— Ванфэй, стоит ли мне… остаться и присмотреть за ними? — спросил Цинь Фэн.
Эти несколько мастеров действительно были выдающимися знатоками своего дела, но ни один из них не выглядел как человек, способный совладать с заносчивыми элитными солдатами. Если возникнет конфликт, будет много хлопот.
Е Ли улыбнулась.
— Не беспокойся, они не сбегут. А тех, кто самовольно уйдет без разрешения, будут судить как дезертиров!
«Разве я беспокоюсь о том, что они сбегут?» — подумал Цинь Фэн.
— Сейчас мне некогда следить за ними ежедневно, так что пусть поначалу шумят и дерутся между собой, это не страшно. Главное, чтобы не дошло до смертоубийства. Через семь дней я прикажу Ань-эр и Ань-саню по очереди приходить и обучать их.
Цинь Фэн помолчал немного и спросил.
— Подчиненный не понимает, для чего Ванфэй собирается их использовать.
— Они смогут делать очень многое, убийства, сбор информации, охрана, разведка, проникновение, засады, спасение, допросы. Будь то сухопутный бой, сражение на воде, в поле или в городских переулках, нет ничего такого, чему бы они не смогли научиться, если ты только сможешь это вообразить.
Цинь Фэн почувствовал легкое замешательство. Даже воины Хэйюньци не могли знать столько всего.
— Убийства… сбор информации и охрана, разве это не работа для аньвэй? Зачем обучать других людей? Ванфэй не довольна аньвэй?
Е Ли обернулась и, глядя на его озадаченное лицо, рассмеялась.
— Хорошо, когда каждый занят своим делом, но мне больше нравится иметь отряд, способный на все.
Цинь Фэн задумался.
— Если действительно удастся достичь того уровня, о котором говорит Ванфэй, наша боевая мощь и впрямь претерпит перемены, переворачивающие небо и землю1.
Е Ли покачала головой.
— Так называемая элита, это всегда меньшинство. Как и в Хэйюньци, навыки, которым они обучатся, не под силу большинству солдат. К тому же нам не нужно так много людей, иначе это станет пустой тратой ресурсов. Ты должен помнить, я велела тебе выбирать тех, кто учился и знает грамоту. Одно это уже недоступно большинству воинов.
Цинь Фэн кивнул. В армии, даже среди такой элиты, как Хэйюньци, грамотные люди составляли в лучшем случае половину. Теперь он немного понимал замысел Е Ли. Ванфэй хотела вырастить людей, одаренных и в литературе, и в военном деле2, но он пока не мог осознать, какую именно пользу принесет воспитание стольких талантов.
— Кстати, Цинь Фэн, — когда они почти добрались до городских ворот, Е Ли натянула поводья и, окинув Цинь Фэна взглядом, сказала. — Ты был тунлином Хэйюньци, а значит, должен знать одно правило.
— Какое?
— Секретность. Никто не должен знать о том, что ты видел сегодня и что испытаешь в ближайшие три месяца, без моего личного разрешения.
Цинь Фэн невольно сглотнул.
— Даже Ванъе?
— Даже Ванъе.
— …Подчиненный слушается.
Когда они вернулись в поместье Дин-вана, уже наступили сумерки. Цинь Фэн, получивший сегодня немалую порцию потрясений, сразу отправился искать Ань-эра и Ань-саня за советом. Когда Е Ли вошла в комнату, Мо Сюяо сидел под лампой и читал книгу. Услышав шаги, он поднял голову и посмотрел на нее.
— Выезжала из города?
Е Ли кивнула. Она умылась и приняла ванну, а когда вышла, на, прежде пустом, столе уже стояли дымящиеся блюда. Небрежно собрав волосы, она отпустила прислуживавших ей Цин Ся и Цин Шуан. Посмотрев на Мо Сюяо, который наблюдал за ней, она улыбнулась.
— Сегодня ты свободен? Даже не занят делами в кабинете. Разве Император не вызывал тебя во дворец утром?
После возвращения из Наньчжао они оба были невероятно заняты. Император во дворце словно обезумел, хотя Мо Сюяо еще официально не вернулся к посещению утренних аудиенций, император каждый день вызывал его во дворец для обсуждения дел.
— Дел особо и не было, просто наш Бися в последнее время полюбил советоваться с чиновниками, — спокойно улыбнулся Мо Сюяо, потянув Е Ли к столу и знаком приглашая ее начать трапезу.
Увидев, что на столе стоят только ее любимые блюда, Е Ли благодарно улыбнулась ему. Хотя она не была сильно голодна, чувствовать, что дома кто-то позаботился о еде и помнит о тебе, всегда приятно.
— Император намерен поручить мне все вопросы, связанные с хэцинь3 с Бэйжуном, — заговорил Мо Сюяо, когда Е Ли почти закончила есть.
— Поручить тебе? — Е Ли нахмурилась.
Допив последний глоток супа, она жестом велела унести посуду и непонимающе посмотрела на него.
— Что это значит?
Мо Сюяо усмехнулся.
— Это значит, что я несу полную ответственность, от встречи послов Бэйжуна, прибывающих за невестой, и выбора кандидатуры до подготовки приданого и сопровождения свадебного кортежа.
Услышав это, Е Ли невольно помрачнела.
— Тебе поручили встречать послов Бэйжуна и выбирать невесту?
Мо Сюяо с улыбкой посмотрел на нее.
— На самом деле выбирать невесту для хэцинь придется тебе. Так что в ближайшие дни ты, вероятно, будешь очень занята и не сможешь выезжать из города.
Е Ли бессильно махнула рукой. Ей не нужно было даже гадать, что начнется, когда эта новость разлетится. Кто из столичной знати захочет выдавать дочь в такое захолустье, как Бэйжун? Завтра порог особняка Дин-вана наверняка будут обивать просители. Самое худшее заключалось в том, что она не могла не выбрать никого, но любой выбор означал нажить врагов. Неужели император просто хочет настроить против Дин ван-фу побольше людей?
— Там есть кому присмотреть, так что мне не обязательно ездить за город каждый день. Но, что ты думаешь по поводу хэцинь?
Мо Сюяо задумался.
— Император прямо и косвенно намекает, что лучше всего подходит Да-сяоцзе семьи Хуа. Тайхоу больше нравится цзюньчжу Жунхуа, но к ее мнению сейчас особо не прислушиваются. Также есть кандидатуры Сань-сяоцзе семьи Лю, цзюньчжу Шуньчэн-хоу и еще несколько человек. Однако они не слишком заметные, люди из Бэйжуна вряд ли согласятся.
Е Ли нахмурилась.
— То есть в итоге выбор, скорее всего, падет на Тяньсян или цзюньчжу Жунхуа? Если Император благоволит Тяньсян, почему он сам не издаст указ?
Мо Сюяо рассмеялся.
— У него и так голова идет кругом, поэтому он хочет, чтобы грязную работу по наживанию врагов сделали мы. Я знаю, что ты дружишь с Да-сяоцзе семьи Хуа, так что ее можно просто вычеркнуть из списка. Позже выберем какую-нибудь цзюньчжу из императорского рода, и дело с концом.
У каждого есть свои пристрастия, и Е Ли, будучи в добрых отношениях с Хуа Тяньсян, естественно, не хотела, чтобы ту выбрали для хэцинь. То, что право выбора свалилось на нее, вызывало досаду и головную боль. Кого бы она ни выбрала, это было бы бессовестным поступком. Она предпочла бы рисковать жизнью и идти на смерть4 на поле боя, чем заниматься подобными делами. Заметив, как она хмурится, Мо Сюяо лишь слегка покачал головой и невозмутимо произнес.
— Члены императорской семьи живут за счет народа, и хэцинь или смерть на поле боя, такова их судьба. А Ли, тебе не стоит принимать это близко к сердцу.
Е Ли покачала головой и произнесла сокрушаясь.
— Эти императорские цзюньчжу и дочери знатных семей росли в глубине покоев, изнеженные и окруженные заботой. Неизвестно, сколько страданий им придется перенести, выйдя замуж в Бэйжун. Если бы обе страны действительно стремились к миру через хэцинь, это было бы одно, но тут…
Было очевидно, что это лишь временная попытка пустить пыль в глаза. Обе стороны все прекрасно понимали, принцесса, отправленная для хэцинь, будет лишь бесполезной жертвой. Без хэцинь война между двумя странами не начнется сиюминутно, но и после союза она неизбежна. Просто сейчас никто еще не готов. Е Ли не была тем, кто не умеет принимать решения, но в глубине души ненавидела подобные бессмысленные жертвы.
Видя ее плохое настроение, Мо Сюяо больше не поднимал эту тему и улыбнулся.
— Зачем ты сегодня ездила за город? Ты одолжила у меня восемь мастеров, привлекла людей из армии Мо, Хэйюньци и из аньвэй. Что ты задумала? А Ли, ты правда не собираешься мне рассказывать?
Е Ли подняла глаза и мягко улыбнулась.
— Я пока на стадии эксперимента. Посмотрим, каких результатов удастся достичь за эти несколько месяцев. Когда будет итог, я тебе расскажу. А если ничего не выйдет, верну тебе людей.
Мо Сюяо задумался.
— А Ли хочет обучить группу людей для какой-то цели? Те аньвэй, что служат при тебе, обучены очень хорошо. Вчера тунлин аньвэй даже спрашивал меня, нельзя ли попросить тебя потренировать его подчиненных. Я слышал, что в Юнлине двое твоих людей уложили моих аньвэй?
— Всего лишь нападение исподтишка, — рассмеялась Е Ли.
— Суметь напасть исподтишка — тоже непростая задача. — Аньвэй сами привыкли скрываться и всегда быть начеку. Если таких людей смогли застать врасплох двое, значит, те действительно сильнее.
Е Ли повернула голову и улыбнулась.
— Когда этот отряд закончит обучение, я смогу выделить тебе несколько человек в личную охрану.
Мо Сюяо кивнул.
— Буду ждать с нетерпением. И, если А Ли действительно вырастит группу мастеров, пусть они станут твоими защитниками.
— Это было бы слишком расточительно, — Е Ли покачала головой и улыбнулась. — Когда придет время, ты поймешь, в чем их польза, только не пытайся отобрать их у меня. Я надеюсь, что они смогут существовать в армии открыто и достойно.
Мо Сюяо в легком удивлении вскинул брови.
— Я думал, А Ли хочет, чтобы они стали тайной силой.
— Тайное, конечно, должно оставаться тайным, — спокойно ответила Е Ли. — Но скрывать следует их численность, место дислокации, истинную мощь и подробности личностей, а вовсе не их заслуги и само существование. Если все пойдет так, как я задумала, об их существовании рано или поздно узнают, это будет невозможно скрыть. Я хочу, чтобы они, как и обычные воины, получали награды за заслуги и продвигались по службе согласно своим способностям.
Конница Хэйюньци все же считалась регулярной армией, а вот доля аньвэй была довольно незавидной. За исключением тех немногих, кому удавалось выделиться, почти все аньвэй всю жизнь оставались лишь тенями. У них не было официального статуса, не было повышений, почестей, друзей и даже возможности завести семью. Когда они старели и больше не могли исполнять свои обязанности, Дин ван-фу брал их на содержание, но к тому времени они уже были в преклонном возрасте, и большая часть их жизни была фактически погублена. Удивительно, что при таком укладе среди аньвэй дома Динго-вана никогда не было предателей, оставалось лишь признать, что люди древности придавали словам «преданность и долг» исключительное значение.
Мо Сюяо на мгновение задумался, опустив голову.
— А Ли, ты с самого начала не относилась к тем, кто тебя окружает, как к обычным аньвэй. Ань-и отправился в армию, и с его мастерством, которое считается выдающимся даже среди аньвэй, его успех, лишь вопрос времени. Ань-сы уехал по делам в Силин, а оставшимся при тебе Ань-эру и Ань-саню ты поручаешь дела, которые ведутся в открытую.
— И по способностям, и по уму они превосходят большинство людей, — улыбнулась Е Ли. — Было бы слишком расточительно заставлять их всю жизнь скрываться во тьме. К тому же… человеческое сердце вещь непостижимая. Что, если в один прекрасный день они больше не захотят прятаться в тени? Если такой день настанет, последствия могут оказаться куда более тяжкими, чем если бы аньвэй не было вовсе. Поэтому, раз у них есть способности и они готовы служить мне, я не могу обходиться с ними несправедливо. Но, разумеется… если кто-то задумает предательство, я не проявлю милосердия!
Мо Сюяо задумчиво произнес.
— Твои слова не лишены смысла, однако… А Ли, возможно, ты не знаешь, что многие великие семьи скрывают свои силы. Особенно это касается личных аньвэй, они знают слишком много тайн своих господ, поэтому контроль над ними чрезвычайно суров. В некоторых семьях аньвэй, владеющих слишком многими секретами, в конце концов просто заставляют замолчать навсегда.
— В таком случае, разве нельзя наделить аньвэй такими же воинскими званиями или иными рангами, чтобы система наград и наказаний была для них столь же ясной? — спросила Е Ли. — А по прошествии определенного срока службы переводить их в конницу Хэйюньци или армию семьи Мо?
Мо Сюяо это показалось в новинку, и он с улыбкой спросил.
— И, как же А Ли себе это представляет?
— Если результаты нынешних тренировок меня удовлетворят, — ответила Е Ли, — срок их службы в этом качестве должен ограничиваться тридцатью пятью годами. После этого им будет дозволено перейти в армию семьи Мо с сохранением того же ранга. Конечно, если у кого-то обнаружатся иные таланты или интересы, можно рассмотреть и гражданскую службу. Пока это лишь мысли, в конце концов, люди еще даже не прошли обучение, так что времени на раздумья предостаточно.
Мо Сюяо вскинул брови.
— Понимаю. А Ли хочет проложить для них путь в будущее, верно?
Е Ли кивнула и, посмотрев на Мо Сюяо, серьезно произнесла.
— Мне доводилось слышать одну фразу: «Воины уже пролили кровь за свое государство, так не заставляйте их проливать еще и слезы». Жизнь старых ветеранов и раненых солдат зачастую бывает очень горькой. Сейчас я не могу позаботиться обо всех, но, по крайней мере, я должна должным образом устроить тех, кто находится под моим началом.
Ведь она и сама когда-то была воином, хотя в ее прошлой жизни условия содержания солдат, разумеется, были куда лучше нынешних. В те времена военная служба не считалась почетным делом, из хорошего железа не делают гвоздей, а добрый молодец не пойдет в солдаты5. Многие вступали в армию лишь по принуждению обстоятельств.
— Хоть я и не знаю, как тебе в голову приходят подобные мысли, но я обязательно все обдумаю, — негромко произнес Мо Сюяо, глядя на погруженную в раздумья девушку.
_______________________
- переворачивающие небо и землю (翻天覆地, fān tiān fù dì) — идиома, означающая грандиозные, фундаментальные перемены. ↩︎
- одаренные и в литературе, и в военном деле (文武双全, wén wǔ shuāng quán) — человек, обладающий как интеллектуальными, так и боевыми талантами. ↩︎
- хэцинь (和亲, héqīn) — политический брак, заключаемый для установления мирных отношений между государствами. ↩︎
- рисковать жизнью и идти на смерть (出生入死, chū shēng rù sǐ) — подвергать свою жизнь крайней опасности, буквально «выйти из жизни и войти в смерть». ↩︎
- Из хорошего железа не делают гвоздей, а добрый молодец не пойдет в солдаты (好男不当兵，好铁不打钉, hǎo nán bù dāng bīng, hǎo tiě bù dǎ dīng) — китайская пословица, подчеркивающая низкий социальный статус военной службы в традиционном обществе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
