гунцзы пропал, верно?
Склонив голову набок, Хань Минси невинно улыбнулся.
— Слава о Павильоне Тяньи и впрямь не на пустом месте родилась4, — тихо вздохнула Е Ли.
Хань Минси рассмеялся.
— Павильон Тяньи ведь торгует сведениями. В последнее время в столице Наньчжао произошло всего несколько крупных событий, и если бы мы о них не знали, то, как бы продолжали свое дело? Так вот… с чем Цзюньвэй хочет разобраться в первую очередь?
Е Ли пристально посмотрела на него и лишь спустя долгое время тихо спросила с улыбкой.
— Ты знаешь, где сейчас Цинчэнь-гунцзы?
В глазах Хань Минси что-то промелькнуло, и он с некоторым недовольством проворчал.
— Ты и вправду собираешься сначала искать его? Цзюньвэй, я думал, что цветок Било и цветок загробного мира Юло для тебя важнее.
Е Ли ответила.
— Вещи можно забрать в любое время, а вот если человека не найти поскорее, то нет гарантии, что он останется цел и невредим.
Хань Минси подпер подбородок рукой и посмотрел на неё.
— Ты можешь узнать новости о Цинчэнь-гунцзы, но, сперва скажи мне, какие отношения вас связывают?
Е Ли покачала головой и с улыбкой произнесла.
— Ты и сам не знаешь, где Сюй Цинчэнь. Иначе ты бы не стал торговаться со мной только сейчас, верно?
Хань Минси фыркнул и угрюмо уставился на неё.
— Тогда нужны ли тебе новости о Святой юга? Если нет, я их сожгу.
— Он мой Да-гэ, — ответила Е Ли.
Хань Минси нахмурился и, долго разглядывая её с ног до головы, спросил.
— Братья? Ты Сюй Цинбай или Сюй Цинъянь? Судя по возрасту… больше похож на Сюй Цинъяня, но по характеру на Сюй Цинбая. Однако… никто никогда не говорил, что гунцзы семьи Сюй владеют боевыми искусствами.
Е Ли рассмеялась.
— Кажется, сведения Павильона Тяньи не так уж надежны. Сань-гунцзы семьи Сюй, Сюй Цинфэн, сейчас служит в армии, неужели Хань-сюн об этом не знает?
Хань Минси подозрительно уставился на неё.
— Неужели ты и впрямь из семьи Сюй?
Е Ли лишь улыбалась, не подтверждая и не опровергая его слова.
Хань Минси в некотором раздражении принялся ходить по комнате, время от времени ворчливо изливая на Е Ли свое недовольство.
— Ты обманул меня… ты вовсе не за цветком загробного мира Юло приехал, ты приехал искать Сюй Цинчэня! Цзюньвэй, ты меня обманул…
— Гунцзы, — послышался из-за двери голос Ань-эр.
Дверь отворилась, Ань-эр взглянул на Хань Минси и обратился к Е Ли.
— Гунцзы, есть новости.
Е Ли кивнула.
— Входи и рассказывай.
В комнате Е Ли и Ань-эр разом посмотрели на Хань Минси, но всегда деликатный и понятливый Фэн Юэ Гунцзы на этот раз на удивление не проявил такта. Он, казалось, совершенно не понимал, что от него ждут ухода, и, вольготно развалившись в кресле, принялся за сладости. Е Ли беспомощно махнула рукой Ань-саню.
— Ладно, говори прямо так.
Ань-сань кивнул и серьезно произнес.
— Гунчжуа Аньси сегодня контактировала с Цинчэнь-гунцзы или с кем-то, кто с ним связан.
Е Ли нахмурилась.
— Почему ты так решил?
Ань-сань ответил.
— Сегодня, когда Гунчжу Аньси наконец вернулась в поместье, на её одежде остались следы особых благовоний. Жители Юга не любят благовония, поэтому они не разбираются в них глубоко. Но, они не знают, что в Средних равнинах даже один и тот же вид благовоний может иметь множество отличий. Например, гунцзы семьи Сюй, кроме Сань-гунцзы и У-гунцзы, которые ими не пользуются, Эр-гунцзы привык использовать аромат сливы, а Сы-гунцзы предпочитает аромат орхидеи. Цинчэнь-гунцзы часто бывает в отъездах, поэтому благовония для него Сюй-фужэнь готовит лично, в них добавлены полезные для здоровья лекарственные снадобья, отчего они источают едва уловимый лекарственный аромат. Обычному человеку распознать его крайне трудно, а уж воссоздать такой состав, и вовсе почти невозможно.
Е Ли нахмурилась и спросила.
— В каких местах сегодня побывала Гунчжу Аньси?
— В императорском дворце. Утром правитель Наньчжао вызвал Гунчжу Аньси к себе, и после выхода из дворца она сразу вернулась домой, — уверенно доложил Ань-сань.
Хань Минси с любопытством усмехнулся.
— Неужели Цинчэнь-гунцзы во дворце?
Ань-сань поколебался и, нахмурившись, ответил.
— Шанс того, что Гунчжу Аньси видела Цинчэнь-гунцзы своими глазами, невелик. С момента её входа во дворец и до самого выхода она почти всё время была в поле нашего зрения, за исключением аудиенции у правителя Наньчжао. У неё не было возможности встретиться с Цинчэнь-гунцзы. Разве что во время приёма. К тому же… вернувшись в поместье, Гунчжу Аньси выделила дополнительных людей для тайных поисков Цинчэнь-гунцзы.
Е Ли покачала головой.
— Правитель Наньчжао не может не знать, кто такой гэгэ. Если сейчас с ним что-то случится в Наньчжао, это не принесет правителю никакой выгоды. Поэтому… вероятность того, что гэгэ во дворце, тоже мала. Тот аромат… должно быть, он хотел подать нам знак и сообщить, что сейчас он в относительной безопасности.
Ань-сань не понимал.
— Раз Цинчэнь-гунцзы не во дворце, почему весть пришла оттуда? Каким образом благовония, которые Цинчэнь-гунцзы носит с собой, оказались в императорском дворце?
__________________________
- Порошок для расслабления мышц (软筋散, ruǎnjīnsǎn) — медицинское средство, вызывающее временную слабость и потерю контроля над телом. ↩︎
- Драконий омут и тигриная пещера (龙潭虎穴, lóng tán hǔ xué) — идиома, означающая крайне опасное и труднодоступное место. ↩︎
- сначала обольстить, а потом бросить (始乱终弃, shǐ luàn zhōng qì) — идиома, означающая вероломное оставление того, с кем вступил в близкие отношения. ↩︎
- слава, распространяющаяся не на пустом месте (名不虚传, míng bù xū chuán) — идиома, означающая, что репутация полностью заслужена. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
