Одна часть людей была занята тушением огня, но множество других наверняка остались в оцеплении.
Чу Чжао хранила молчание.
— Самый лучший способ — спрятаться прямо в огне, — продолжил солдат. — Мы несколько раз тайно проникали в усадьбу. Сначала устроили поджог в зале, одновременно закрепили на ширме слой огнеупорной ткани, вскрыли пол у окна и вырыли лаз, ведущий наружу. Заранее спрятали в лазе труп…
А-Лэ слушала это, и её брови взлетели, а лицо засияло:
— Я поняла! Значит, Се Яньлай мог, когда разгорелось пламя, накрыться огнеупорной ширмой, вытащить припрятанное тело, чтобы оно заменило его самого, а затем выбраться через лаз. Так его бы никто не обнаружил!
Говоря это, она радостно притопнула и, не сводя глаз с солдата, поспешно спросила:
— Он ведь сбежал, верно? Он сбежал?
Этот же вопрос хотел задать и сам солдат. Его лицо было смертельно бледным.
— В усадьбе Великого наставника повсюду воины. Молодой господин сказал, что будет ждать в лазе… Поскольку Сяо Сюнь был внутри, огонь должны были потушить быстро. Когда обнаружили бы тело, все бы разошлись, и тогда…
Улыбка исчезла с лица А-Лэ.
«Должны», «затем», «подождать»… Эти три слова складывались не в надежду, а в иллюзию.
— Ты знаешь, как сильно раскаляется земля, когда бушует пожар? — прошептала она. — Почему вы решили, что это лучший способ?
Солдат задрожал всем телом и рухнул на колени, закрыв лицо руками и всхлипывая:
— Потому что молодой господин и не думал оставаться в живых.
Поэтому любой способ, который можно было попробовать, считался хорошим.
А-Лэ чувствовала жгучую боль в горле.
— Дянься, нашли! — внезапно крикнул солдат неподалёку.
А-Лэ не успела среагировать, а Чу Чжао уже бросилась туда. А-Лэ поспешила за ней с зонтом. Чу Чжао бежала очень быстро; ни дождь, ни беспорядок на земле не могли её затормозить.
Перед глазами предстал отчётливо вырытый лаз. Он извивался из-под руин до самого подножия большого дерева.
Это место находилось на некотором расстоянии от жилых построек, но, несмотря на это, дерево наполовину обуглилось.
Внутри лаза были разбросаны деревянные подпорки и даже корни деревьев, но тела не было.
Ноги Чу Чжао подкосились, и А-Лэ поспешно подхватила её.
— Он выбрался? — дрожащим голосом спросила А-Лэ. — Ведь правда, он выбрался?
Никто не мог ей ответить.
Прошёл уже месяц с тех пор, как Се Яньлай спрятался здесь.
— …Возможно, его откопали ещё тогда.
— Куда он мог спрятаться, выбравшись наружу? Наверняка весь город прочёсывали в поисках убийцы.
— Есть ещё один вопрос: ранен ли генерал Се? Из десяти человек, что вошли с ним, все погибли. Видно, насколько там было опасно…
— Расспросите чиновников и военачальников в окружном городе и ванфу, сколько убийц они схватили, мёртвых или живых — нужны все.
— Возможно, они и сами уже не помнят…
Голоса солдат продолжали доноситься со всех сторон. Чу Чжао сидела на коленях на земле, не обращая внимания на то, что грязь и вода насквозь пропитали её платье. Она не шевелилась и не произносила ни слова, лишь смотрела на лаз.
Эта яма была невелика, в ней едва мог поместиться один человек — лежать или медленно ползти.
Каково ему было там в то время? Жарко?
Трудно ли было дышать?
Как долго он там пролежал?
— Сяоцзе, — А-Лэ одной рукой держала зонт, а другой обнимала её, говоря со слезами на глазах: — Раз тела не нашли, значит, он ещё жив. Нам нужно скорее обыскать весь город. А-Цзю наверняка ждёт, когда вы его спасёте.
Чу Чжао кивнула:
— Да. — Она снова огляделась. — Ищите. Ищите здесь, ищите во всём городе. В любом месте, везде ищите.
Солдаты отозвались согласием и поспешно разошлись.
А-Лэ поддержала Чу Чжао:
— Сяоцзе, вставайте, давайте сначала вернёмся.
Но Чу Чжао покачала головой:
— Ноги немного онемели. Дай мне посидеть здесь немного, прийти в себя.
Какое там «онемели»? Даже если ноги онемели, нельзя сидеть в грязи под дождём. А-Лэ сдерживала слёзы: сяоцзе просто не хотела уходить, она хотела остаться у этого лаза.
— Тогда, сяоцзе, пойдёмте вон под тот навес, посидим там, хорошо? — осторожно уговаривала она.
Чу Чжао не отвечала и не двигалась. В этот момент к ним подбежал ещё один солдат.
— Няннян, — сказал он. — Дэн И пришёл в себя. Говорит, что хочет что-то сказать няннян.
Дэн И.
Потухший взор Чу Чжао сфокусировался. Опираясь на А-Лэ, она встала.
В тюрьме окружного города солдаты и лекарь вышли. Дэн И, лёжа на деревянном настиле, увидел мелькнувшую тень — в поле его зрения появилась женская фигура.
Тюремный мрак делал черты её лица расплывчатыми.
Дэн И слегка приподнял руку, приложив её к груди, где всё было замотано плотным слоем повязок.
— Императрица намеренно направила стрелу на цунь (цунь, единица измерения) в сторону, — хрипло произнёс он. — Чтобы сохранить мне жизнь?
Чу Чжао не ответила на его вопрос, лишь спросила:
— Где императорская печать?
Тело Дэн И уже обыскали, печати при нём не было. В окружном городе и у Чжуншань-вана её тоже не нашли.
Дэн И сказал:
— Вы знали, что если я умру, печать больше никто не сможет заполучить. Няннян действительно хорошо знает мой характер.
— Мне неинтересно разгадывать твои мысли, и мне плевать, что ты за человек, — холодно произнесла Чу Чжао. — Разве мне сейчас так уж нужна императорская печать? И без неё я всё ещё могу лишить вас жизни.
Дэн И не стал развивать эту тему и вдруг спросил:
— Моя мать ведь ещё жива?
Чу Чжао ответила:
— Ей не повезло в жизни. Иметь такого сына — уже большое несчастье. Она не должна расплачиваться своей жизнью за тебя.
Дэн И произнёс:
— Жизнь за жизнь.
Что это значит? Чу Чжао промолчала.
Дэн И посмотрел на неё:
— Жизнь моей матери в обмен на жизнь Се Яньлая.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
