Гу Цинь смотрел, как она очищает кисть от туши. Его взгляд скользнул к написанным ею строкам. Поразмыслив, он спросил с лёгкой неуверенностью в голосе:
— У Лэянь появился возлюбленный?
Шэнь Чжили опустила рукава и тихо ответила:
— Да.
Он замер, а затем спросил:
— Из какого он рода?
Она промолчала, лишь опустив голову и рассматривая свиток на столе.
Гу Цинь прошёлся по комнате, нахмурив брови.
— Несколько дней назад императрица и несколько старейших сановников из Секретариата обсуждали выбор главной супруги для наследного принца. Ты…
Лицо Шэнь Чжили мгновенно омрачилось. Она прервала его:
— Благодарю императрицу и канцлера за то, что так высоко ценят Лэянь. Но вы, канцлер, разве не подумали, что наследный принц — не тот, кем можно управлять в таких вопросах? Вместо того чтобы говорить об этом со мной, не лучше ли спросить у самого наследного принца, что он думает?
Не ожидая такой реакции, он недовольно нахмурился.
— Вы с наследным принцем росли вместе. То, что все так думают, не лишено оснований…
Она холодно усмехнулась:
— Канцлер тоже видел, как я росла с самого детства. Если следовать этой логике, что же тогда между нами?
— Вздор! — воскликнул Гу Цинь, его лицо вспыхнуло гневом. — Как можно бросаться такими словами?
Шэнь Чжили резко опустила рукава и, отвернувшись, направилась к выходу. Её глаза покраснели. Сдержавшись, она произнесла севшим голосом:
— Я сказала всё, что хотела сказать канцлеру. Задерживаться дольше неудобно. Прошу вас, берегите себя.
Не в силах слышать больше ни слова, она выбежала за дверь.
На кончиках её пальцев всё ещё ощущалось тепло его кисти, в ладонях смутно витал аромат алой туши.
Трава под ногами стелилась по подолу её платья. Лишь цвет персика в пустоте, и нет ответа.
В двадцать четвёртом году эры Цяньдэ, в восемнадцатый день четвёртого месяца, начались экзамены Министерства ритуалов для женщин-цзиньши. На семи улицах к северу от Высшей школы, что у Южных Воробьиных ворот, и к востоку от экзаменационного двора был введён комендантский час: днём запрещался проезд экипажей, ночью — проход пешеходов.
Через три дня кандидаты покинули экзаменационный двор. Главный экзаменатор Гу Цинь вместе с другими чиновниками, согласно обычаю, был заперт во дворе для проверки работ. Всеми делами Секретариата в это время управлял правый канцлер Сюй Тин.
Пятого числа пятого месяца были объявлены результаты. Первое место в списке заняла цзеюань северного округа Чаоань, Мэн Тинхуэй, которой был присвоен титул хуэйюаня1 данного экзамена.
Новость эта менее чем за полдня облетела всю столицу, вызвав всеобщее изумление. Никто не ожидал, что Мэн Тинхуэй, которой, по слухам, просто «крупно повезло» на областных экзаменах, сможет снова занять первое место на столичных.
Поползли самые разные толки: одни называли её земным воплощением звезды Вэньцюй, другие — баловнем судьбы. Но что бы ни говорили, почти все с нетерпением ждали дворцового экзамена, что должен был состояться через полмесяца.
Сможет ли эта Мэн Тинхуэй одержать победу и на дворцовом экзамене, став первым в истории династии Великой Пин женщиной-цзиньши, удостоенной звания саньюань цзиди2?
Наступила ночь. У экзаменационного двора Министерства ритуалов было пустынно, но во внутреннем дворе горели свечи. Сквозь бумажные окна виднелись силуэты чиновников, всё ещё занятых работой.
Гу Цинь, отдавая распоряжения запечатывать свитки и вносить их в реестр, спросил у стоявшего рядом чиновника из Приказа по делам вассальных государств:
— Почти полмесяца я провёл взаперти в этом дворе и совсем не знаю, какую тему для эссе на дворцовом экзамене обсуждали в Секретариате и Канцелярии. Её уже представили на рассмотрение императрице?
Чиновник покачал головой.
— Вчера ещё нет. Не знаю, представили ли сегодня.
Гу Цинь с сомнением нахмурился.
— Ещё нет? В прошлые годы к этому времени тема уже была утверждена, и Великие Секретари запечатывали её в ларец. Почему в этом году такая задержка?
Окружающие лишь покачали головами, показывая, что им ничего не известно.
Внезапно у дверей раздался молодой мужской голос:
— Беспокою вас так поздно. Позволит ли канцлер Гу мне войти?
Гу Цинь обернулся и, увидев вошедшего, поспешил ему навстречу, собираясь отвесить глубокий поклон.
— Не знал о визите Вашего Высочества, ваш слуга не встретил вас подобающим образом.
Ин Гуа протянул руку, помогая ему выпрямиться.
— Это был порыв. Я возвращался из Шести министерств, и когда экипаж проезжал мимо, я увидел, что в экзаменационном дворе всё ещё горит свет. Подумал, что канцлер Гу, должно быть, запечатывает работы, и решил заглянуть.
Гу Цинь поспешно посторонился.
— Прошу Ваше Высочество на почётное место.
Но тот не сел, а подошёл к столу, бегло окинул его взглядом и, обернувшись, спросил:
— Хотел бы я взглянуть на эссе Мэн Тинхуэй, занявшей первое место на экзамене Министерства ритуалов. Возможно ли это?
Лицо Гу Циня слегка напряглось. Помолчав, он тихо ответил:
— Простите, Ваше Высочество, но это против правил.
Ин Гуа взглянул на чиновников из Приказа по делам вассальных государств, а затем снова на Гу Циня.
— Канцлер Гу ещё не знает. На этот раз касательно дворцового экзамена есть указ императрицы: она поручила мне провести его от её имени.
Гу Цинь сначала замер, а затем, побледнев от изумления, лишь смог пролепетать:
— Это… это… — Спустя мгновение он добавил: — …ваш слуга и впрямь не знал об этом.
В его голове вихрем пронеслись мысли.
Тех, кто успешно сдал экзамен, который принимала лично императрица, всегда называли «учениками Сына Неба». Теперь же она поручает это наследному принцу. Это значит, что она действительно решила отречься от власти и передать ему правление.
Если так, то женщины-цзиньши этого года станут первыми приближёнными чиновниками наследного принца после его восшествия на престол, и на них ляжет огромная ответственность.
Гу Цинь мысленно горько усмехнулся, но на лице его не дрогнул ни один мускул. Он повернулся и велел чиновнику принести уже запечатанные свитки с эссе. Найдя работу Мэн Тинхуэй, он двумя руками протянул её наследному принцу.
— Раз уж Ваше Высочество будет проводить экзамен от имени императрицы, то взглянуть не возбраняется.
Ин Гуа взял свиток, отошёл в тень, сорвал печать и принялся читать. Сначала он вчитывался в каждую строку, затем быстро пробежал глазами ещё раз. В его взгляде появилась тень. Он повернулся к Гу Циню:
— Принесите мне эссе пяти лучших кандидатов из списка.
Гу Цинь кивнул, и несколько чиновников поспешно нашли и подали нужные работы.
Прочитав их все, Ин Гуа помрачнел. Он поднял глаза на Гу Циня.
— Эссе Мэн Тинхуэй написано неплохо, но я не вижу, чем оно настолько лучше работ остальных. Почему же вы, канцлер Гу, присудили ей звание хуэйюаня?
Гу Цинь хотел было ответить, но тот добавил, и в голосе его прозвучали холодные, обвиняющие нотки:
— Не потому ли, что перед экзаменом ей удалось передать прошение в вашу резиденцию?
Гу Цинь слегка склонил голову.
— Ваш слуга действительно получил её прошение. Но принесла его не она, а Шэнь Чжили.
Услышав это, Ин Гуа резко обернулся, его брови взлетели вверх.
— Это правда?
Гу Цинь кивнул.
— Разве осмелится ваш слуга обманывать Ваше Высочество? Эссе Мэн Тинхуэй, может, и не превосходит работы других, но в искусстве обхождения она куда искуснее. В своё время императрица издала указ, предписывающий не скрывать имена на экзаменах Министерства ритуалов, дабы шире отбирать таланты. А раз так, то и судить следует не только по сочинениям. По моему мнению, человек, за которого сама Шэнь Чжили готова лично просить в моей резиденции, не будет посредственностью при дворе.
Пальцы Ин Гуа, державшие свиток, сжались. Он снова опустил взгляд на имя, написанное на бумаге, и на его переносице залегла складка.
Спустя долгое время он положил свиток на стол, но ничего не сказал.
Гу Цинь, подумав, добавил:
— Что же до высоты таланта и качества сочинения, Ваше Высочество сможете судить об этом после дворцового экзамена.
Он медленно кивнул и, заложив руки за спину, собрался уходить.
— Ваше Высочество, — окликнул его сзади Гу Цинь и, когда тот остановился, поспешно добавил: — Ваш слуга только что слышал, что тема для дворцового экзамена ещё не была представлена Секретариатом на утверждение императрице.
Ин Гуа, обернувшись вполоборота, тихо ответил:
— В указе императрицы сказано, что тему для этого экзамена определю я.
Гу Цинь снова замер в изумлении. Лишь спустя мгновение он пришёл в себя.
— Осмелюсь спросить Ваше Высочество, не могли бы вы ознакомить вашего слугу с выбранной темой?
Но тот покачал головой. По его лицу было видно, что он не расположен обсуждать этот вопрос.
— В день дворцового экзамена, канцлер Гу, вы всё узнаете.
- Хуэйюань (会元 / huìyuán) — высший ранг, присуждаемый кандидату, занявшему первое место на столичном экзамене (экзамене Министерства ритуалов).
↩︎ - Саньюань цзиди (三元及第 / sān yuán jí dì) — дословно «трижды первый». Высшее достижение для учёного в имперском Китае — занять первое место на всех трёх уровнях государственных экзаменов: провинциальном (цзеюань), столичном (хуэйюань) и дворцовом (чжуанъюань).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
