Вечерний причал — самое оживлённое место в течение всего дня.
Ссорится ли Великий наставник с императрицей, хватают ли чиновников под стражу или даже идёт война в Силяне. Ничто не могло заставить здешних людей оставить свои промыслы.
Более того, из-за этих событий дел порой только прибавлялось.
Например, когда провинившиеся чиновники распродавали имущество, чтобы уплатить штрафы, на пристани собирались торговцы, которые отбирали лучшие вещи и отправляли их в разные края.
Или из-за войны в Силяне на северо-западе возникала нехватка товаров, отчего торговые пути становились ещё более загруженными.
С трудом закончив разгрузку судна, несколько человек, присевших на носу корабля отдохнуть в прохладе, увидели невысокого плотного мужчину, который даже в самый разгар лета носил шапку и был обмотан шарфом. Заметив его спешную походку, они тут же окликнули его:
— Лао Юй, Лао Юй!
— Лао Юй, что на этот раз припрятал хорошего?
Юй Шан с улыбкой подошёл к ним и взмахнул рукой — рабочие поймали брошенный им сосуд с вином.
— А вы глазастые. Это доброе вино, которое мне только-только досталось, — сказал он.
Мужчины принялись разглядывать сосуд, который на вид не казался чем-то особенным.
— Лао Юй, тебя, небось, надули?
— Будь оно и впрямь таким хорошим, разве ты бы расщедрился поделиться с нами?
Юй Шан не обратил внимания на их подначки и добродушно рассмеялся:
— Это же Сяньжэньнян1. Я, Юй Бо, во всём щедр: чем лучше вещь, тем больше хочется разделить её с другими. Попробуйте же скорее.
Шутки шутками, но характер Юй Шана был всем хорошо знаком. Мужчины откупорили сосуд, и стоило первому из них сделать глоток, как он тут же восторженно охнул. Остальные поспешили выхватить вино друг у друга, и на их возгласы стали сбегаться люди со всей округи.
Те рабочие не стали жадничать и достали чаши:
— Живее, идите сюда! Попробуйте Сяньжэньнян, что принёс Лао Юй!
В одно мгновение на причале поднялся невообразимый шум.
В одно мгновение каждый узнал Лао Юя.
Юй Шан и впрямь пользовался большой любовью. И хотя он не был баснословно богат, его усердие, честность и покладистый нрав снискали ему добрые отношения со всеми на пристани.
Сейчас даже носильщики, перетаскивавшие грузы, обступили его.
— Хозяин Юй, вы снова собираетесь в путь? — спросил кто-то.
Юй Шан кивнул:
— Отдыхал я уже немало, пора и деньги зарабатывать.
Один знакомый торговец поинтересовался:
— Снова в округ Юньчжун?
Юй Шан, улыбаясь, кивнул.
— Торговать можно где угодно, зачем ты всегда ездишь в такую даль? — кто-то покачал головой. — Мало того что далеко и глухо, так ещё и небезопасно сейчас.
Юй Шан рассмеялся:
— Торговать-то можно везде, но хоть там и далеко, и глухо, и опасно, там мой дом. И заработать, и на родные места взглянуть — лучшего дела на свете не сыскать.
Говоря это, он окинул взглядом повозки на причале и, завидев свои, поспешил к ним, выкрикивая указания.
Кто-то из незнакомцев полюбопытствовал:
— Лао Юй родом из округа Юньчжун?
— Да, уехал оттуда ещё юношей. В столице обзавёлся семьёй, домом и делом, но торговлю в округе Юньчжун так и не оставил, — со вздохом пояснил знакомый.
— И к чему такие хлопоты? — не понимали молодые. — На дорогу уходит столько денег, что большое дело превращается в мелкую лавочку.
Однако люди постарше хорошо его понимали:
— Всех денег не заработаешь, а родную землю покинуть трудно. Чем старше становишься, тем сильнее по ней тоскуешь.
Что бы там ни судачили люди, Юй Шан доверху наполнил товарами две лодки и под взглядами толпы, жены и сыновей, в окружении охранников и слуг отчалил в ночную темень.
— К осени Юй Шан вернётся с богатым грузом, — мужчины на пристани, сжимая в руках пустой сосуд из-под вина, принялись загибать пальцы, высчитывая сроки. — Вот тогда снова попьём хорошего вина.
Шум, вызванный мелким торговцем, быстро утих, уступив место новой суете. А сам торговец оставил позади столичную сутолоку. Сменялись рассветы и закаты, он сходил с лодок на коней, пересаживался в повозки, преодолевал ветер и дождь, пока наконец не добрался до округа Юньчжун.
На заставе товары торговцев, стоявших впереди, перерывали снова и снова, дорожные грамоты и удостоверения личности проверяли по многу раз, а деньги, которые пытались сунуть стражникам, летели обратно. Юй Шан был немало удивлён и спросил у стоящих рядом:
— Почему теперь проверяют так строго? Война снова обострилась?
Стоявший подле него торговец тихо усмехнулся:
— Война как раз не обострилась, потому и проверяют так строго.
Юй Шан не понял, что это значит.
— Раз война не идёт, генералы начали между собой ссориться, — охотно пояснил случайный прохожий. — Из императорского двора прибыл инспектор, говорит, надо наводить порядок, строго проверять солдат на предмет взяточничества и корысти.
Юй Шан всё понял, но лишь покачал головой:
— Инспектор слишком тревожится, солдаты в округе Юньчжун всегда знали порядок.
— Знали они его или нет — нам неведомо, но из-за этих новых порядков в пути стало больше хлопот, — сказал прежний торговец, оглядывая повозку Юй Шана, доверху набитую иголками и нитками и прочей мелочёвкой. — Тебе ещё труднее придётся: едешь ты медленно, времени тратишь много — когда только успеешь всё это распродать?
Юй Шан добродушно ответил:
— Буду продавать потихоньку. Это вещи мелкие, в деревнях и маленьких городках они в почёте. Пройдусь подольше, загляну подальше.
Пока они беседовали, очередь продвинулась вперёд. Настала их черёд проходить заставу, и люди разошлись по своим рядам.
Подойдя к стражникам, Юй Шан не стал предлагать денег, а вытащил из повозки несколько бурдюков для воды:
— Служивые, возьмите воды попить, жара-то какая. Это самый новый столичный фасон, вещица недорогая.
Бурдюки и впрямь стоили гроши. Солдаты уже замахнулись, чтобы оттолкнуть их, но сидевший неподалёку командир прищурился, узнал гостя и рассмеялся:
— Это же Лао Юй? Вернулся с товаром?
Юй Шан поспешил с улыбкой подтвердить это.
Командир пояснил подчинённым:
— Это Юй Бо, странствующий торговец из торгового поселения Маи. Десятки лет возит мелочёвку. Он частенько подкидывает нашим братьям нужные вещи: летом — зонты да бурдюки, зимой — муфты… Уж так ладно они служат, что потом все воины в лагере бегут к нему покупать. — Тут он повысил голос: — Послушай, Лао Юй, ты часом не заставляешь нас рекламировать твой товар?
Юй Шан бесхитростно улыбнулся:
— Благодарю воинов за заботу о моём деле.
Командир махнул рукой стражникам:
— Забирайте, потом расскажете о Лао Юе остальным. — И добавил, маня пальцем: — Лао Юй, дай-ка мне ещё один.
Раз командир разрешил, солдаты приняли подношения. Юй Шан с улыбкой протянул командиру ещё один бурдюк. Тот повертел его в руках и приказал:
— Ладно, проезжай скорее.
Солдаты больше не стали проводить досмотр и пропустили Юй Шана.
— В столице теперь такая мода? — принялись обсуждать командир и воины. — Подарю-ка я это свите инспектора Фу, они должны обрадоваться. Приехали сюда из столицы, ко многому не привыкли, пусть хоть это облегчит их тоску по дому.
Солдаты дружно рассмеялись.
Юй Шан сидел на козлах повозки, которая стремительно уносила его прочь от шума заставы. Он миновал один пост за другим, проезжал города и местечки, забираясь в самую глушь. Товаров на повозке становилось всё меньше, пока однажды глубокой ночью в диком горном распадке не осталась лишь одна пустая телега, а люди и кони исчезли.
Когда утренний свет залил пустошь, Юй Шан снял шапку, размотал шарф и, подбросив их вверх, подставил лицо солнечным лучам.
Внезапно он издал дикий вопль.
В тот же миг из округи отозвались ещё полтора десятка подобных криков.
Юй Шан обернулся и посмотрел на десяток мужчин в тканевых халатах. Хоть на них и были одежды самого модного столичного покроя, выглядели они странно — возможно, из-за иного разреза глаз и строения лиц, нетипичных для народа Великой Ся.
Юй Шан коснулся своего лица. Если приглядеться, он был точно таким же.
— Ци Бо, надевай наше платье, — закричал предводитель и бросил ему одежду. — Генерал велел передать это специально для тебя.
Юй Шан подхватил халат и громко расхохотался:
— Ци Бо благодарит генерала!
Прямо на скаку он раскинул руки, сбросил с себя богатый халат с узором из круглых цветов и облачился в одежду с меховой оторочкой на плечах и рукавах. Расправив плечи навстречу ветру, он выкрикнул:
— Я вернулся домой!
— Вернулся — и ладно, — сказал мужчина в большом шатре, подрезая бороду ножиком. — Прошлые припасы зерна уже кончились.
Юй Шан нахмурился:
— Так быстро?
Мужчина с силой вонзил нож в землю и прорычал:
— Да разве это одно только племя Чина всё съело? Я сейчас содержу два, нет, три отряда, а мне из этого зерна и пары горстей не досталось!
Юй Шан не обратил внимания на нож, вонзившийся у его ног, и не выказал ни малейшего страха перед криком мужчины. Он лишь спросил с лёгким удивлением:
— С трёх сторон? Неужели помимо вана ещё и старший принц потребовал у тебя, генерал, провизию?
Генерал был фума Силян-вана и главой племени Чина. В этот раз Силиан-ван лично возглавил поход вместе с тремя сыновьями, оставив старшего принца охранять город Силиан, и в то же время призвал племя Чина в качестве левого крыла.
— Это уже слишком, — Юй Шан покачал головой. — Старший принц наслаждается покоем в тылу, но при этом требует, чтобы ты поставлял ему провиант. Тебе приходится несладко, генерал.
Сказав это, он снова улыбнулся.
— За такие заслуги одной принцессы будет мало. Когда придёт время награждать по заслугам, не забудь попросить у вана ещё парочку.
Глава Чина помрачнел:
— Какой толк от стольких женщин? Потери моих людей и коней слишком велики. — С этими словами он посмотрел на Юй Шана: — Раз уж он говорил, что в Поднебесной всё может быть товаром, то можно ли, помимо зерна, купить людей?
Юй Шан беспомощно покачал головой:
— Ты шутишь, генерал. Люди — не неодушевлённые предметы, их не перевезёшь.
Глава Чина, очевидно, и сам это понимал, он просто бросил слова на ветер. Он пнул стол и с ненавистью произнёс:
— Какие там заслуги! Война идёт до сих пор, а я слышу от вана лишь брань. Зато он только и делает, что хвалит старшего принца, говоря, что тот надёжно охраняет тыл. — Сказав это, он огляделся, и личные стражи тут же удалились.
Глава Чина шагнул вперёд и тихо сказал Юй Шану:
— Третий принц говорит, что, выражаясь языком людей Великой Ся, мы все шьём подвенечное платье для старшего принца2.
Значит ли это, что третий принц тоже недоволен? И даже затаил мысли о месте старшего принца? Тот человек и впрямь предвидит всё как бог, вздохнул про себя Юй Шан. Не выдав своих чувств, он кивнул:
— Говоря словами людей Великой Ся, старший принц в этом не виноват — он первенец, и вы все должны быть лишь дополнением к нему.
Глава Чина выругался:
— Ты слишком долго пробыл среди людей Великой Ся и позабыл наши правила? У кого силы больше, тот и ван!
Юй Шан коснулся своего лица:
— По правде говоря, я и сам не знаю, к какому народу принадлежу. Наполовину из Великой Ся, наполовину из Силяна — выходит, и вовсе не человек. — Погрузившись на мгновение в раздумья, он снова улыбнулся: — Не гневайся, генерал, на этот раз я пришёл, чтобы заключить сделку именно по этим правилам.
Глава Чина опешил, не понимая, и спросил:
— Что за сделка?
Юй Шан достал из-за пазухи верительный знак, протянул его и произнёс:
— Сделка о победе и поражении.
- Сяньжэньнян (仙人酿, xiānrén niàng) — вино бессмертных. ↩︎
- Шить подвенечное платье для другого (做嫁衣, zuò jià yī) — прикладывать усилия, плодами которых воспользуется кто-то другой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
