Вскоре Е Ли и Мо Сюяо стало не до выходок Су Цзуйдие, потому что из столицы пришло ошеломляющее известие. Император, под предлогом сговора с врагом и государственной измены Нань-хоу и шицзы Нань-хоу бросил всех домочадцев особняка Нань-хоу в небесную тюрьму, назначив казнь в кратчайшие сроки. К тому же он уже отправил людей к границе, чтобы конвоировать Нань-хоу и шицзы Нань-хоу в столицу. Услышав эту новость, Нань-хоу в мгновение ока повалился на землю и долго не мог промолвить ни слова, лишь спустя много времени он издал тяжелый, глубокий вздох. Всю свою жизнь он вел себя скромно и осторожно, был осмотрителен в каждой мелочи, но никак не ожидал, что все равно не сможет избежать подозрений и недоверия Императора.
Шицзы Нань-хоу вскочил, собираясь броситься вон, но у самых дверей ему преградили путь, пришедшие вместе, Е Ли и Мо Сюяо. Е Ли спросила.
— Шицзы, куда вы?
Шицзы Нань-хоу ответил.
— Все это из-за меня дом Нань-хоу оказался втянут в подобное. Я немедленно отправлюсь в столицу и признаю свою вину перед Императором.
Е Ли и Мо Сюяо не успели и слова вставить, как из комнаты донесся суровый, яростный окрик Нань-хоу.
— Негодный сын! А ну, вернись!
Глядя на потерянного шицзы Нань-хоу, Е Ли тихо вздохнула.
— Сначала вернитесь и послушайте, что скажет Хоу-е. Шицзы, не поддавайтесь минутному порыву.
Шицзы Нань-хоу горько усмехнулся.
— Какой я теперь Шицзы?
Одновременно с тем, как Император бросил в темницу всех домочадцев Нань-хоу, он также лишил Нань-хоу его титула, так что и Шицзы Нань-хоу, естественно, перестал им быть.
Войдя в гостиную, Нань-хоу шагнул навстречу и, сложив руки в приветствии, произнес.
— Ванъе, Ванфэй, вы стали свидетелями моего позора.
За этот месяц на долю Нань-хоу выпало слишком много потрясений. Участие в военном походе и долгая дорога изнурили его, хотя после возвращения шицзы Нань-хоу ему стало немного лучше, Нань-хоу все еще выглядел слабым, а его виски, прежде лишь слегка тронутые сединой, теперь стали почти совершенно белыми. Е Ли тихо промолвила.
— Хоу-е, берегите себя.
Нань-хоу покачал головой и с горечью улыбнулся:
— Быть подле государя, всё равно что быть подле тигра1. Этот хоу изо всех сил старался не ввязываться в это, но все же не смог избежать… — не договорив, он лишь снова тяжело вздохнул.
Мо Сюяо мрачно произнес.
— Это Бэньван втянул Хоу-е в беду.
В обвинение Нань-хоу в сговоре с врагом и государственной измене не поверил бы не то что Мо Сюяо, боюсь, даже Мо Цзинци, сидящий сейчас в императорском дворце, сам в это не верил. Просто шицзы Нань-хоу был спасен Динго-ваном, и в глазах Императора дом Нань-хоу и род Динго-вана отныне стали союзниками. К тому же, в последние годы, Нань-хоу неизменно притворялся глухим и немым, не желая помогать Императору бороться с домом Дин-вана, что само по себе для правителя было проявлением неверности. Теперь Император ни за что бы не поверил семье Нань-хоу.
Нань-хоу горько усмехнулся.
— К чему Ванъе говорить такое? Этот Хоу от природы слабодушен, во всем я лишь стремился оставаться в стороне. Если бы не мой никчемный сын, боюсь, я бы так и не решился вступить в этот круговорот распрей. Те, кто тщетно пытаются черпать из источника и слева, и справа2… сегодняшний исход, лишь плоды моих собственных деяний.
— Хоу-е не стоит так принижать себя, — покачал головой Мо Сюяо.
В молодости Нань-хоу тоже бывал полон решимости, когда скакал верхом, размахивая плетью. Позже, в те годы, Шэжэнван Мо Люфан умер при невыясненных обстоятельствах, а прежний император внезапно скончался. Вслед за ними Мо Сювэнь тоже скоропостижно сгорел от болезни, а души десятков тысяч воинов армии Мо упокоились на границе. Нань-хоу был умным человеком, он все ясно видел и о многом задумывался. Увидев и обдумав слишком многое, он, естественно, преисполнился страха, и так на свет появился Нань-хоу, не желающий знать о мирских делах.
Нань-хоу молча покачал головой. Е Ли нахмурилась, заметив, что лицо Нань-хоу стало безжизненно серым, а в глазах поселилась пустота. Сердце ее екнуло, она испугалась, что Нань-хоу задумал расстаться с жизнью.
— Хоу-е, пока человек жив, остается надежда. Не забывайте, что особняк Нань-хоу ждет, когда вы его спасете, а шицзы все еще нуждается в вашей поддержке и наставлениях. Очень надеюсь, что вы сохраните себя.
Нань-хоу замер, посмотрел на стоявшего рядом с ним щицзы Нань-хоу, и на его лице промелькнула решимость.
— Этот хоу немедленно отправляется в столицу. Мой сын… надеюсь, Ванъе и Ванфэй присмотрят за ним.
— Хоу-е, подумайте хорошенько! — нахмурилась Е Ли.
Если Нань-хоу вернется в столицу вместе с шицзы Нань-хоу, их, возможно, ждет неминуемая смерть, но все же останется тень надежды на спасение. Однако если он оставит шицзы Нань-хоу в армии и вернется один, то пути назад для него уже не будет. Нань-хоу поднял руку, останавливая Е Ли.
— Благодарю Ванфэй за доброту. Но… нынешний Император… можно сказать, вырос на глазах у этого старика. Боюсь, я знаю его даже лучше, чем Ванъе и Ванфэй. Ванъе, род Динго-вана из поколения в поколение хранил верность Великому Чу, эти слова мне не следовало бы говорить… но теперь, это уже не имеет значения. Что касается Императора… Ванъе, вам лучше поскорее принять меры.
В гостиной воцарилось молчание. Нань-хоу ясно дал понять, даже прекрасно понимая, что путь в столицу ведет к смерти, он все же собирался вернуться в Чуцзин. Шицзы Нань-хоу твердо произнес.
— Де, я сопровожу тебя.
Нань-хоу гневно сверкнул глазами.
— Глупости! Если я уйду и не вернусь, ты хочешь, чтобы на мне род Нань прервался?
— Де!
— Докладываю Ванъе, прибыли люди из столицы. Говорят, они приехали конвоировать Нань-хоу и Шицзы Нань-хоу обратно, — доложил шивэй у дверей.
Мо Сюяо встал и холодно усмехнулся.
— Я только получил вести, а люди из столицы уже здесь. Император стал куда расторопнее. Кто прибыл?
Шивэй ответил.
— Посланником Императора является Далиси цин Ван Цзинчуань.
Мо Сюяо нахмурился:
— Ван Цзинчуань?
Дин-ван ежедневно занимался десятью тысячами дел, и такие незначительные личности, не заслуживающие внимания, естественно, не оставляли следа в его памяти. Нань-хоу горько усмехнулся.
— Это старший брат Ван-чжаожун из внутреннего дворца, второй законный сын семьи Ван.
Мо Сюяо на мгновение задумался и все понял. Хотя дом Нань-хоу придерживался нейтралитета, это не значило, что у него совсем не было врагов, и, как раз, семья Ван была с ними в крайне натянутых отношениях. То, что Император прислал именно такого человека конвоировать отца и сына Нань, говорило о явном намерении чинить препятствия и подвергнуть их унижению. Мо Сюяо холодно бросил.
— Пусть войдет!
Вскоре в залу вошел молодой мужчина в чиновничьем одеянии младшего третьего ранга. Его внешность можно было назвать приятной, однако в чертах лица сквозила жестокость, выдававшая в нем человека недоброго нрава. За ним следовал другой молодой мужчина в чиновничьем одеянии седьмого ранга. Глядя на него, Е Ли слегка приподняла бровь.
— Вэйчэнь, Далиси цин Ван Цзинчуань, приветствует Ванъе и Ванфэй.
Ван Цзинчуань все же знал меру и, войдя, немедленно поклонился Мо Сюяо и Е Ли. Молодой человек за его спиной также совершил поклон.
— Вэйчэнь, чжубу Далиси Чжоу Юй, приветствует Ванъе и Ванфэй.
Мо Сюяо спокойно сидел на своем месте и, опустив взор на двух стоящих перед ним людей, равнодушно произнес.
— Встаньте. Дажэнь Ван, с какой целью ты прибыл?
Ван Цзинчуань поднялся, в его глазах промелькнуло торжество, и он произнес.
— Докладываю Ванъе, Бэньгуань прибыл по императорскому повелению, дабы конвоировать мятежников Нань Е и Нань Цзюньфэя в столицу.
Мо Сюяо приподнял бровь.
— Мятежников? Нань-хоу, мой фушуай. Шицзы Нань-хоу прежде потерпел поражение и попал в плен, но благополучно вернулся. После этого он не раз проявлял доблесть в сражениях. О каких мятежниках говорит Дажэнь Ван? Где доказательства?
Ван Цзинчуань явно не ожидал, что Мо Сюяо задаст подобный вопрос. Он опешил и лишь затем произнес.
— Ванъе, такова воля Императора. Неужто Ванъе желает пойти против указа?
Мо Сюяо холодно усмехнулся.
— Пойти против указа? И, где же сам указ? Бэньван слышал, что между семьей Ван и домом Нань-хоу старые счеты. Бэньван подозревает, что ты подделал указ с целью погубить Нань-хоу!
— Ванъе! Прошу тебя следить за словами. Даже если у Бэньгуаня и есть вражда с домом Нань-хоу, я бы не осмелился на столь великое непослушание и попрание пути3.
— Где императорский указ? — холодно спросил Мо Сюяо.
Ван Цзинчуань осекся. Под внушительным и угрожающим взглядом Мо Сюяо ему оставалось лишь промолвить.
— Император отдал устное повеление.
— Устное повеление? — Мо Сюяо с едва заметной усмешкой посмотрел на стоявшего перед ним встревоженного мужчину и замолчал.
Ван Цзинчуань стоял посреди залы, понурив голову, во всем помещении внезапно воцарилась необычайная тишина. Под взглядом Дин-вана Ван Цзинчуаню казалось, будто он слышит, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а спина под одеждой незаметно стала совершенно мокрой. В тот миг, когда Ван Цзинчуань уже подумал, что под давлением мощи Дин-вана он вот-вот рухнет на землю, стоявший позади него Чжоу Юй выступил вперед. Поклонившись Мо Сюяо, он почтительно произнес.
— Ванъе, смените гнев на милость. Вэйчэнь и другие лишь исполняют приказ, просим Ванъе не чинить нам препятствий.
— Исполняете приказ? — с усмешкой спросил Мо Сюяо.
Ван Цзинчуань отчетливо почувствовал, как взгляд Дин-вана сместился с него, и невольно втайне вздохнул с облегчением. Смахнув со лба мелкие капельки пота, Ван Цзинчуань в душе даже был благодарен своему неразговорчивому молодому подчиненному. Мо Сюяо рассмеялся.
— Славно сказано, «исполняете приказ». Изначально Бэньван не должен был чинить вам препятствий. Однако вы, должно быть, слышали одно изречение.
— Прошу Ванъе наставить нас, — произнес Ван Цзинчуань.
Он не был глупцом и, как бы ни радовался в душе неудачам дома Нань-хоу, теперь, когда Дин-ван был недоволен, ему не стоило выказывать торжество. Разумеется, Император обязательно примет его сторону, но если Дин-ван в гневе прикончит его здесь, то Император далеко, а семье Ван в итоге, вероятно, придется смириться. Мо Сюяо с улыбкой посмотрел на обоих и небрежно произнес.
— Когда полководец в походе, он может не подчиниться приказу правителя.
Ван Цзинчуань опешил и с некоторым затруднением проговорил.
— Ванъе, Вэйчэнь прибыл с императорским указом, прошу Ванъе не чинить препятствий.
Мо Сюяо безучастно смотрел на него, и на сердце у Ван Цзинчуаня стало горько. Он втайне жалел, что вызвался на это поручение, желая поглазеть на беды своего заклятого врага. Не говоря уже о нем, простом чиновнике третьего ранга, даже если бы Дин-ван захотел притеснить кого-то из перворанговых сановников, кто посмел бы сказать хоть слово против? Но, если он не доставит отца и сына Нань-хоу, то после возвращения в столицу его хорошим денькам, скорее всего, придет конец.
— Сейчас наша армия противостоит Силину, и внезапное отстранение фушуая может пагубно сказаться на боевом духе. Дажэнь Ван, вернувшись в столицу, так и передайте Императору. Если Император решит взыскать за это, Дажэнь Ван может смело переложить вину на Бэньвана, — Мо Сюяо, очевидно, не имел интереса мучить Ван Цзинчуаня и говорил спокойно.
Ван Цзинчуань покачал голвой.
— Ванъе, прошу простить, Нань-хоу вступил в сговор с врагом и совершил государственную измену, такое преступление не заслуживает пощады. Император в ярости. Он приказал Вэйчэню в течение полумесяца непременно доставить отца и сына Нань-хоу в столицу под конвоем, иначе… Вэйчэню и остальным останется только явиться к нему со своими головами. Прошу Ванъе проявить милосердие и дать Вэйчэню и остальным шанс выжить.
Мо Сюяо вскинул бровь и холодно усмехнулся.
— Прекрасно, «сговор и измена». Каков источник этого вердикта? Решение Далиси или результат совместного разбирательства министерств? Где улики?
Ван Цзинчуань еще не успел сообразить, как ответить, когда стоящий рядом с ним Чжоу Юй заговорил.
— Докладываю ванъе, получив известие, Император пришел в неописуемую ярость и велел нам сначала доставить Нань-хоу в столицу, а уже затем провести допрос.
Мо Сюяо издал короткий смешок. Еще не допросили, даже не имея приличных доказательств, бросили весь особняк Нань-хоу в Тяньлао и приговорили к истреблению всего рода… Он хмыкнул.
— В таком случае, это Бэньван проявил недосмотр. Нань-хоу находится подле меня, а я даже не заметил, как он вступил в тайную переписку с вражеским государством. Не желает ли Дажэнь Ван сначала отвезти обратно доклад Бэньвана с признанием вины? Что касается Нань-хоу, то, как только война на Северо-Западе закончится, Бэньван лично доставит его в столицу.
— Это… — Ван Цзинчуань в нерешительности замялся, не желая уступать.
Мо Сюяо равнодушно спросил.
— Дажэнь Ван не доверяет Бэньвану?
Ван Цзинчуань вздрогнул и поспешно ответил.
— Не смею, честно признаюсь Ванъе, Император издал указ, что если через пятнадцать дней отец и сын Нань-хоу не вернутся в столицу, то в особняке Нань-хоу все. и мужчины, и женщины, и старые, и малые, лишатся голов!
Стоявшая в стороне Е Ли тихо вздохнула про себя. Император твердо решил обречь дом Нань-хоу на смерть. Опасаюсь, что жизни домочадцев Нань-хоу оборвутся еще до того, как он сам вернется в столицу. Даже если они захотят сейчас отправить людей на помощь, скорее всего, не успеют. А, самое главное, учитывая нынешнее положение дома Дин-вана, спасать людей тайно совершенно невозможно. Чтобы открыто просить Императора о пощаде, Мо Сюяо должен был бы лично вернуться в столицу. Однако из-за войны это было еще менее вероятно. Пока она размышляла, из внутренних покоев внезапно вышел Нань-хоу и со спокойным видом произнес.
— Я просто последую за вами в столицу, и всё.
Ван Цзинчуань посмотрел на Мо Сюяо. Если Дин-ван не согласится, то даже если Нань-хоу сам пожелает уйти с ним, он не сможет его забрать.
Нань-хоу повернулся к Мо Сюяо, сложил руки в приветствии и поклонился.
— Ванъе, этот Хоу уходит и не знает, когда мы увидимся вновь. Всё… поручаю заботам Ванъе.
Мо Сюяо на мгновение замолчал и со вздохом произнес.
— Бэньван виноват перед Хоу-е.
Сейчас он совершенно не мог вернуться в столицу, чтобы уладить это дело.
Нань-хоу покачал головой.
— Такова участь и судьба, при чем здесь Ванъе? Этот хоу прощается с вами. — сказав это, он повернулся к Ван Цзинчуаню. — Дажэнь Ван, прошу.
Ван Цзинчуань посмотрел на Нань-хоу и, блеснув глазами, сказал.
— Нань-хоу, если Бэньгуан не изменяет память, ваш сын тоже находится здесь.
Нань-хоу спокойно улыбнулся.
— Этот Хоу не понимает, о чем говорит Дажэнь.
— Вы! — перед лицом Мо Сюяо Ван Цзинчуань всё же не посмел вести себя слишком дерзко, сделав вдох, он обратился к Мо Сюяо. — Раз уж Ванъе более не вмешивается, прошу Ванъе пригласить выйти и Шицзы Нань-хоу. Вэйчэню было бы удобно откланяться и вернуться в столицу.
— Бэньванфэй не видела Шицзы Нань-хоу, — бесстрастно произнесла Е Ли.
Ван Цзинчуань опешил и нахмурился.
— Ванфэй, к чему обманывать саму себя? Шицзы Нань-хоу был захвачен Силином, а после спасен Ванфэй. Как же Ванфэй могла его не видеть?
Е Ли слегка улыбнулась.
— Дажэнь Ван едва прибыл из столицы, а уже осведомлен о таких подробностях, воистину ваши новости распространяются быстро. Однако… в сведениях Дажэнь Вана могла закрасться ошибка, Бэньванфэй действительно не видела Шицзы Нань-хоу. Или… Дажэнь Ван желает обыскать этот особняк тайшоу и город Синьян?
Ван Цзинчуань быстро взглянул на сидящего рядом Дин-вана с холодным выражением лица и поспешно покачал головой. Даже если бы шицзы Нань-хоу действительно находился в особняке тайшоу, у него бы не хватило смелости устроить обыск. Более того, город Синьян, особняк тайшоу и даже несколько городов Северо-Запада сейчас были под властью Дин-вана, кто мог с уверенностью сказать, что шицзы Нань-хоу именно здесь в этот момент? Если бы он не нашел человека и при этом разгневал Дин-вана… Ван Цзинчуань вновь убедился, что в этот раз он действительно взялся за дело, которое жжет руки.
— Ванфэй говорит верно. Бэньван не видел Шицзы Нань-хоу. Раз уж вы собираетесь конвоировать Нань-хоу в столицу, Бэньван не станет вас задерживать. Кроме того, поскольку вы торопитесь, Бэньван пошлет двух аньвэй проводить вас до столицы.
Сердце Ван Цзинчуаня содрогнулось, и ему оставалось лишь сказать.
— В таком случае, Вэйчэнь удаляется…
Глядя на то, как Нань-хоу без тени сожаления разворачивается и уходит, Е Ли втайне вздохнула и поднялась, чтобы проводить его.
— Хоу-е, берегите себя!
В улыбке Нань-хоу промелькнула редкая непринужденность, и он сказал.
— Благодарю, Ванфэй. Ванъе и Ванфэй, берегите себя!
______________________________
- Быть подле государя — всё равно что быть подле тигра (伴君如伴虎, bàn jūn rú bàn hǔ) — китайская идиома, означающая, что близость к правителю опасна и непредсказуема. ↩︎
- черпать из источника и слева, и справа (左右逢源, zuǒ yòu féng yuán) — идиома, означающая умение извлекать выгоду из любой ситуации или успешно лавировать между сторонами. ↩︎
- великое непослушание и попрание пути (大逆不道, dà nì bù dào) — совершить тягчайшее преступление, такое как государственная измена или покушение на устои. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
