В этом году по случаю наступления года в императорском городе устроили великий пир.
В этот день император и императрица сначала вместе с придворными чиновниками отправились в императорский храм, чтобы воскурить благовония и совершить жертвоприношение Небу, объявив о смене девиза правления. Затем чиновники разошлись, а Дянься и императрица вкусили в императорском храме первую в новом году постную трапезу и после полудня вернулись во дворец.
Позже чиновники вместе с домочадцами прибыли на пир, чтобы вместе отпраздновать наступление года.
Пиршество устроили в саду Цюнфанъюань, что рядом с Императорским садом. Здесь располагались дворцовые оранжереи, беседки и павильоны были просторными, а дилун1 дарил тепло.
После полудня семьи чиновников начали прибывать одна за другой. Это было время самого многолюдного собрания, к тому же в войне в пограничном округе была одержана полная победа: Силян-ван признал вину, отдал земли и скрылся вдали, а Чжуншань-ван с сыном были казнены. Династия Великая Ся, пребывавшая в смятении несколько лет, наконец обрела покой.
В императорском дворе тоже воцарился мир. Дэн И был застрелен императрицей, и, за исключением тех чиновников, что были слишком тесно связаны с ним, было решено, что остальные лишь подпали под его влияние или плохо разбирались в людях, поэтому дальнейшие расследования прекратили.
Это позволило чиновникам всех рангов окончательно вздохнуть с облегчением.
Сегодня на великом пиру царила легкая и радостная атмосфера. Чиновники группами по двое и трое переговаривались и смеялись, а прибывшие пораньше женщины условились вместе отправиться в Императорский сад полюбоваться видами.
Как и прежде, каждый пир становился для Чу Чжао и Чу Тан временем для встреч и бесед.
Они сидели у окна и вместе просматривали список приглашённых.
— Не успели мы оглянуться, как все уже вышли замуж, — проговорила Чу Чжао, глядя в список, где некогда юные гунян из именитых семей сменили свой статус, став женами в других домах.
— Не все смогли прийти на пир, — ответила Чу Тан. — Кто-то уехал далеко после замужества, а у кого-то нет на это права.
Не всем довелось выйти замуж в семьи, имеющие право посещать великий пир в императорском городе. И даже в таких семьях не каждый имел право войти во дворец — например, жёны младших сыновей или внуков, чей статус в роду был невысок.
Сказав это, Чу Тан снова улыбнулась.
— Впрочем, некоторые изначально не имели такого права, но получили его благодаря себе самим. — Она перелистнула список. — Помнишь Цун Ашань?
Чу Чжао действительно помнила:
— Та гунян, что любит рыбачить и когда-то в Саду Чуэнь состязалась с другими в ловле рыбы?
Чу Тан кивнула и указала ей в списке:
— В прошлом году она вышла замуж за младшего сына второй ветви этой семьи. Её муж не состоит на службе, но в этот раз Старшая госпожа этого дома, помимо двух невесток, взяла с собой и эту жену внука. — Она придвинулась ближе и негромко рассмеялась: — Я слышала от служанок, что две невестки были недовольны, но Старшая госпожа сказала, что рассчитывает именно на эту жену внука, чтобы та выпила чарку вина перед лицом императрицы и тем самым помогла двум сыновьям заслужить благосклонность императора. Императору осталось всего два года до того, как он начнёт править лично, это касается их будущего, так что невестки больше не возражали.
Чу Чжао не стала смеяться над этим, а лишь улыбнулась, глядя на Чу Тан:
— Твои служанки, оказывается, всё знают.
Чу Тан поджала губы в улыбке:
— Раз уж я, девица, живу в столице одна, мне просто необходимо быть чуткой к слухам.
Люди Сяоту не только охраняли дом, но и обучали служанок и прислугу Чу Тан тому, как разузнавать новости.
За тот год с лишним, что Чу Чжао отсутствовала в столице, вести с городских улиц и из внутренних покоев знатных домов регулярно доставлялись ей именно от Чу Тан.
Чу Чжао мягко улыбнулась:
— А-Тан, ты уже не в столь юных летах, что слышно о твоём замужестве?
Чу Тан притворно смутилась, прикрыв лицо рукавом:
— Веление родителей, слово свахи… — Затем она опустила рукав и, перестав притворяться, откровенно произнесла: — Отец и нян присмотрели одного ученика в академии.
Ученик академии… Чу Чжао, вспоминая о браке Чу Тан в прошлой жизни, невольно спросила:
— Каково его семейное положение?
Она не помнила точно, в какую именно семью вышла Чу Тан в прошлой жизни, знала лишь, что это были местные богачи.
Богачи, жаждавшие власти, взяли в жёны сестру императрицы, но в итоге не смогли выносить её заносчивости и властности. Вся семья в слезах и крови подала прошение ко двору о разводе, из-за чего она опозорилась перед Сяо Сюнем, а доброе имя рода Чу было окончательно очернено. Впрочем, теперь, оглядываясь назад, она понимала, что и это, возможно, подстроил Сяо Сюнь.
— Это крупный местный род, — сказала Чу Тан. — Но семья большая, людей много, а этот ученик принадлежит к дальней и малочисленной ветви.
Малочисленной? Чу Чжао улыбнулась:
— Как же дядя и тётя могли на такое согласиться? Наша А-Тан всё-таки цзюньчжу.
Чу Тан усмехнулась:
— Я сказала отцу и нян, что раз уж я теперь цзюньчжу, то не хочу ни перед кем гнуться и смиряться, и не хочу быть просто украшением для чужих ворот. Вот они и присмотрели этот вариант.
Семья достойная, но сам он в роду не на виду. Если Чу Тан выйдет за него, положение мужа и его семьи изменится, муж будет опираться на жену, а сама жена, принадлежа к этой маленькой семье, сможет по своему усмотрению сохранять связь с родом — то отдаляясь, то приближаясь. Так Чу Тан во всех смыслах сохранит своё исключительное положение.
Чу Чжао с чувством произнесла:
— Родители всегда выбирают для детей самое лучшее в вопросах брака.
Она и не ожидала, что дядя и тётя, чьи поступки часто были столь ненадёжны, смогут подобрать столь подходящую партию.
Хотя Чу Чжао и была императрицей с громким именем, но без родителей в её сердце оставалась пустота, которую трудно было восполнить. Раньше Чу Тан завидовала тому, что получали другие, но теперь знала: ни у кого не бывает всё идеально. За приобретениями всегда следуют потери; хочешь отведать сладкого — будь готов познать и горечь.
— Члены семьи всегда заботятся друг о друге, — сказала Чу Тан и, глядя на Чу Чжао, тихо спросила: — Поэтому я тоже хочу спросить тебя: что ты об этом думаешь?
«Она заботится обо мне как о близком человеке», — подумала Чу Чжао и, нежно улыбнувшись, посмотрела на неё:
— А-Тан, важно не то, что думают родители, и не то, что думаю я. Важно то, что думаешь ты. Ты должна помнить: в браке важнее всего, чтобы человек тебе нравился.
Она слегка похлопала Чу Тан по руке.
У неё самой жизнь сложилась иначе, и она надеялась, что у Чу Тан тоже будет своя, иная судьба.
«Нравился»… Чу Тан на мгновение замолчала, затем улыбнулась:
— Я поняла. Завтра я отправляюсь в академию, чтобы провести праздник с отцом и нян, и заодно своими глазами увижу этого человека.
Чу Чжао улыбнулась в ответ:
— Желаю тебе, чтобы всё сложилось по твоему желанию.
В этот момент вошла А-Лэ:
— Няннян, император готов.
Как и прежде, на великом пиру в императорском дворце император и императрица должны были появиться перед гостями вместе.
Чу Тан поспешно встала, чтобы откланяться.
Чу Чжао ещё раз напутствовала её:
— Когда будешь возвращаться, возьми с собой побольше людей, будь осторожна в пути. Пускай все видят твой выезд: мы будем осмотрительны, но когда нужно заявить о себе, люди должны об этом знать.
Чу Тан с улыбкой кивнула и ответила «да». Глядя, как Чу Чжао встаёт, чтобы переодеться в парадное платье, она вдруг спросила:
— А-Чжао, а тебе сейчас кто-нибудь… нравится?
Чу Чжао слегка оторопела и посмотрела на Чу Тан.
Но та поспешно развернулась и ушла, испуганно прижав руку к груди. Она и сама не верила, что осмелилась задать императрице такой вопрос — это было верхом дерзости, и она никак не могла ожидать ответа.
Она и сама не знала, почему спросила об этом. Возможно, из-за того искреннего взгляда, которым Чу Чжао только что одарила её, — от него становилось тепло и в то же время немного грустно.
Императрица — супруга императора.
Но для Чу Чжао это лишь статус.
Чу Тан не верила, что Чу Чжао стала женой императора по любви.
Неужели Чу Чжао в этой жизни так никогда и не познает, что значит — кто-то нравится?
— О чём говорила А-Тан-сяоцзе? Что там с «нравится»? — недоумённо спросила А-Лэ. Она не прислуживала рядом и не знала, о чём шла беседа.
Чу Чжао поджала губы, улыбнулась и легким щелчком подбросила подвеску на поясе.
— Говорили о том, кто нравится, — ответила она. — У меня тоже есть такой человек.
Спустились сумерки, сад Цюнфанъюань сиял огнями, словно был сделан из цветного стекла.
Повсюду слышались смех и голоса, дворцовые служанки сновали между гостями, поднося изысканные вина и фруктовые напитки.
Лян Цян переступил порог зала и почувствовал, что идущая следом мать замешкалась.
— Мать? — обернулся он с негромким вопросом.
На лице матери промелькнула смущённая улыбка:
— Ничего, просто я давно не видела столько людей.
На самом деле мать вернулась в столицу уже больше года назад, и над воротами их усадьбы снова красовалась надпись «род Лян». Однако после падения Дэн И и без того шаткое положение их семьи пошатнулось, и Лян почти не покидали дома.
В этот раз Лян Цян вернулся в столицу, восстановив звание генерала мобильных войск благодаря заслугам в походе против Сяо Сюня, что позволило семье Лян вздохнуть свободнее.
Он тоже получил право присутствовать на пиру и, чтобы ни в чём не уступать остальным, с достоинством привёл с собой женщину из своей семьи.
Чтобы по-настоящему укрепить свои позиции, его одного было недостаточно. Нужно было, чтобы и его домашние стали… полезными.
Заводить знакомства, вести беседы, поддерживать связи. В этом заключалась роль женщин.
Его мать и раньше была гунян из знатного дома, супругой во второй ветви рода Лян, она много раз посещала дворцовые пиры, но сейчас её скованность выдавала то, как сильно прошлые невзгоды отразились на ней.
Возможно, ему следовало дать матери время привыкнуть, но времени не было.
— Не волнуйся, — Лян Цян протянул руку и поддержал мать, тихо сказав: — Наши места в задних рядах, на нас не обратят особого внимания.
Мать Ляна кивнула и улыбнулась:
— Я знаю, А-Цян, ты не беспокойся.
Пока мать с сыном разговаривали, кто-то протиснулся между ними, и раздался слегка детский голос:
— Гэгэ, здесь так красиво!
Лян Цян опустил голову и увидел мэймэй.
Глаза мэймэй светились от изумления и радости. У ребёнка не было тревог; оказавшись здесь, она застыла в восхищении, всем сердцем желая устремиться внутрь.
Она смотрела на женщин в зале, от которых исходило сияние жемчуга и блеск драгоценностей, её глаза сияли. Она была такой же, как они, она тоже была одной из них.
В этот самый момент зазвучала мелодичная музыка, сопровождаемая громкими возгласами евнухов:
— Его Величество и императрица прибыли!
Смех и разговоры в зале разом стихли, все замерли на местах и склонились в глубоком поклоне.
— Приветствуем Его Величество и императрицу-няннян!
Лян Цян и его мать тоже поклонились вместе со всеми. Лян-сяомэй, не в силах сдержать любопытство, тайком выглянула в просвет между взрослыми и увидела мальчика примерно своего возраста, одетого в расшитое драконами одеяние. Он медленно шёл, держа за руку девушку в головном уборе с фениксом.
- Дилун (地龙, dìlóng) — традиционная китайская система подпольного отопления, буквально «земляной дракон». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
