В последние годы император не слишком занимался государственными делами.
Во-первых, здоровье его пошатнулось, и дух ослаб; во-вторых, два принца уже выросли, и им были поручены дела.
Особенно после того, как был назначен наследный принц, который стал ведать государственными делами, император почти перестал принимать сановников.
Однако глава ведомства Лян был старым придворным чиновником, а за его спиной стоял род Ян, поэтому он пользовался немалым уважением в глазах государя, и в его вызове во дворец не было ничего удивительного.
Чу Лань, услышав об этом, даже почувствовал облегчение. Глава ведомства Лян непременно должен сурово проучить этого мелкого помощника Дэна.
Вскоре глава ведомства Лян вернулся, но лицо его было мрачным, а на плече действительно виднелись следы чая, будто его кто-то облил.
Кто посмел облить чаем главу ведомства Лян?
Чу Лань не удержался и уставился на плечо главы ведомства Лян. Заметив его взгляд, тот выказал некоторое раздражение, но в следующий миг сдержался и первым поприветствовал его:
— Чу-лао-е долго ждал, — и осведомился, по какому тот делу.
Чу Лань рассказал о деле Чу Чжао, красочно расписав, насколько дерзко вёл себя Дэн И, и с ненавистью проговорил:
— Эта девчонка совершила проступок, и проучить её может только Лян-лао-е. С чего это он вздумал совать свой нос не в своё дело? Кем он себя возомнил?
Лицо главы ведомства Лян помрачнело, но он не стал немедленно звать управляющего ведомством начальника дворцовой стражи. Помолчав мгновение, он произнёс:
— Чу-лао-е слишком беспокоится. Ни Дэн И не может проучить Чу-сяоцзе, ни я. Это всего лишь забавы юных дочерей; нам с тобой, как родителям, довольно будет побранить их, а кормилицы пусть получше обучают их правилам приличия.
Чу Лань опешил. Что это значит? Когда шум только начался, глава ведомства Лян говорил совсем иначе, утверждая, что это вовсе не пустячное дело между детьми…
— Больше не упоминай об этом, — глава ведомства Лян, казалось, из последних сил сдерживал себя. — Всё в прошлом.
В прошлом? Чу Лань хотел было что-то возразить, но в этот момент стремительным шагом вошёл управляющий из усадьбы Лян и что-то прошептал главе ведомства на ухо. Чу Лань увидел, как лицо главы ведомства Лян словно окунули в чан с краской: оно несколько раз сменило цвет и под конец стало чёрным, словно дно котла1.
— Да как он смеет!.. — хотел было выкрикнуть тот, но в следующий миг сдержался и снова посмотрел на Чу Ланя. — Чу-лао-е, на этом всё, впредь не упоминай об этом. И нам с тобой лучше больше не встречаться.
Сказав это, он взмахнул рукавом и ушёл, словно больше не желал видеть Чу Ланя и мельком.
Больше не встречаться?
Означает ли это прощение или нет? Чу Лань так и остался стоять на месте, не зная, как реагировать.
Когда он вышел и сел в повозку, слуга подал ему письмо, сказав, что оно пришло от эр-лао-е.
Чу Лань вынул письмо и бросил его на столик.
— Что там написано? — поспешно спросила Цзян-ши.
Чу Тан уже протянула руку, взяла письмо и, вскрыв его, принялась читать матери:
— Дядя пишет, что дело о ссоре А-Чжао и Лян-сяоцзе уже улажено, просит нас не беспокоиться и больше не вмешиваться. В конце он благодарит нас за труды и извиняется за причинённые хлопоты.
Цзян-ши на мгновение замерла:
— Значит, на этом всё?
— Видимо, так. Если бы это было не так, то как бы А-Чжао вышла из тюрьмы и ещё осмелилась явиться в усадьбу Лян и говорить дерзко? — произнёс Чу Лань. — И этот глава ведомства Лян… С чего бы ему принимать такой вид при встрече со мной и говорить, что всё в прошлом? А услышав доклад слуги о Чу Чжао, он даже подавил гнев…
Услышав слова отца, Чу Тан протяжно вздохнула:
— Дядя и правда силён. Он в пограничном округе, горы там высоки, а император далеко2, а нам приходится и дальше расплачиваться за его вызывающее величие, которое навлекает на нас ненависть.
Цзян-ши в гневе хлопнула по столу:
— Хорошо, очень хорошо! Пусть эти отец и дочь творят что хотят, не заботясь о том, живы мы или нет.
Чу Лань ничего не ответил, лишь нахмурился, в душе чувствуя бессилие.
Что он мог поделать? Будучи старшим братом, он совершенно не мог управиться с этим младшим.
Чу Тан подала Чу Ланю чай и с любопытством спросила:
— Через кого же дядя нашёл выход? Неужели он смог надавить на Лян-лао-е?
Разве у дяди остались связи? Разве он не отрезал себе все пути ещё десять с лишним лет назад?
Чу Лань смотрел на чай и думал о чайном пятне на плече главы ведомства Лян…
Во дворце наследный принц увлекался военным делом, а Третий принц был заносчивым. Не то что чаем облить, они могли и ударить придворного, такое случалось. Однако стали бы наследный принц или Третий принц заниматься таким пустяком? Один был занят верховой ездой, стрельбой и упражнениями с каменными гирями, другой — чтением, и никого не ставил ни во что; им и дела нет до драки двух девчонок…
Во дворце был лишь один человек, которому нечем было заняться и который мог облить главу ведомства Лян чаем, — Его Величество.
Этот Чу Линь и вправду обратился за помощью к Его Величеству! Ведь договаривались же, что он прибережёт эту возможность, чтобы просить Его Величество пожаловать должность Чу Кэ!
Чу Лань топнул ногой, горестно вздохнул и швырнул чашку на пол.
— Неужели в нашей семье Чу только его дочь — человек? А мы все — никто? Он сам ищет смерти и не заботится о судьбе всего рода Чу!
Цзян-ши, видимо, тоже что-то поняла; в гневе и тревоге она принялась то утешать Чу Ланя, то проклинать Чу Линя.
Чу Тан давно привыкла к подобным сценам: с самого детства, стоило заговорить о втором дяде, отец и мать начинали жаловаться и злиться.
Что до старых бед, которые второй дядя навлекал на семью, она их на себе не ощущала. Как бы то ни было, с малых лет у неё не было недостатка в подругах. Она была умна, искусно владела цинем, шахматами, каллиграфией и живописью, умела красиво говорить; даже если кто-то и презирал её, она могла парой слов переубедить человека, да ещё и заставить остальных осуждать его…
Однако неприятности, в которые влипла Чу Чжао, смог разрешить второй дядя, о котором столько лет ничего не было слышно.
Это означало, что у второго дяди всё ещё были связи.
Если бы связи второго дяди пошли на неё, это было бы подобно цветам на парче3.
Жаль, что они тратятся на Чу Чжао. Какая растрата…
В семье Чу Ланя царило дурное настроение, но в семье главы ведомства Лян дела обстояли ещё хуже.
Янь-ши негодовала, Лян-сяоцзе утирала слёзы. Насилу дождавшись возвращения главы ведомства Лян, они не успели даже начать жаловаться, как были оборваны на полуслове.
— Довольно, я уже всё знаю.
Увидев лицо мужа, Янь-ши вздрогнула, а затем заметила его плечо. Женщины внимательны к мелочам: хотя пятно уже подсохло, она сразу поняла, что это чай.
— Что с тобой? — спросила она. — Почему одежда грязная?
С этими словами она подошла, чтобы вытереть пятно и помочь ему сменить чиновничье одеяние.
Накопившуюся ярость глава ведомства Лян мог теперь свободно выплеснуть дома; он грубо оттолкнул жену:
— Его Величество облил!
Янь-ши замерла на месте, Лян-сяоцзе перестала плакать и с побледневшим лицом уставилась на отца.
Служанки и невольницы в комнате тоже оцепенели; одна из них, придя в себя, поспешила увести всех прочь и закрыть двери.
— Лао-е, что случилось? — дрожащим голосом спросила Янь-ши. — Ты… в какую беду ты впутался?
Его Величество уже долгое время не вмешивался в дела двора.
— Уж не род ли Чжао нашептал на тебя клевету?
Видя, как напуганы жена и дочь, глава ведомства Лян покачал головой:
— Не бойтесь, ничего страшного. Это не имеет отношения ни к роду Чжао, ни к Третьему принцу, ни к наследному принцу. Всё из-за этой Чу Чжао. Его Величество спросил меня, почему я, чьи внуки скоро уже бегать начнут, обижаю маленькую девочку, а затем облил меня чаем и назвал никчёмным.
Из-за этой Чу Чжао? Янь-ши и Лян-сяоцзе застыли, думая, что ослышались.
— Его Величество знает о Чу Чжао? — запинаясь, спросила супруга.
Глава ведомства Лян усмехнулся:
— Откуда Его Величеству знать о ней? Всё дело в Чу Лине. Чу Линь наверняка подал жалобу прямо Его Величеству.
Янь-ши не знала, стоит ли ей испытать облегчение или ещё больше встревожиться:
— Чу Линь… он посмел…
— Что тут удивительного, — глава ведомства Лян сел, и после долгого вздоха тяжесть на его сердце немного поутихла. — В те годы он мог ругаться, тыча пальцем в нос Его Величеству. Что ему стоит подать на меня жалобу?
Янь-ши тихо проговорила:
— То, что он подал жалобу, не удивительно. Удивительно то, что Его Величество его выслушал.
И не просто выслушал, но ещё и отчитал главу ведомства Лян.
Лицо главы ведомства Лян потемнело:
— Полагаю, дело не только в Чу Лине. Наверняка Чжао-гуйфэй возвела напраслину. В последнее время роду Чжао нужно слишком многое, они протягивают руки слишком далеко, и я им мешаю. Должно быть, Его Величество поверил клевете и выплеснул на меня своё недовольство.
Его Величеству не пристало распекать главу ведомства Лян, прикрываясь именем Чжао-гуйфэй, а ссора между детьми пришлась как нельзя кстати. С этой точки зрения всё выглядело разумно, однако тревога Янь-ши не утихала.
— Если вдуматься, в последнее время нам и правда не везёт. Род Чжао нацелился на тебя, лао-е, и даже род Ян ничем не может помочь, — сказала она. — Оговорили брак с семьёй Се, а они вдруг пошли на попятную.
Услышав это, Лян-сяоцзе склонила голову и продолжила утирать слёзы. Лицо главы ведомства Лян снова омрачилось.
На самом деле в эти дни у домочадцев было дурное настроение вовсе не из-за той Чу Чжао. То, что Чу Чжао ударила Лян-сяоцзе — так ведь это Чу Чжао и семья Чу опозорились, выставив себя на показ, а они сами ничего не потеряли. Напротив, это послужило лишь удобным предлогом, чтобы скрыть другие дела, дабы их не расправляющиеся от тревоги брови не вызывали у людей догадок и расспросов.
— Где это видано, чтобы творилось подобное безрассудство, — сказал он. — Я напишу письмо Се-сань-гунцзы и спрошу, почему он нарушает собственные слова? Семья Се должна дать нам объяснение.
Сказав это, он хлопнул по столу.
— С родом Ян и родом Чжао ещё можно смириться, но род Се ещё не стал братом императрицы.
- Чёрный как дно котла (黑漆漆如同锅底, hēi qī qī rú tóng guō dǐ) — образное описание лица человека, находящегося в крайней степени гнева. ↩︎
- Горы высоки, а император далеко (山高皇帝远, shān gāo huáng dì yuǎn) — идиома, означающая, что центральная власть бессильна в отдалённых регионах. ↩︎
- Цветы на парче (锦上添花, jǐn shàng tiān huā) — идиома, означающая приукрашивание и без того прекрасного, добавление совершенства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
