Чжу Юнь не стала сразу искать работу.
Возможно, она заразилась этим от Тянь Сючжу, но в вопросах заработка она совершенно не торопилась. Вернувшись в страну, она полмесяца нежилась под ленивыми лучами солнца родины: ела досыта и спала, а проснувшись, снова ела.
Откормив себя, словно поросёнка, в течение этих двух недель, она лишь тогда без лишней суеты упаковала чемоданы и приготовилась отправиться в путь.
Она возвращалась в тот знакомый город.
Родители тоже были за. Основная причина заключалась в том, что они не хотели, чтобы Чжу Юнь уезжала слишком далеко от дома. Чжу Гуанъи считал, что раз Чжу Юнь училась там в университете, то это место ей хорошо знакомо. У матери же был свой скрытый интерес: Тянь Сючжу тоже находился в том городе, и перед отъездом Чжу Юнь она специально велела ей получше ладить с ним.
Железнодорожный вокзал за последние несколько лет перестраивали трижды, и теперь он стал почти в два раза больше прежнего. Чжу Юнь помнила, что, когда она училась в университете, вокзал и автовокзал находились вплотную друг к другу, а теперь, ради удобства управления и рассредоточения людских потоков, автовокзал давно перенесли в другое место. Удобства на вокзале с каждым годом становились всё совершеннее; в прошлом году сюда провели высокоскоростную магистраль, и путь, на который раньше уходило несколько часов, теперь занимал всего сорок с небольшим минут.
Времена менялись слишком быстро.
Чжу Юнь сняла квартиру недалеко от университета и затем занялась вопросом трудоустройства. Поиск работы не был для Чжу Юнь проблемой — без хвастовства можно было сказать, что её способностей хватило бы, чтобы устроиться в большинство IT-компаний. Мать всё время хотела, чтобы она пошла в государственное предприятие, считая, что такая работа будет стабильнее, но Чжу Юнь не соглашалась и всё время работала на себя.
Так прошёл ещё почти год.
Поскольку время было свободным, Чжу Юнь могла планировать в своей жизни много других дел. В один из дней в конце лета она отправилась навестить старого друга.
На всей огромной земле Китая людей, которых Чжу Юнь могла назвать «старыми друзьями», можно было пересчитать по пальцам одной руки, и, если подумать, это было печально.
Чжу Юнь приехала на машине в элитный коттеджный посёлок в центре города. Охрана здесь была строгой, её не пропускали, и ей пришлось сделать целых семь звонков, прежде чем удалось разбудить спящую Жэнь Ди.
Жэнь Ди покинула стены университета на третьем курсе. Вместе с несколькими участниками группы она прорывалась с юга на север и скиталась с востока на запад1.
Спустя два года накопленного опыта песня «Цинхун»2, слова и музыку к которой она написала сама, зазвучала по всей стране. Группу назвали в честь этой песни, и она оставалась популярной до сих пор.
Чжу Юнь вошла в виллу Жэнь Ди и тут же сморщила нос: весь дом выглядел как место после стихийного бедствия и источал странный запах. Жэнь Ди часто бывала в разъездах, чемоданы были свалены у входа, грязная одежда разбросана повсюду, на журнальном столике стояли коробки от недоеденной еды навынос и груды пустых бутылок из-под спиртного.
Чжу Юнь крикнула в сторону второго этажа:
— Жэнь Ди?
Тишина.
Она позвала ещё пару раз:
— Жэнь Ди?
— Чего орёшь?
Чжу Юнь обернулась и увидела Жэнь Ди, выходящую из кухни. С растрёпанными волосами, в просторной белой рубашке сверху и в одних трусах снизу, она босиком шлёпала по мраморному полу. Она достала из холодильника бутылку пива и выпила больше половины, прежде чем смогла с трудом открыть глаза.
— Ты даже шторы не задергиваешь? — Чжу Юнь огляделась. Хотя было раннее утро, в доме не было ни капли света.
Жэнь Ди лениво угукнула.
Пока Жэнь Ди приходила в себя, Чжу Юнь прибралась в гостиной. В доме стояла пугающая тишина. В этой вилле было не меньше пятисот квадратных метров, и в такой тишине можно было услышать, как падает иголка.
Чжу Юнь обернулась и спросила:
— А где остальные из группы?
Жэнь Ди холодно усмехнулась:
— Не знаю.
Осушив бутылку, она, видимо, почувствовала, что этого мало, и пошла за второй.
— Хватит пить, — сказала Чжу Юнь.
Реакция Жэнь Ди была заторможенной, и Чжу Юнь подошла и просто забрала бутылку. От Жэнь Ди сильно пахло спиртным, должно быть, вчера она выпила немало. Она посмотрела на Чжу Юнь затуманенным взглядом; вероятно, вид у Чжу Юнь был слишком серьёзным, потому что она невольно отступила на полшага.
Чжу Юнь почувствовала беспомощность.
Она вспомнила, как раньше, когда она пробыла за границей всего два года, у её бабушки был восьмидесятилетний юбилей, и она возвращалась в Китай, чтобы отпраздновать его. В то время группа Жэнь Ди как раз стала популярной, выступления шли одно за другим, но она всё равно выкроила день, чтобы встретиться с Чжу Юнь.
В тот день Жэнь Ди очень устала, она не отдыхала несколько дней, и Чжу Юнь перенесла место встречи в отель. Они лежали рядом на кровати, и ни одна не могла уснуть. Спустя время Чжу Юнь невольно напела мелодию, и Жэнь Ди улыбнулась.
— Тебе нравится эта песня?
— Нравится.
— Знаешь, почему я дала ей такое название?
— Знаю.
Жэнь Ди повернула голову и посмотрела на неё.
В те годы на крыше библиотеки Чжу Юнь была занята написанием кода и ругала Ли Сюня, а Жэнь Ди рядом с ней с благородной холодностью играла на гитаре — они провели бесчисленное множество «светло-алых» сумерек. Это была одна из немногих картин из прошлого, которая заставляла Чжу Юнь невольно улыбаться при воспоминании.
Жэнь Ди бросила на неё взгляд и снова отвернулась. Вдвоём они уставились в потолок. Отель был высокого класса, на стенах были наклеены светлые обои с тиснением, а хрустальная люстра над головой сияла так ярко, что хотелось плакать.
Во время той встречи Жэнь Ди хоть и выглядела измученной, но была далеко не так истощена, как сейчас.
— Это из-за Цзиньчэна? — попыталась спросить Чжу Юнь.
Цзиньчэн — настоящее имя Сяо Люцзы. Тот самый человек, которого Ли Сюнь в шутку называл «девчонкой», теперь был самым популярным участником группы «Цинхун». Времена менялись быстро, и неизвестно когда такие люди, как Цзиньчэн — с изящной, андрогинной внешностью — захватили общественное представление о красоте.
Услышав это имя, Жэнь Ди помрачнела. Оставшись без выпивки, она закурила сигарету.
В тот год, когда Жэнь Ди ушла из университета, она сошлась с Цзиньчэном, что стало неожиданностью для большинства. Жэнь Ди была очень гордой, порой её упрямство вызывало больше головной боли, чем характер Ли Сюня. Никто не верил, что этот щуплый Цзиньчэн сможет добиться её, но они всё-таки были вместе.
— Вы ведь уже шесть лет как пара, — подсчитала Чжу Юнь. — Довольно долго.
Жэнь Ди затянулась и бесстрастно произнесла:
— Люди меняются. — Она с улыбкой спросила Чжу Юнь: — Как думаешь, в этом мире больше тех, кто не может вместе делить сладкое, или тех, кто не может вместе делить горькое?
— И тех, и других много. Если всё время было хорошо, а потом вдруг стало плохо — начнутся проблемы. Но если всё время было очень горько, а потом вдруг стало хорошо — проблем возникнет не меньше.
— Это верно, — Жэнь Ди небрежно улыбнулась. — Никакие чувства не выдержат времени и перемен.
— В общем, что бы ни случилось, не принимай это так близко к сердцу, смотри на вещи проще, — сказала Чжу Юнь.
— Ого, теперь дошло до того, что ты меня поучаешь? — Жэнь Ди потушила сигарету прямо о стол и скривила губы. — За собой бы лучше следила.
— Просто не принимай всё так близко.
— Да ты стала как старуха, — не выдержала Жэнь Ди. — Раньше ты такой не была, а теперь всё больше превращаешься в Фу Ичжо.
Чжу Юнь ответила:
— Ты давай без оскорблений.
Если и говорить о том, кто из «старых друзей» Чжу Юнь жил за эти годы лучше всех, то это, пожалуй, был Фу Ичжо.
За шесть лет этот латинский гигант, как и ожидалось, так и не обзавёлся постоянной партнёршей для танцев, но он не унывал — открыл в западной части города собственную танцевальную школу и учил танцевать детей.
Чжу Юнь как-то раз была там. Школа находилась в самом обычном жилом комплексе, но у Фу Ичжо был изысканный вкус, поэтому отделка была безупречной. Когда Чжу Юнь пришла, там как раз шло выступление: на дорогом импортном паркете сидела толпа домохозяек и смотрела, как их дети самозабвенно извиваются в танце.
Кстати говоря, в том, что Жэнь Ди и Фу Ичжо познакомились, тоже была «заслуга» Чжу Юнь.
В своё время Фу Ичжо с огромным трудом наконец окончил университет, и отец забрал его, чтобы приобщить к бизнесу. Позже он тайно сбежал и приехал сюда, где открыл школу танцев, не приносившую ни гроша. Вот только способности к самостоятельной жизни у него были плохими, вначале он понятия не имел, с чего начать, знакомых здесь не было, и ему оставалось только просить помощи у Чжу Юнь.
В то время Чжу Юнь в Америке носила на плечах звёзды и луну, зажигала лампу и вытапливала масло3, поэтому перепоручила это дело Жэнь Ди.
— Кретин.
Такую оценку дала Жэнь Ди Фу Ичжо при первой встрече.
Прошло несколько лет, и её оценка изменилась.
— Силен, — Жэнь Ди достала ещё одну сигарету из пачки и лениво произнесла: — Я вижусь с ним нечасто, но он почти не меняется, каждый раз один и тот же. В наше время умение делать себя счастливым — самый большой талант… Выпьешь?
— Не буду, ты и так уже сколько выпила.
— Не ровняй свою способность пить с моей.
Чжу Юнь закатила глаза, встала и хотела раздвинуть шторы, но Жэнь Ди прикрикнула на неё:
— Не смей!
— Почему?
— Глаза режет.
Жэнь Ди годами вела ночной образ жизни, её кожа была мертвенно-бледной, к тому же она всегда красилась, и цвет вокруг глаз будто въелся в кожу — они всегда были тёмными.
Чжу Юнь спросила:
— Ты знаешь, на что похож этот дом вместе с тобой?
Жэнь Ди лежала на диване, небрежно скрестив гладкие длинные ноги.
— На что?
— На кладбище.
Жэнь Ди лениво рассмеялась.
— Что за привычки… — Чжу Юнь так и не раздвинула шторы. Она размышляла, как бы добавить дому хоть немного признаков жизни, и, обдумав всё, включила телевизор.
И тут же пожалела об этом.
По телевизору шли новости шоу-бизнеса: высокопоставленный руководитель одной игровой компании праздновал пышную свадьбу, и его избранницей стала кинозвезда, которая была лицом их игр.
Эту тему в последнее время бурно обсуждали. Во-первых, у этой актрисы раньше была бурная личная жизнь и бесконечные скандалы; во-вторых, у этой компании было множество игр, подозреваемых в плагиате классических зарубежных шедевров, и у них не было никаких моральных границ в погоне за наживой — репутация в индустрии была скверной. Теперь, когда вышла новость об этом союзе «двух сильнейших», она тут же привлекла всеобщее внимание.
Однако, как бы люди ни ругались и ни злословили, благодаря этому событию новая игра компании, которая готовилась к выходу, уже получила колоссальную огласку. Что тут перевешивало — польза или вред — никто сказать не мог.
Чжу Юнь уставилась на воодушевлённого мужчину в центре кадра, затем повернулась к Жэнь Ди.
— Где вино? Тащи всё, что есть.
Жэнь Ди бросила на неё взгляд, встала за выпивкой и неторопливо сказала:
— Гао Цзяньхуну не поздоровится.
— Почему?
— Я знаю эту бабу, — Жэнь Ди выглядела так, словно наблюдала за весёлым представлением. — Настоящая вампирша. Раньше пыталась подцепить нашего клавишника, но не вышло. У Гао Цзяньхуна плохой вкус на женщин.
Чжу Юнь снова посмотрела на телевизор, сюжет новостей уже сменился. Она на мгновение замерла, пока Жэнь Ди не вложила ей в руку бокал.
Если и было за все эти годы что-то, с чем она не могла совладать, как бы ни старалась, то это, пожалуй, было противостояние с этой компанией.
Это был её недуг сердца, даже более серьёзный, чем дело Ли Сюня. Потому что, по крайней мере, в деле Ли Сюня был результат, его время застыло. Эта же компания была другой: она постоянно менялась под вывеской «Л&П», и каждая перемена била по нервам Чжу Юнь.
Чжу Юнь и Жэнь Ди напились до беспамятства и проспали до самого заката. Чжу Юнь давно так сильно не напивалась, желудок протестовал, и в туалете её сильно вырвало. На окне в уборной не было занавески, и, подняв глаза, она увидела улицу. Небо, как и её лицо, было пунцовым и пылающим.
Огненные облака тянулись на многие мили.
В самом процветающем районе центра города гордо возвышалось здание. У входа был установлен огромный рекламный экран, на котором транслировался трейлер к новой игре компании.
Такси остановилось у входа в здание, и из машины вышел мужчина. Высокий, весь в чёрном, он нёс на одном плече дорожную сумку, тоже чёрную. Весь его облик был словно густой, нерассеивающийся туман.
Было время конца рабочего дня, прохожие спешили мимо.
Мужчина на некоторое время замер у входа в этот небоскрёб, а затем медленно зашагал вперёд.
- Прорываться с юга на север и скитаться с востока на запад (走南闯北东飘西荡, zǒu nán chuǎng běi dōng piāo xī dàng) — много путешествовать и вести кочевой образ жизни. ↩︎
- Цинхун (轻红, qīng hóng) — светло-алый цвет. ↩︎
- Носить на плечах звёзды и луну, зажигать лампу и вытапливать масло (披星戴月点灯熬油, pī xīng dài yuè diǎn dēng áo yóu) — усердно трудиться с раннего утра до поздней ночи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
