Миска горячего супа из баранины, от которого шёл пар, заставила всё тело гореть. Чу Чжао сидела верхом на лошади и чувствовала, что дующий холодный ветер больше не раздражает, а кажется бодрящим и приятным.
— Это и называется «мошенник встречает мошенника». — Се Яньлай проезжал мимо и, вскинув руку, снова натянул капюшон на голову Чу Чжао.
Чу Чжао стянула капюшон и пришпорила лошадь, чтобы догнать его.
— А в твоём случае это называется «мошенник в каждом видит мошенника», — сказала она. — Разве Дин-дашэнь не может просто захотеть отдохнуть одну ночь?
Се Яньлай дважды усмехнулся:
— Весь путь не отдыхала, а тут вдруг решила остановиться. — Он махнул рукой. — Либо впереди есть то, чего она боится, либо здесь есть то, что ей нужно.
Чу Чжао звонко рассмеялась:
— В общем, никому в этом мире нельзя верить.
Се Яньлай ответил:
— Именно так. — Он снова взглянул на Чу Чжао и с двусмысленной улыбкой добавил: — Императрица понимает это лучше всех.
Эта девушка не говорит этого вслух, но кому она на самом деле верит в глубине души?
Чу Чжао задорно улыбнулась ему:
— Да-да, конечно. Но я хоть и вижу всё насквозь, помалкиваю — так и тебе, и мне, и всем хорошо.
Се Яньлай фыркнул и отвёл взгляд, глядя вперёд.
Чу Чжао ещё раз обернулась на городские ворота окружного центра и увидела, что Дин Дачуй, который никак не мог распрощаться с Дин-дашэнь, уже ведёт людей следом за ними.
— Что бы она ни задумала, её люди по-прежнему сопровождают нас, — произнесла она. — Нашему пути это не мешает. У каждого есть свои тайны, и мне достаточно получать то, что мне нужно.
— Ты умеешь довольствоваться малым и всегда быть счастливой, — заметил Се Яньлай. — Но не забывай, что мир непостоянен, и не всё будет так, как ты желаешь.
Чу Чжао кивнула:
— Тогда остаётся только исполнить человеческий долг и вверить судьбу воле Небес.
Сказав это, она взмахнула плетью.
— Се Яньлай, потягайся со мной в верховой езде! Не факт, что я тебе проиграю!
Девушка промчалась мимо, её капюшон и плащ развевались на ветру. Се Яньлай, оставшись позади, поджал губы. Раньше, когда он был А-Цзю, а она — А-Фу, и они ехали вместе, почтовые солдаты со смехом подначивали А-Фу и А-Цзю посоревноваться в скачках. В то время он и не думал с ней состязаться, а она притворялась тихоней и тоже отказывалась.
Сегодня притворяться не нужно, пришло время показать истинное мастерство.
И что, если она покажет мастерство, он не сможет её обойти? Что за шутки! Се Яньлай щёлкнул плетью в воздухе, и его конь стрелой пролетел мимо девушки. В этот раз он не едва не сбил её с лошади, но ругань всё равно раздалась:
— Се Яньлай! Зачем ты состязаешься с девчонкой! Ты умрёшь, если проиграешь мне?!
Глядя на то, как юноша и девушка один за другим уносятся вдаль, пока не превращаются в чёрные точки, стоящая у городских ворот Дин-дашэнь никак не могла отвести взгляд.
— Тётушка, — обратились к ней стражники, когда чиновники уже ушли. — Заходите поскорее в город, с закатом ворота закроются.
Дин-дашэнь поблагодарила их, но ещё раз посмотрела вдаль и вошла в город лишь в последний миг перед закрытием ворот, когда спустились сумерки.
Хотя жизнь в городе была уже не той, что прежде, она текла упорядоченно, и никакой паники не наблюдалось.
Дин-дашэнь медленно шла по улицам, словно подыскивая постоялый двор.
Ранее Чу Чжао хотела поручить её заботам местных властей, но Дин-дашэнь вежливо отказалась, и Чу Чжао не стала настаивать.
— И то верно, в управе тебе всё чужое, только стеснение одно, — улыбнулась она тогда и сунула ей мешочек с деньгами. — Возьми, снимешь себе жильё, так будет спокойнее.
При воспоминании об этом глаза Дин-дашэнь снова наполнились теплотой. Она прижала руку к поясу — там был не просто кошелёк, там была безграничная любовь А-Чжао.
Пусть эта любовь не была чувством дочери к матери, она ничуть не расстраивалась.
Над головой пронеслась птица. Дин-дашэнь, не меняясь в лице и не оглядываясь, пошла прямо по улицам и переулкам, пока не достигла ворот одной усадьбы и не толкнула их.
Во дворе раздался радостный крик: «Глава вернулась!»
Встав под фонарём во дворе, Дин-дашэнь развязала платок, закрывавший лицо, открыв белокожий лик.
— А-Мянь, — старая женщина вгляделась в неё и улыбнулась. — За столько лет я впервые вижу тебя такой счастливой.
Мумяньхун коснулась своего лица:
— Правда? — Она и сама не знала, что улыбается. — Просто радостно.
Все проводили её в дом. В просторном зале горела жаровня, в центре стояло большое кресло, накрытое тигровой шкурой. Мумяньхун прошла прямо к нему и села.
Когда она села, все присутствующие в комнате встали в ряд и одновременно сложили руки в приветствии.
Мумяньхун повела рукой:
— Садитесь.
Десять человек в соответствии со своим положением заняли места на стульях по бокам, остальные остались стоять вдоль стен.
— Как обстоят дела с войной в округе Юньчжун? — спросила Мумяньхун.
Высокий и худощавый мужчина ответил:
— Пока поражений нет, но это потому, что Силиан так и не начал масштабное наступление.
Мумяньхун спросила:
— Разве не говорили, что ван Силиана прибыл лично?
Другая женщина тихо произнесла:
— Наши люди разведали. Шатёр вана Силиана действительно там, но самого вана никто не видел.
— Возможно, он вовсе не приехал, а лишь напускает тумана.
— Войска Силиана в тылу. Это, скорее всего, те, кто давно проник туда под видом торговцев.
— Вероятно, это шпионы, которые внедрились уже очень давно и находятся в сговоре с местными чиновниками и влиятельными кланами.
— Они хотели посеять смуту, воспользовавшись беспорядками, но А-Чжао-сяоцзе уничтожила их одним ударом.
При этих словах на лице Мумяньхун снова появилась улыбка.
Заметив это, все в зале тоже заулыбались.
— Хоть мы и не видели доблести А-Чжао-сяоцзе своими глазами, слухи о ней уже разлетелись повсюду, — наперебой заговорили люди.
— Глава, почему вы не продолжили путь вместе с сяоцзе? — спросил кто-то.
Улыбка Мумяньхун слегка померкла. Она ответила:
— Лочэн. Я обещала, что не пойду туда.
Атмосфера в зале стала напряжённой, послышались фырканье и тихий шёпот: «Чего его бояться…»
Мумяньхун не хотела продолжать эту тему и остановила их.
— Дело не только в Лочэне. Дальше мы будем всё ближе к генералу Чу. У него много старых подчинённых, мне не стоит появляться рядом с А-Чжао, — сказала она, но на её лице не было и тени печали. То, что она смогла пройти этот путь рядом с А-Чжао, уже принесло ей полное удовлетворение, к тому же она сможет присматривать за ней и дальше.
— Мы просто продолжим следовать за ней, скрывая свои личности.
— К тому же, инкогнито нам будет проще перебрасывать людей.
— Чем дальше на северо-запад, тем опаснее.
Мумяньхун посмотрела поверх голов присутствующих в ночную тьму за дверью. В свете фонарей кружились редкие снежинки. И вправду пошёл снег.
Но Мумяньхун ждала недолго. Ещё до рассвета её разбудил стук в дверь.
— Глава, А-Чжао-сяоцзе и остальные не вошли в Лочэн! — тревожно сообщил пришедший. — Генералу Чу, кажется, совсем плохо.
Мумяньхун, сидевшая на краю кровати и не смыкавшая глаз всю ночь, резко вскочила. Она покачнулась и чуть не упала, но вовремя ухватилась за стол.
— Глава! — испуганно вскрикнул вошедший.
Мумяньхун уже не слышала его слов. Она опиралась на стол, а в ушах у неё стоял гул. Да, всё это время что-то было не так, просто она из-за радости гнала эти мысли прочь.
Неужели А-Чжао, забыв об опасности и своём статусе, изо всех сил рвалась в пограничный округ только ради того, чтобы расправиться с горсткой силианских лазутчиков в тылу?
Неужели Чу Линь отправил дочь, которую оберегал более десяти лет, в столицу только для того, чтобы она нашла там хорошую партию?
У Чу Линя и впрямь случилась беда.
Когда окончательно рассвело, метель поутихла. Чу Чжао, прильнувшая к груди Се Яньлая, смогла разглядеть дорогу впереди.
Но вскоре её взор снова затуманился, и она невольно потянулась рукой, чтобы вытереть глаза.
— Не дёргайся, — голос Се Яньлая раздался над её головой. После целой ночи пути сквозь снег и ветер его голос охрип.
Чу Чжао больше не шевелилась. Она крепко прижалась к нему, позволяя слезам застилать глаза. В ушах свистел лишь ветер и стучало сердце Се Яньлая.
Вчера, когда на подступах к Лочэну пришли вести, она, ни о чём не думая, помчалась вслед за посыльным. Се Яньлай распорядился насчёт остальных и, захватив трёх лошадей, догнал её.
Ночью в сильный снегопад ей было трудно управлять конём, поэтому Се Яньлай посадил её к себе. Они скакали без остановки всю ночь, сменив трёх лошадей, и вот пристанище отца наконец становилось всё ближе.
Но Чу Чжао стало ещё страшнее.
— А-Цзю, — позвала она, прижимаясь к Се Яньлаю. — А что, если и в этот раз я не увижу отца?
«В этот раз»? Она сравнивает это с тем случаем, когда он её остановил? Се Яньлай одной рукой погнал коня, а другой крепче прижал к себе девушку и громко крикнул:
— Чу Чжао, неудачи не могут преследовать тебя вечно!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
