До указа о карательном походе все уже провели этот бой не один раз.
В мыслях, в умах, рисовали на бумаге, выстраивали боевые порядки на макетах и раз за разом отрабатывали манёвры в бескрайних степях.
Помимо изучения тактики, они также изучали людей, города и влиятельные кланы, встречающиеся на пути.
— Раз мы хотим покончить со всем быстро, нужно прибегнуть к помощи людей.
Дэн И указал на карту, висящую в учебном зале. В отличие от висевшей в комнате Чу Хоу карты военных действий, на этой карте в каждом месте были вписаны фамилии.
— Раньше, когда я повсюду искал чиновничью должность, то, желая выслужиться, детально изучал многие влиятельные семьи. Позже, когда я стал тайфу, отпрыски многих знатных родов сами стремились наладить со мной связи. В надежде на поддержку семьи они открыто предлагали свои услуги, и я узнал о них ещё больше.
— Эти знатные роды пустили глубокие корни в своих краях. Если они того пожелают, то могут даже затмить собой местные власти.
Договорив до этого места, Дэн И холодно хмыкнул.
— Их помощь, няннян, вы уже испытали на себе.
Чу Хоу тогда невольно улыбнулась, зная, что он имеет в виду подавление мятежа, когда влиятельные семьи округа Ханьцзюнь внезапно перешли на их сторону, из-за чего войско Сяо Сюня потерпело сокрушительное поражение. Но, улыбнувшись, она тут же с горечью усмехнулась.
Эту подмогу обеспечил Се Яньфан. У рода Се было богатое наследие, а Се Яньфан вёл дела столько лет, что интересы знатных семей переплелись в сложный узел. Се Яньфан сумел убедить их выступить в качестве поддержки.
Более того, нынешнее предложение Дэн И было тем самым, что сделал Се Яньфан в той жизни. Тогда, во время противостояния Се Яньфана и императорского двора, переход на его сторону влиятельных кланов в одном из стратегических узлов серьёзно подорвал силы двора, позволив Се Яньфану прочно занять половину страны.
Сможет ли она, Чу Хоу, сделать то же самое?
Она всё ещё помнила презрительное и насмешливое отношение рода Вэй из округа Ханьцзюнь.
— Отчего это няннян стала такой трусливой? — Дэн И тоже не упустил случая съязвить. — С самого нашего знакомства вы хвалили меня за таланты, но при этом никогда не боялись поднять на меня руку.
Чу Хоу от его насмешки снова улыбнулась. Ладно-ладно, она поняла. Она просто пойдёт и сделает это. У неё есть самообладание и предостаточно мужества.
Однако на деле всё оказалось не так гладко. До прибытия в управу Пинъян они уже посетили места обитания знатных родов в двух других землях, но так и не смогли приблизиться к их главам. По поведению управляющих на внешних границах владений можно было понять их настрой. Кроме того, они едва не выдали себя.
Род Тань был последней надеждой.
Тридцать тысяч воинов, рассредоточившись, тайно пробирались вперёд. Дойти до этого места было крайне нелегко. Если затягивать и дальше, их обнаружат, и тогда останется только идти на прямой штурм города. В таком случае, даже если они смогут удержать позиции и не отступят, то неизбежно окажутся в ловушке. Год, два, а то и три они не смогут и на шаг приблизиться к столице.
Тогда это сражение действительно превратилось бы в то, что было в той жизни — война не закончилась бы и через десять лет, и кто в итоге победит, а кто проиграет, было бы неизвестно. Не исключено, что в конце концов Се Яньфан снова сидел бы перед её гробом и вздыхал о прошлом.
При этой мысли Чу Хоу глубоко вздохнула и снова коснулась лица рукой.
— Помоги мне купить лучшие белила и румяна в управе Пинъян, — сказала она Чу Тан.
Весть о походе Чу Хоу против рода Се гремела повсюду, но настоящие боевые действия до сих пор ограничивались окрестностями округа Юньчжун. Поэтому, несмотря на напряжённую атмосферу, на повседневную жизнь это особо не влияло.
В винных лавках и чайных, как и прежде, было шумно, по дорогам сновали толпы людей.
Сегодня на Восточной улице было особенно оживлённо: повозки и лошади стекались со всех сторон, останавливаясь перед Павильоном Симосюань. Здесь были и мужчины, и женщины, и совсем юные, и седовласые.
Столь бурное оживление привлекло внимание праздных зевак. Особенно их поразило то, что даже патрульные солдаты, которые в последнее время готовы были обыскать каждую мышиную нору, проходили мимо, не только не разгоняя народ и не устраивая проверок, но и, напротив, помогали поддерживать порядок, чтобы повозки снаружи могли проехать.
Зеваки ещё больше любопытствовали: что же происходит? Восточная улица не была самым людным местом в городе. Здесь располагалось лишь несколько лавок с письменными принадлежностями да пара чайных, где почти не бывало посетителей. Откуда вдруг столько народу?
Людей, стекавшихся отовсюду, становилось всё больше. Слышались возгласы: «Ну как там?», «Кто побеждает?».
Вскоре приказчик из книжной лавки выставил наружу древко с синим шёлковым флагом, и среди собравшихся мгновенно поднялся шум.
— Книжники победили!
Все разом бросились вперёд. Приказчик развесил на стойках перед лавкой свитки, густо исписанные иероглифами.
— Скорее, посмотрите, что там написано?
— Чьё это изящное сочинение.
Праздных гуляк оттеснили так, что им пришлось прижаться к стенам, чтобы устоять на ногах. Они снова засыпали вопросами окружающих:
— Да что здесь, в конце концов, происходит?
Один из тех, кого прижало рядом, услышал их и пояснил:
— В Павильоне Симосюань устроили ююаньхуэй1.
Зеваки вытаращили глаза:
— В Павильоне Симосюань какой ещё к чёрту «садовый праздник»?
В таком крошечном местечке всего два этажа.
Человек рядом хохотнул не без хвастовства:
— Вот этого-то вы и не понимаете. Юаньхуэй — это вовсе не прогулка по саду. Так называют вид вэньхуэй2.
Но стоявший неподалёку человек хмыкнул:
— Какое ещё «пришло из столицы»? Это явно было придумано Чу Хоу. Теперь они боятся упоминать имя Чу Хоу, вот и называют это «столичным обычаем». Хватило бы смелости и дальше произносить эти два слова — Чу Хоу…
Чу Хоу.
Услышав, что это связано с самой Чу Хоу, зеваки изумлённо округлили глаза.
Однако кому-то не понравились эти язвительные речи. Тот человек холодно заметил:
— Ну и что с того, что это создала Чу Хоу? Чу Хоу виновна, но разве литературное собрание тоже может быть порочным? Чу Хоу существует всего несколько лет, а литературные встречи — испокон веков. Ты что же, хочешь провозгласить, что раз Чу Хоу виновна, то в Поднебесной следует запретить вэньхуэй?
Тот человек мгновенно покраснел как рак. Такую ответственность он на себя брать не смел и выкрикнул:
— Ты несёшь чепуху и искажаешь мои слова!
Завязался спор. Праздные зеваки снова замерли от удивления, а остальные вокруг рассмеялись:
— Это ещё что! Суть юаньхуэй как раз в том, чтобы спорить. Когда такие собрания только появились в столице, мужчины и женщины и вовсе поносили друг друга последними словами.
Неужели и такое бывает? Ладно ещё мужчины, но неужели и девушки осмеливались браниться? Пока зеваки пребывали в шоке, люди вокруг уже начали подначивать:
— Устройте диспут!
— Выясните и вы, кто из вас прав!
На улице перед Павильоном Симосюань стало очень шумно.
Внутри Павильона Симосюань тоже стоял гул. Мужчины на первом этаже смеялись, а девушки на втором негодовали.
— И чего он так заважничал! Этому Чжан Сюаню уже тридцать лет, нет ничего удивительного в том, что он нас победил.
— Верно! А-Жу смогла помериться с ним силами, наша А-Жу тоже очень способная.
— Совершенно верно, А-Жу, ты молодец! Разве тот старик с белой бородой не сказал только что, что твоя манера письма лишь слегка уступает его, и тебе нужно лишь ещё немного попрактиковаться?
— Хи-хи, А-Ци, как ты смеешь называть Вэнь-лаоши белобородым стариком… Смотри, как бы отец не наказал тебя по возвращении, ведь это его наставник.
Девушки, хоть и негодовали, подбадривали друг друга, хвалили и весело шутили; всё вокруг было наполнено атмосферой юности и света.
Стоявшая в стороне Чу Хоу, одетая как служанка, не удержалась от лёгкой улыбки.
— Это напомнило мне времена нашей юности, — тихо проговорила она.
Стоявшая рядом Чу Тан, тоже в наряде служанки, взглянула на неё:
— Нам ещё не по семьдесят-восемьдесят лет, с тех пор прошло всего пять-шесть лет!
Чу Хоу поспешно опустила голову, чтобы не рассмеяться и не выдать себя.
Тем временем хозяйка Павильона Симосюань объявила:
— Принесли новое задание, на этот раз — искусство каллиграфии.
Чу Тан толкнула Чу Хоу локтем:
— Хватит предаваться воспоминаниям, за работу.
Чу Хоу подняла голову и, откликнувшись, с серьёзным видом взяла поднос. Её взгляд устремился к столу в самой глубине зала.
Чу Тан подала ей знак глазами и первой направилась в другую сторону, по очереди опрашивая девушек за столами:
— Гунян не желает попробовать свои силы в каллиграфии?
За одним столом обычно сидели четыре девушки, а там, где отношения были особенно близкими, теснились по пять-шесть человек. Услышав вопрос, одни дружно кивали, другие отвечали лишь вдвоём или втроём. Чу Тан раскладывала листы бумаги из подноса в соответствии с числом желающих.
Чу Хоу тоже подошла к столу в глубине. За этим столом сидела лишь одна девушка. В отличие от остальных, чьи служанки ждали распоряжений в соседней комнате, её сопровождали две девушки, стоявшие за спиной.
— Эта гунян, — с улыбкой спросила Чу Хоу, — не желает попробовать свои силы в каллиграфии?
Этой гунян было лет пятнадцать-шестнадцать, белокожая и миловидная, но выражение её лица было холодным, под стать висевшим в ушах украшениям из нефрита. Подперев щёку одной рукой, другой она вертела стоявшую на столе чашку. Чашка была пуста. Услышав вопрос, девушка даже не подняла глаз:
— Нет.
Это случалось уже не в первый раз. С того момента, как эта гунян вошла в двери, на любой вопрос она отвечала коротким «нет».
Чу Чжао тоже не стала много говорить, вновь ответила «да», поднялась, собираясь уйти, но в этот раз сидевшая за соседним столом гунян хмыкнула.
— Тань-гунян, ты здесь уже полдня, ни в чём не участвуешь, даже чай не пьёшь, — произнесла она. — Пришла поглазеть на наше веселье?
Тань-гунян по-прежнему держала веки опущенными, покручивая пальцами чайную чашку:
— Именно так, пришла посмотреть, насколько нелепо ваше соперничество с мужчинами.
Эти слова заставили не только задавшую вопрос гунян гневно вскинуть брови, но и остальных гунян обернуться; выражения их лиц стали сложными.
- Ююаньхуэй (游园会, yóuyuánhuì) — «собрание в саду», разновидность литературного состязания, в котором мужчины и женщины участвуют вместе. ↩︎
- Вэньхуэй (文会, wénhuì) — традиционное собрание литераторов для совместного творчества и дискуссий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
