Видя, что Мо Сюяо совершенно спокоен, Е Ли со спокойной душой продолжила осматриваться. Она заметила, что сопровождавшие Мо Цзинци люди, без исключения, были первоклассными мастерами. Хотя они и не могли сравниться с Мо Сюяо и его спутниками, любой из них, окажись он в цзянху, непременно стал бы личностью, гремящей на всю округу. Это заставило Е Ли невольно задаться вопросом, не призвал ли Мо Цзинци всех мастеров императорского рода Великого Чу, которых только можно было задействовать? И хотя оба брата семьи Мо вызывали отвращение, Мо Цзинли, по крайней мере, в плане смелости выглядел куда достойнее своего брата-императора.
На самых передних местах было расставлено множество столов и кресел, на столах лежали свежие сезонные фрукты, специально закупленные на юге Великого Чу. Эти места, разумеется, предназначались исключительно для людей статусных и именитых. Мо Сюяо и Е Ли в данный момент были лишь безвестной молодой четой, и им такие места, конечно же, не полагались.
Они вдвоем стояли под большим деревом неподалеку от помоста. Если они устанут, то смогут немного передохнуть, прислонившись к стволу, или вовсе забраться на ветви. Впереди Чжэньнань-ван, прибывший на место раньше других, вместе с Лэй Тэнфэном вел словесную перепалку с братьями семьи Мо. Е Ли с некоторым любопытством спросила.
— Кажется, Лэй Тэнфэн уже взял себе шицзыфэй. Неужели Чжэньнань-ван тоже заинтересован в Мужун-сяоцзе?
Мо Сюяо, поддерживая ее за талию, лениво прислонился к стволу дерева и ответил.
— Что же в этом странного? Ванфэй Чжэньнань-вана скончалась много лет назад. Однако великий потомственный клан Мужун вряд ли посмотрит на особняк Чжэньнань-вана.
Дело было не в том, что дому Чжэньнань-вана не хватало сил, а в том, что их было даже слишком много. К тому же и Чжэньнань-ван, и семья Мужун находились в Силине. За кого бы из особняка Чжэньнань-вана ни вышла Мужун-сяоцзе, с того момента можно будет сказать, что великий потомственный клан Мужун перестал существовать.
Е Ли все поняла, но в недоумении нахмурилась.
— Будь я из семьи Мужун, я бы вела себя скромнее и нашла бы способного и надежного человека, чтобы поддержать клан. Пока Мужун Сюн на посту, вряд ли у многих хватит смелости творить бесчинства. Нынешнее же поведение, не значит ли это собственноручно впустить волка в дом1? Или же Мужун Сюн уже обрел силу, позволяющую противостоять всем героям Поднебесной?
Мо Сюяо с улыбкой произнес.
— Как там говорила моя нянцзы… некоторые люди просто любят привлекать к себе внимание.
Большинство важных особ уже заняли свои места, поэтому несколько специально оставленных пустыми кресел, выглядели особенно броско. Чжэньнань-ван взглянул на места напротив себя и, приподняв бровь, сказал.
— Неужели в этом году на Улинь дахуэй Дин-ван не придет, чтобы разделить это торжество?
Лэй Тэнфэн с улыбкой ответил.
— Дин-ван, не дожидаясь коронации Гунчжу Аньси, вместе с Ванфэй поспешил вернуться на Северо-запад. Должно быть, возникли какие-то дела, не позволившие ему прибыть сюда.
Никто из присутствующих, сколько бы у них ни было хитроумных планов в голове, не мог и помыслить, что кто-то окажется настолько несерьезным, чтобы прогулять церемонию восшествия на престол монарха только ради того, чтобы сопровождать жену в прогулках по горам и водам. Поэтому все были твердо убеждены, Дин-ван и ванфэй спешно вернулись на Северо-запад из-за какого-то чрезвычайно важного дела.
— То, что я не смогу снова сразиться с Дин-ваном, истинное сожаление всей моей жизни, — с легким огорчением произнес Чжэньнань-ван, хотя в душе уже прикидывал последние вести с Северо-запада.
Он действительно получил известие о том, что Дин-ван и Дин-ванфэй уже вернулись. В армии Мо на Северо-западе также были замечены признаки передвижений, но это не было похоже на подготовку к военным действиям. На мгновение Чжэньнань-ван не смог разгадать, что же именно замышляет Мо Сюяо, но для подстраховки он все же тайно перебросил двухсоттысячную армию, чтобы усилить охрану границ, граничащих с Северо-западом.
— То, что Дин-ван не смог прийти, действительно великое сожаление. Однако, Хуанди Чу все же прибыл в Силин. Как принимающая сторона, я, Бэньван, должен должным образом устроить прием в честь Хуанди Чу, — Чжэньнань-ван посмотрел на Мо Цзинци и улыбнулся. Мо Цзинци так же ответил улыбкой.
— Ванъе слишком любезен. Мы прибыли лишь для того, чтобы присоединиться к веселью. Ванъе смеется над нами.
Чжэньнань-ван улыбнулся и промолчал, но в душе действительно посмеялся. Даже имея три тысячи Цзиньивэй, Чжэньнань-ван никогда не доходил до такой степени, как Мо Цзинци, который повсюду таскал за собой свиту, где каждый, от личного телохранителя до последнего слуги и прачки, был мастером первого класса. Это была уже запредельная степень страха перед смертью. Неужели Мо Цзинци действительно думал, что столько мастеров первого класса ничего не стоят? Или он верил, что эти мастера добровольно и без тени недовольства согласятся прислуживать ему как низшие слуги? Вспомнив, как Мо Цзинци втайне с облегчением вздохнул, услышав, что Мо Сюяо не придет, Чжэньнань-ван внезапно почувствовал, что все понял. Раз уж он смертельно оскорбил такого человека, как Мо Сюяо, Мо Цзинци и впрямь следовало обзавестись большим числом сильных телохранителей.
— Гэчжу Павильона Яньван Лин Техань прибыл! — громкий голос глашатая разнесся по всей площадке.
Очевидно, что люди, назначенные семьей Мужун объявлять имена гостей, сами были мастерами. Все обернулись и увидели Лин Теханя. Он по-прежнему был облачен в обычные одежды из синей ткани, а позади него походкой дракона и шагом тигра следовали Лэн Лююэ и Бин Шушэн. В сравнении со многими присутствующими, которые специально нарядились в парчу и шелка и восседали на статных конях, Лин Техань в своем привычном облике казался еще более величественным. Многие молодые герои, завидев фигуру Лин Теханя, невольно выказали на лицах знаки почтения и восхищения.
У Чжэньнань-вана, завидевшего неспешно идущего Лин Теханя, дернулся уголок глаза. По сравнению с их прошлой встречей боевое искусство Лин Теханя поднялось еще на один уровень. Если во время прошлой встречи в городе Личэн он еще был уверен, что сможет по крайней мере сразиться с Лин Теханем на равных или, быть может, даже немного превзойти его, то на этот раз у него не было ни капли уверенности.
— Гэчжу Лин.
Хотя аура Лин Теханя была поразительной, из-за его особого статуса, общеизвестного главы убийц, не многие решились с ним поздороваться. Лин Техань кивнул тем, кто его поприветствовал, и окинул взглядом ряды кресел. В его глазах мелькнула тень разочарования.
— Гэчжу Лин ищет Дин-вана? Как прискорбно, у Дин-вана, должно быть, дела, и в этом году он не пришел на Улинь дахуэй, — Чжэньнань-ван спокойно улыбнулся.
Лин Техань опустил глаза и не стал говорить о том, что видел Мо Сюяо пару дней назад. Он бесстрастно произнес.
— Раз Дин-ван не пришел, то позже прошу Чжэньнань-вана дать мне пару наставлений.
Дин-вана нет, верно? Тогда и ты в качестве противника сойдешь. Только что преодолевший узкое место в развитии, Лин Техань остро нуждался в сильном мастере, чтобы тот помог ему отточить приемы, иначе он не пришел бы сегодня на это так называемое Улинь дахуэй.
Чжэньнань-ван запнулся. Хотя он и пришел, но вовсе не собирался выходить на арену и вступать в бой. С годами силы Чжэньнань-вана давно уже были направлены не на совершенствование боевых искусств. Каким бы непобедимым ни было твое мастерство, как может оно сравниться с восторгом от обладания властью над миром?
— Цзячжу семьи Мужун прибыл! Мужун-сяоцзе прибыла! — на площадке снова раздался голос глашатая, но сидевшие Чжэньнань-ван и остальные помрачнели.
Все они были правителями своих земель, и привычка к показной властности давно укоренилась в них, поэтому им было невыносимо видеть, когда кто-то другой выставляет себя с еще большим размахом, чем они. Если бы этот человек был равен им по силе, это еще куда ни шло, но какой-то торговец, и туда же. Мрачнее всех выглядели Чжэньнань-ван и Лэй Тэнфэн. В конце концов, великий потомственный клан Мужун находился в пределах Силина и считался подданным государства.
Вскоре все увидели, как шестидесятилетний цзячжу семьи Мужун с седыми волосами и бородой вышел из ворот усадьбы вместе с Мужун-сяоцзе, облаченной в парчовые одежды нежно-фиолетового цвета с вышитым узором из цветов гибискуса. Пока они шли, люди на площадке естественным образом расступались, освобождая путь. Со стороны это выглядело так, будто толпа выстроилась в живой коридор для торжественной встречи.
Присутствующие быстро заметили, что рядом с цзячжу семьи Мужун идет старец, выглядевший примерно его ровесником. Одет он был совсем не пышно, да и внешность его нельзя было назвать выдающейся. Обычные люди, возможно, ничего бы не почувствовали, но выражения лиц Лин Теханя и Чжэньнань-вана изменились, и они обменялись взглядами. Аура этого старца была явно в десятки, а то и в сотни раз сильнее, чем у цзячжу семьи Мужун. Несмотря на неприметную внешность, он шел плечом к плечу с главой клана. Если присмотреться внимательнее, можно было заметить, что цзячжу семьи Мужун вел себя с ним крайне почтительно и осторожно. Без долгих раздумий оба они догадались об истинной личности этого человека.
Цзячжу семьи Мужун вышел вперед и окинул взглядом собравшихся. Его взор на мгновение задержался на пустом месте, оставленном для Дин-вана, и взгляд его слегка потемнел, но на лице сохранилась приветливая улыбка:
— Я, нынешний Цзячжу великого потомственного клана Мужун, благодарю всех за то, что почтили своим присутствием нынешнее Улинь дахуэй. Ради соблюдения справедливости на этом Улинь дахуэй семья Мужун специально пригласила в качестве судьи уважаемого старца Мужун Сюна, сильнейшего мастера цзянху пятидесятилетней давности.
Как только прозвучали эти слова, все присутствующие зашумели. Взоры один за другим устремились на одетого в простую холщовую одежду старца, который, едва появившись, самовольно занял главное почетное кресло в самом первом ряду. Если прежде люди лишь строили догадки о личности этого старика, то теперь, когда тайна раскрылась, толпа заволновалась, подобно закипающему котлу.
Цзячжу Мужун был явно удовлетворен всеобщим потрясением. Кивнув, он с улыбкой произнес.
— Почтенный Мужун провел в уединении более десяти лет, и его мастерство в воинских искусствах можно назвать непревзойденным в нынешнем мире. Для него роль судьи подходит как нельзя лучше.
Лин Техань холодно усмехнулся и равнодушно спросил.
— С чего бы это я перестал слышать о том, что на Улинь дахуэй требуются судьи?
В поединках мастеров на Улинь дахуэй испокон веков было принято сражаться до тех пор, пока одна из сторон не признает свое поражение, поэтому в так называемых судьях нужды не возникало. Лицо цзячжу Мужуна окаменело, он бросил взгляд на Лин Теханя, и его улыбка слегка померкла.
— Раз уж нынешний съезд проходит в семье Мужун, а мы никогда не любили кровопролития, удары должны лишь достигать цели и сразу прекращаться.
Лин Техань издал пренебрежительный звук, откинулся на спинку кресла и замолчал. Он не удостоил даже взглядом Мужун-сяоцзе, стоявшую за спиной цзячжу. Столь дерзкое поведение заставило цзячжу Мужуна почувствовать себя крайне неловко. Посмотрев на Мужун Сюна, который сидел с закрытыми глазами, цзячжу Мужун хотел было что-то добавить, но в этот миг снаружи громко объявили.
— Прибыл Цинчэнь-гунцзы из города Личэн!
_______________________________________
- впустить волка в дом (引狼入室, yǐn láng rù shì) — накликать на себя беду, привести врага в свой дом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
О ,Цинчэнь прибыл! Сейчас еще одна влюбится в него,100%, А Е Ли и Мо Сюяо придется опять его защищать от летящих в него “персиков”