— В любом случае будь осторожнее! Днем, как освобожусь, отведу тебя к настоятелю Мушаню на гору Минъюэ. Возьмем там ведро святой воды и как следует очистим твой браслет!
Договорив, он снова подхватил стопку бумаг и направился вглубь ямэня.
Чжоу Цзыцин посмотрел ему в спину, высунул язык и тихо пробурчал:
— И как я раньше не замечал, что он тоже помешан на чистоте…
Взгляд Хуан Цзыся упал на рисовую лепешку, выброшенную в грязную канаву. Задумавшись, она подняла голову и встретилась глазами с Ли Шубаем.
Хуан Цзыся знала, что он ни за что на свете не станет делать подобных вещей, поэтому ей оставалось лишь с горькой миной кивнуть.
Когда троица направилась к выходу, Хуан Цзыся вдруг вскрикнула «ой-ой-ой», затрясла ногой и с досадой произнесла:
— В собачье дерьмо наступила.
Чжоу Цзыцин участливо спросил:
— Все в порядке?
— Ничего, к счастью, оно сухое. Пойду об край канавы поскребу.
С этими словами она подбежала к сточной канаве. Чжоу Цзыцин крикнул ей вслед:
— Поторапливайся, я тебя жду!
— Не жди, идите сразу в конюшню, — отрезал Ли Шубай и зашагал вперед.
Чжоу Цзыцину оставалось лишь посмотреть им вслед и тоже уйти.
Хуан Цзыся подошла к сточной канаве. Сделав вид, будто счищает грязь с подошвы, она дождалась, когда вокруг никого не останется, подобрала с земли ветку, наколола на неё рисовую лепешку и подняла. К счастью, лепешка упала на камень и еще не успела размокнуть в воде.
Она сорвала неподалеку капустный лист, завернула в него лепешку и, сжимая её в руке, неспешно направилась к конюшням, где встретилась с Ли Шубаем и Чжоу Цзыцином.
Диэ всё еще нагуливал жир; он с самодовольным видом жевал бобы, задирая других лошадей. Нафуша оправлялся от ран рядом с ним; он лежал на копне сена и оглядывался по сторонам своими большими глазами.
Хотя Ли Шубай и Хуан Цзыся изменили внешность, они опасались, что Диэ может узнать их по запаху, поэтому намеренно прошли к противоположной конюшне и выбрали двух захудалых лошадок.
Когда они ехали верхом по улице, из переулка выскочила свирепая тощая собака и яростно залаяла на них. Поистине, захотелось спать — и тут же принесли подушку1. Хуан Цзыся немедленно выбросила рисовую лепешку вместе с капустным листом. Собака обнюхала подношение и в несколько присестов съела всё подчистую.
Чжоу Цзыцин сказал:
— Эту злую псину я ни за что кормить не стану!
Хуан Цзыся ответила:
— Мне как раз не хватало собаки, собираюсь поймать её для дела.
— Для какого дела?
— Обоняние у собак чрезвычайно острое, при должной выучке они могут помогать в расследовании дел. Судя по виду этой собаки, это должна быть лучшая борзая.
Чжоу Цзыцин тут же обернулся и приказал человеку позади себя:
— А-чжо, скорее излови её для меня!
Так что к тому времени, когда они прибыли в ичжуан, их было уже четверо и одна собака.
Старик, охранявший ичжуан, при виде этой грязной тощей псины тут же рассмеялся:
— Бутоу, если вам захотелось завести собаку, только скажите мне! У моей домашней суки как раз родилось несколько щенков, они куда краше этой твари!
— Ты ничего не смыслишь! Один взгляд на облик этой собаки говорит о том, что это лучшая борзая! — Чжоу Цзыцин дернул за поводок и привязал её у входа.
Старик просто не мог поверить своим глазам; он присел у дверей и уставился на собаку, а она на него, после чего пробормотал себе под нос:
— И это вот — борзая? Да это же чистокровная дворняга!
Чжоу Цзыцин в несколько шагов вошел в ичжуан. Внутри он увидел тело, накрытое белой тканью; несколько букуай о чем-то болтали, а рядом стояли несколько мужчин и женщин средних лет с лицами, полными скорби, должно быть, родные и близкие Тан Чжунян.
— Идите сюда, скорее поприветствуйте Чжоу-бутоу! — закричали букуай, поочередно представляя Чжоу Цзыцину соседей и племянников покойной.
Чжоу Цзыцин первым делом открыл свой ящик с инструментами, надел перчатки из тонкой кожи и приступил к осмотру ран Тан Чжунян. Она действительно погибла, сорвавшись с обрыва: руки и ноги были сломаны, голова превратилась в кровавое месиво. Лицо тоже было изуродовано, и лишь родинка за ухом точно подтверждала её личность.
— Это вещи, которые были при ней после падения с обрыва, — букуай протянули узел.
Чжоу Цзыцин небрежно просмотрел содержимое и увидел, что внутри лежало лишь несколько сменных одежд и горсть монет, больше ничего. Он отбросил вещи и сказал:
— Похоже, и впрямь проявила неосторожность в пути и погибла, упав с кручи.
Хуан Цзыся внезапно вспомнила об одном деле и спросила:
— В какое время она умерла?
— Вчера утром, примерно… в час мао.
Час мао. Хуан Цзыся тотчас вспомнила о Чжан Синъине, которого вчера в час мао сбил с горного обрыва на обочине дороги всадник на взмыленной лошади.
— Кстати, Цзыцин, я слышал, что в последние дни из-за покушения на Куй-вана все горные дороги от Чэнду до Ханьчжоу охраняются войсками округа, и простым людям передвигаться крайне затруднительно?
— Да, на той дороге не иссякают караваны торговцев и путешественников, а теперь военные запретили всем въезжать и выезжать верхом или в повозках. Тех, кто идет пешком, обыскивают, так что ропот недовольства заполнил дороги, — сказал Чжоу Цзыцин и, вспомнив еще кое о чем, добавил: — Не знаю, добрался ли брат Чжан до Ханьчжоу. Эх, бедный брат Чжан, мир так велик, людей в нем великое множество, как же трудно будет отыскать Дицуй!
Хуан Цзыся присела и осмотрела раны Тан Чжунян. Видя, что у той проломлен даже затылок, она подумала, что зрелище было столь горестным, что на него невозможно было смотреть. Она поднялась и, обернувшись, спросила Чжоу Цзыцина:
— Хочешь знать, где сейчас находится брат Чжан? Мне рассказать тебе?
— Ни за что не поверю! — Чжоу Цзыцин фыркнул. — Неужели у тебя есть «глаза, видящие за тысячу ли, и уши, слышащие по ветру», раз ты знаешь о каждом шаге брата Чжана, который сейчас далеко в Ханьчжоу?
Хуан Цзыся улыбнулась ему:
— Хочешь — верь, хочешь — нет. Я не только знаю, где он сейчас находится, но и знаю, что у него вывихнуто правое плечо, и он варит лекарство на постоялом дворе…
Чжоу Цзыцин подпрыгнул на месте:
— Что ты сказал? Брат Чжан ранен и варит лекарство на постоялом дворе?
— Не суетись, он варит его не для себя, всё не так серьезно, — сказала она, снова просматривая узел Тан Чжунян и внимательно изучая узоры и покрой одежды.
Чжоу Цзыцин сгорал от нетерпения и, не зная что делать, схватил Ли Шубая за рукав, умоляя:
— Господин Ван, господин Ван, ну скажите же мне, в чем дело?
Ли Шубай взглянул на Хуан Цзыся и произнес:
— Если пойдешь с нами в полдень, то всё узнаешь.
— Вы… вы… вы просто доведете меня до смерти!
Видя, как Чжоу Цзыцин крутится на месте, словно муравей в раскаленном котле, Хуан Цзыся невольно улыбнулась Ли Шубаю, бросив ему взгляд, означавший: «Отлично сработано».
- Захотелось спать — и тут же принесли подушку (想睡觉就有人送枕头, xiǎng shuìjiào jiù yǒurén sòng zhěntou) — образное выражение, означающее получение желаемого именно тогда, когда в нем возникла острая необходимость. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
