Чжуншань-ван сочувственно посмотрел на него и позвал служанок, стоявших вокруг с опущенными головами:
— Поскорее помогите благородному гостю уйти отдохнуть, примите горячие источники. После великой скорби и великого гнева силы могут покинуть тело.
Служанки поспешили вперёд, чтобы вывести Шаньянху и укутать его в халат. Шаньянху не стал отказываться.
— Ван-е, — произнёс он скорбным голосом, — у нашего великого ван-е лишь одна эта просьба. Мы желаем строить совместные замыслы с ван-е, желаем вечного союза с ван-е.
Чжуншань-ван посмотрел на него, словно раздумывая, а затем спросил:
— У вашего великого ван-е есть принцессы?
Шаньянху замер, словно не сразу нашёлся с ответом.
Сяо Сюнь уже принял скорбный вид:
— Отец-ван-е, моё сердце уже принадлежит другой…
Только тогда Шаньянху понял: речь шла о брачном союзе?
— Есть… — ответил он. Даже если бы и не было, они бы нашлись.
Чжуншань-ван расхохотался:
— Об этом позже, об этом позже. Пусть почтенный гость сначала отдохнёт. — Он махнул рукой.
Стоило ему махнуть рукой, как хрупкие служанки подхватили Шаньянху и увели; тот и впрямь будто лишился сил и не оказал ни малейшего сопротивления.
У бассейна с горячим источником остались только отец и сын.
Чжуншань-ван облегчённо вздохнул и снова лёг, взял полотенце, смочил его в тёплой воде и накрыл глаза.
— Даже обезьяны, греясь в источниках, знают, что не стоит шуметь.
Сяо Сюнь улыбнулся:
— Отец-ван-е, вы верите его словам?
Чжуншань-ван ответил:
— Неважно, верю я или нет. Важно, чтобы Силян верил сам себе. — Сказав это, он тихо вздохнул. — Впрочем, срок генерала Чу в этот раз действительно подошёл к концу.
Сяо Сюнь спросил:
— Тогда отправится ли отец-ван-е спасать его? Ради Великой Ся, ради генерала Чу, не жалея сил и не боясь обнаружить свои тайные войска. — Он прижал руку к сердцу. — Такой поступок отца-ван-е поистине вызывает и ненависть, и сострадание. Люди в Поднебесной не чета той Чу Чжао с каменным сердцем, они непременно будут покорены отцом-ван-е.
Чжуншань-ван громко рассмеялся и плеснул рукой, поднимая брызги воды:
— Это само собой. Если говорить о том, как покорять весь мир, тебе, сынок, до старика-отца далеко.
Сяо Сюнь не стал уворачиваться, позволяя каплям лететь в лицо; вода жемчужинами стекала по его гладкой, нежной коже.
— Отец-ван-е, ваш ребёнок готов вместо вас повести войска, — сказал он.
Чжуншань-ван усмехнулся, снял полотенце и посмотрел на Сяо Сюня:
— Снова хочешь поиграть в героя, спасающего красавицу? Как говорится, дела не переходят за три1.
Сяо Сюнь хотел что-то возразить, но Чжуншань-ван остановил его жестом.
— Впрочем, сейчас тебе ещё не нужно выступать. Ты должен появиться в более важный момент.
— Когда ты явишься в следующий раз, мой сын должен покорить всю Поднебесную.
Глубокой ночью в императорском городе ярко горели огни.
Во дворце Великого наставника, где находился Дэн И, постоянно сновали люди, в то время как у Се Яньфана было гораздо тише.
Почтовый солдат, ведомый чиновником, поспешно вошёл внутрь, неся на себе дорожную пыль и холод. Он поклонился Се Яньфану:
— Се-сань-гунцзы, письмо доставлено. — И добавил: — Яньлай-гунцзы тоже прибыл.
Се Яньфан отозвался коротким «о», поднял голову, намереваясь что-то спросить, но лишь улыбнулся, кивнул и отпустил его взмахом руки.
Почтовый солдат тут же удалился.
— Гунцзы, — с радостным выражением лица произнёс чиновник, — у вас есть письмо, и Яньлай-гунцзы там. На этот раз императрица, должно быть, очень скоро вернётся.
Се Яньфан рассмеялся и покачал головой:
— Нет. Прочитав письмо, она, возможно, ещё колебалась бы, но увидев Се Яньлая, она отбросит все сомнения и не вернётся.
Чиновник опешил:
— Но почему?
— Потому что кто-то решил стать героем, — улыбнулся Се Яньфан.
Что это значит? Чиновник в недоумении хотел было спросить снова.
Се Яньфан остановил его и спросил:
— Письма в пограничный округ были отправлены вовремя?
Он хотел подтверждения. Чиновник снова подтвердил и гарантировал, что всё прошло без сучка и задоринки.
— То письмо совершенно точно прибыло раньше, чем Се Яньлай, — подчеркнул он.
Се Яньфан улыбнулся, ничего не ответив, и лишь слегка коснулся пальцами щеки.
— Герои наиболее притягательны, — негромко произнёс он. — Только герои заставляют людей склоняться перед ними.
Ветер в округе Юньчжун выл всю ночь и утих лишь к рассвету, но Лян Цян уже не мог уснуть. Земляной кан окончательно остыл, холод со свистом пробирался снизу в тело, а одеяло, которым он укрывался, стало твёрдым и ледяным, словно глыба льда.
Лян Цян никогда не знал, что холод может быть таким пронизывающим.
Он родился в богатстве, но с малых лет, постигая науки, понимал, что роскошь и праздность губят разум, поэтому он усердно учился и тренировался зимой и летом.
Однако в это мгновение он осознал: когда ты обладаешь богатством и властью, так называемые лишения — лишь шутка. Когда же ты теряешь всё это, каждое твоё действие превращается в горечью. Нет ничего, что не было бы горьким, есть лишь ещё большая горечь.
А ведь настоящая зима ещё даже не наступила.
Лян Цян сел в постели, его губы посинели. Он на мгновение плотнее запахнул на себе ветхую одежду на меху, прежде чем постепенно пришёл в себя.
Ему казалось, что эту зиму он не переживёт.
Снаружи донёсся звонкий стук, который в холодном утреннем воздухе звучал особенно резко. Даже Лян Цян, который уже проснулся, вздрогнул от испуга, что уж говорить о тех, кто ещё спал.
Это была дурная забава старосты поселения: в его глазах все эти люди, сосланные на каторгу, не были людьми.
— Вставайте работать, работать, свиньи вы этакие! — раздался следом рев.
Ветхая одежда позволила Лян Цяну согреться и начать двигаться. Он спустился с постели, открыл дверь и вышел наружу. От ударившего в лицо мороза он задрожал; из низких лачуг, разбросанных повсюду, один за другим выходили люди.
Если бы они не вышли сейчас, староста со своими подручными перестали бы бить в гонг и начали бы плескать в хижины воду.
Им было плевать, можно ли будет потом жить в этих домах, ведь сами они здесь не жили.
Убедившись, что все вышли, староста, закутанный в большой плащ, с мрачным видом прекратил ругань:
— Всем взбодриться! Сейчас силянцы нападают, если не будете работать как следует, отправим вас на войну!
Сказав это, он велел своим людям распределить задачи: сегодня всем жителям этого поселения предстояло укреплять городскую оборону, трудиться от рассвета до заката.
Когда задания были розданы, две прислужницы принесли деревянные кадки — это был сегодняшний завтрак, по миске жидкой каши на каждого. Неважно, могла ли каша насытить желудок; того, что она была горячей, для всех было уже достаточно.
Все бросились было вперёд, но староста снова выругался, и люди выстроились в очередь.
Лян Цян встал в самый конец. Когда он только прибыл, он ещё толкался с остальными и даже несколько раз вступал в драки — не то чтобы он не мог победить, просто это было бесконечно, а за победу его всё равно наказывали. Когда однажды, держа миску с жидкой кашей, он увидел в ней отражение своего избитого лица, то почувствовал, насколько он смешон.
Неужели его будущая жизнь — лишь ради миски жидкой каши каждое утро?
Раз так, то какая разница, выпить её чуть раньше или чуть позже?
Лян Цян стоял в хвосте очереди, медленно продвигаясь и глядя на деревянные кадки впереди — разница всё же была: пар от каши непрестанно рассеивался на холодном утреннем ветру.
К тому времени, как он её получит, она, должно быть, станет совсем холодной.
— А-Цян. — Сзади раздался радостный тихий голос: — Сегодня твоя нян на службе, каши точно не прольют ни капли.
Лян Цян обернулся и увидел улыбающееся лицо брата.
Волосы этого брата были в беспорядке, он давно утратил былое величие потомка рода Лян. Раньше дома он не обращал внимания на изысканные вина и яства, а теперь даже лишняя порция каши заставляла его улыбаться.
Лян Цян посмотрел ему в лицо и сказал:
— Четвёртый гэгэ, мы не можем больше оставаться на каторге.
Брат из семьи Лян опешил и спросил:
— Тогда что же нам делать?
Лян Цян промолчал. Он и сам не знал, но если и дальше оставаться на каторге, то, по его мнению, лучше было бы умереть.
- Дела не переходят за три (事不过三, shì bù guò sān) — китайская идиома, означающая, что не следует допускать повторения какого-либо события более трёх раз. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
