Атмосфера была несколько странной.
Чу Чжао тоже это заметила. При виде этих людей Чжун-шу, казалось, был недоволен, а девушка, похоже, относилась к Чжун-шу не лучшим образом.
Но одно можно было подтвердить наверняка. Обе стороны действительно знали друг друга.
Что ж, это хорошо, и Чу Чжао успокоилась.
Чжун Чжанжун, очевидно, тоже перестал тревожиться. Не обращая внимания на отношение девушки, он повёл своих людей в сторону переулка, чтобы покончить с врагами.
Схватка быстро завершилась.
Девушка стояла у обочины и, всё ещё сердито отворачиваясь, фыркнула:
— Здесь всё уже давно было оцеплено… — Она мельком взглянула на Чжун Чжанжуна. — Если бы пришлось ждать твоего прихода, она бы уже давно была мертва.
После боя Чжун Чжанжун осознал, насколько опасны были эти люди, и не стал отрицать её слова. Сердце его было полно страха от того, что могло случиться, а в глазах читались досада и самообвинение.
— А-Чжао, в столице, оказывается, так опасно, — пробормотал он.
Неудивительно, что А-Чжао так рвалась назад в пограничный округ. Это он во всём виноват, не стоило её удерживать.
Если бы не эта… он взглянул на отвернувшуюся девушку, то больше никогда не увидел бы А-Чжао. Он не смел даже вообразить, что сделал бы генерал, узнав об этом.
Видя, что Чжун-шу выглядит так, будто готов прямо сейчас выхватить меч и покончить с собой, Чу Чжао поспешно сказала:
— Чжун-шу, это случайность, в другое время мне не угрожает такая опасность.
Случайность?
Девушка, стоявшая рядом, присвистнула:
— В другое время всё тоже не обязательно гладко. Слава Чу Чжао-сяоцзе разносится повсюду, разве не в драках она её добыла?
Верно, по пути сюда он только и слышал о блистательном имени сяоцзе. Как человек, много лет командовавший войсками, Чжун Чжанжун понимал, насколько тяжело достаётся такая громкая слава. Особенно учитывая, что генерал уже много лет вёл затворническую жизнь в столице, а сяоцзе, будучи ни на кого не опирающейся и только что прибывшей, наверняка пришлось претерпеть немало обид, притеснений и унижений…
Чжун Чжанжун вспомнил описание, услышанное сегодня в доме старого друга: как начиналось Литературное собрание в саду Чуэнь, как А-Чжао-сяоцзе осыпали бранью те мужчины, как она раз за разом, склонив голову, ставила свою подпись и оттиск пальца, признавая поражение…
В тот момент Чжун Чжанжун едва не бросился вон с мечом, чтобы порубить обидчиков. Разве для того генерал растил дочь как сокровище на ладони, чтобы её так оскорбляли?
Он возненавидел себя ещё сильнее. Тогда сяоцзе так плакала, просясь назад в пограничный округ, говоря, что дом там, где отец, — а он проявил такое жестокосердие…
Заметив, как исказился шрам на лице Чжун Чжанжуна, стоявшая рядом девушка ещё больше обрадовалась и добавила:
— А ещё ты…
— Довольно, — оборвала её Чу Чжао. — Ты ничего не понимаешь, так что не болтай чепухи, всё совсем не так серьёзно.
Девушка тут же яростно воззрилась на неё:
— Да как ты смеешь мне указывать!
Она повернулась лицом, и в свете факелов Чу Чжао ясно увидела её — это была миловидная круглолицая девчушка лет пятнадцати-шестнадцати, но глаза у неё и впрямь были свирепыми.
Чу Чжао, разумеется, её не испугалась:
— Ты — не я, и раз ты говоришь о моих делах неправду, я, конечно, буду указывать.
Сяомань лишилась дара речи, не зная, что возразить. Стоявший рядом ребёнок хихикнул.
— С чего ты смеёшься? — тут же прикрикнула на него Сяомань. — Ты всё закончил? Проверил, не осталось ли выживших? Тебе что, заняться нечем?
Сяоту ничуть её не боялся. Он весело улыбнулся Чу Чжао:
— А-Чжао-цзецзе действительно потрясающая.
Уже называет цзецзе? Чу Чжао улыбнулась ему, не желая спорить о подобных мелочах. С разногласиями между своими людьми можно разобраться и позже. Она посмотрела на Чжун Чжанжуна:
— Чжун-шу, сейчас есть дело поважнее. Те люди у усадьбы Чу явились именно ради этого.
Чжун Чжанжун отбросил эмоции и сосредоточенно посмотрел на Чу Чжао.
— Чжун-шу, это… — Чу Чжао указала на ребёнка перед собой. — Маленький Дянься.
Маленький Дянься? Только сейчас Чжун Чжанжун обратил пристальное внимание на ребёнка.
Конечно, он с самого начала заметил, что сяоцзе сопровождает дитя лет шести-семи, но не придал этому значения.
Это был ребёнок в цветастом платье. Хотя волосы и одежда были в беспорядке, это не могло скрыть его изысканной красоты — словно вырезанный из пудры и нефрита1, с первого же взгляда было ясно, что он из знатной семьи.
Присмотревшись внимательнее, можно было понять, что это мальчик, переодетый девочкой.
Маленький Дянься? Откуда он? В нынешней династии Великая Ся тех, кого можно называть Дянься, было не так уж много…
— А это… — Чу Чжао указала на пожилую женщину позади.
Собственно, она и сама не знала, кто это…
Пожилая женщина спрыгнула с лошади и поклонилась Чжун Чжанжуну:
— Заместитель командующего Чжун.
Чжун Чжанжун посмотрел на эту женщину в цветастой одежде и таком же платке, с белым добродушным лицом, которая заговорила мужским голосом. Что ж, это тоже было маскировкой.
— Вы… — Он насторожился.
— Заместитель командующего Чжун, — произнёс Ци-гунгун. — Я Ци Сюань, что подле Его Величества. Ты ещё помнишь меня?
Подле Его Величества? Чжун Чжанжун опешил, вгляделся в лицо евнуха и внезапно прозрел:
— Вы — Ци-гунгун!
В глазах Ци-гунгуна заблестели слёзы:
— Именно, это старый слуга. Заместитель командующего Чжун, мы не виделись много лет.
«Много лет», — вздохнул про себя Чжун Чжанжун. Прошло почти двадцать лет.
— Ци-гунгун, вы так постарели, — вырвался у него вздох.
Ци-гунгун улыбнулся:
— А тот сорванец, что разбил любимую вазу Его Величества и спрятал осколки, усевшись на них сверху, превратился в грубого вояку.
При упоминании о былых проказах Чжун Чжанжун усмехнулся. Былое… эх, былое лучше и не поминать. Он вернулся к реальности и посмотрел на ребёнка перед Чу Чжао:
— Так значит, это…
Выражение его лица стало изумлённым — он уже догадался.
Ци-гунгун кивнул, и лицо его омрачилось печалью:
— Это сын наследного принца.
Теперь его следовало называть «сиротой наследного принца».
— Что же всё-таки произошло? — встревоженно спросил Чжун Чжанжун.
— Как обстоят дела?
Сяо Сюнь встал и посмотрел наружу.
Те Ин уже извёлся от нетерпения:
— Почему до сих пор нет вестей? Чу Лань действует слишком медленно.
— Возможно, ему нужно всё хорошенько обдумать, — произнёс Сяо Сюнь. — В конце концов, на него впервые в жизни возложили такие большие надежды.
— Дянься всё ему так ясно объяснил, — проворчал Те Ин и снова взмолился: — Дянься, позвольте мне пойти.
Сяо Сюнь всматривался в ночную тьму. Какой бы глубокой она ни была, ей суждено рассеяться; сейчас стало уже немного светлее, чем прежде.
Из императорского дворца тоже не было известий.
Впрочем, если дела снаружи будут улажены, отсутствие новостей из дворца не будет иметь значения.
У императора не останется иного выбора.
— Хорошо, — кивнул он. — Ступай.
Те Ин только собрался уходить, как в комнату стремительно вошёл Нин Кунь:
— Дянься, прибыли вести из дворца.
Из дворца? Если шицзы вызывают во дворец, Те Ин ни за что не уйдёт. Он поспешно остановился и встал подле Сяо Сюня, наблюдая, как Нин Кунь вводит человека.
Пришедший выглядел измождённым, его одежда была запятнана кровью — очевидно, вынести весть из дворца было непросто.
— Дянься. — Он извлёк из-за пазухи свиток. — Это Тайфу Дэн И передал для Дянься.
Дэн И, Тайфу Дэн И.
Сяо Сюнь и остальные, услышав это именование, изумились.
Они полагали, что для Дэн И было бы уже неплохо просто охранять ворота во внутреннем дворце, но никак не ожидали, что он в один миг взлетит до звания тайфу. Этот титул, несомненно, был пожалован совсем недавно.
— Этот Дэн И и впрямь силён, — заметил Сяо Сюнь. — Сумел-таки добиться доверия Его Величества.
Нин Кунь снова вздохнул:
— У ван-е мудрый взор, распознающий людей.
— Я уступаю в этом отцу-ван-е, — отозвался Сяо Сюнь.
Пообщавшись с Дэн И, он понял, что этот мелкий чиновник непрост, но не думал, что тот способен так неустанно и суетливо преследовать личную выгоду, чтобы достичь положения тайфу.
Вспомнив, как отец раз за разом осыпал Дэн И золотом, он признал его мудрость предвидения.
Он невольно снова подумал об отношении отца к Чу Чжао, о том, как тот неоднократно выражал надежду на их брак. Ценил ли он Чу Линя или же саму девицу Чу Чжао?
Неужели эта Чу Чжао способна на то же, что и Дэн И?
— Дянься, — поторопил его Нин Кунь. — Скорее посмотрите, что там.
Свиток был ярко-жёлтого цвета — священный указ.
Пришедший добавил:
— Тайфу Дэн И сказал, что как только Дянься разошлёт указ, он лично прибудет, чтобы сопроводить Дянься во дворец.
Эти слова… не сулили ничего хорошего.
Сяо Сюнь слегка нахмурился, принял свиток и развернул его.
Это действительно был священный указ, скреплённый большой императорской печатью.
Но содержание…
Едва взглянув на него, Сяо Сюнь, который обычно никогда не выказывал ни сильной радости, ни гнева, пришёл в неописуемую ярость и с силой швырнул указ на пол.
— Подлец заслуживает смерти!
- Словно вырезанный из пудры и нефрита (粉雕玉琢, fěn diāo yù zhuó) — описание очень красивого, изящного ребёнка. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
