Услышав эти слова, Шэнь Чжили вдруг холодно усмехнулась и сказала:
— Господин первый министр явно всем сердцем предан наследному принцу, так почему же в устах других вы стали упрямцем, сколачивающим фракции и покрывающим своих приспешников? Лэянь действительно от природы глупа, осмелюсь просить господина просветить меня.
Гу Цинь с ледяным лицом промолчал. Он сидел, подогнув ноги, а спустя долгое время снова взглянул на нее, нахмурился и тихо вздохнул:
— У тебя все еще детский нрав.
Она продолжала стоять, не желая отступать ни на шаг.
Тогда он закрыл книгу и спросил ее:
— Слышала ли ты о том, как в двенадцатый год эпохи Дали прошлой династии государыня и Пин-ван сыграли каждый свою свадьбу?
Шэнь Чжили подняла голову, не понимая, почему он вдруг заговорил об этом, и лишь машинально ответила:
— В детстве я, конечно, слышала об этом от отца и матери, а также читала в тех неофициальных хрониках, которые отец написал ради забавы.
В те годы Пин-ван еще не был Пин-ваном, а тогдашний государыня не была нынешней императрицей.
Пин-ван тогда был тем самым потрясшим Поднебесную императором Дунси, что с копьем наперевес на коне сотрясал железные стены пяти государств. Всю свою храбрость и нежность он отдал лишь государыне, однако в двенадцатый год эпохи Дали он отправил посла просить руки девушки из императорского рода, чтобы сделать ее своей императрицей. И именно он, Гу Цинь, был тем самым послом, отправленным Пин-ваном. А менее чем через полгода и государыня провела в своей стране церемонию великого бракосочетания, взяв в императорские супруги тогдашнего придворного лекаря академии Ханьлинь и главу Дворцового управления Нин Мо.
Хотя она лично не присутствовала на тех великолепных празднествах, она могла представить, что последовавшие одно за другим бракосочетания двух правителей стали грандиозным событием, потрясшим Поднебесную.
Гу Цинь, заметив ее сомнения, продолжил:
— Знаешь ли ты, что хотя государыня и Пин-ван вступили в брак в один и тот же год, Пин-ван лично издал указ и отправил посла просить руки девушки из императорского рода, в то время как государыня была принуждена к этому сановниками двора и поступила так от безысходности? Знаешь ли ты, что среди тех, кто тогда возглавил чиновников, подавая меморандумы и вынуждая государыню вступить в брак ради блага государства, был и Ляо Цзюнь, которого при дворе называли мудрым канцлером прошлой династии, посмертно удостоенный титула Ляо Вэньчжун-гуна?
Слушая, как он перечисляет эти дела минувших дней, не проронив ни слова о нынешней ситуации при дворе, Шэнь Чжили недоумевала все больше. Нахмурившись, она долго и напряженно думала, пока в голове вдруг не прояснилось, словно она смутно уловила какую-то нить.
Он же больше не смотрел на нее, устремив взгляд вдаль за окно:
— Пин-ван в те годы взошел на престол в пятнадцать лет, а в шестнадцать взял власть в свои руки. Решая вопросы жизни и смерти, он полагался лишь на собственное суждение. За более чем десять лет его правления никто при дворе не смел пойти против его воли. Государыня же с тех пор, как взошла на престол в четырнадцать лет, опиралась на сановников покойного императора. Старые сановники Двух управлений во главе с господином Ляо, хотя и помогали ей усмирять фракционную борьбу и управлять государством, разве не связывали ее по рукам и ногам на каждом шагу в те годы, прежде чем твой отец обрел влияние при дворе?
Она пристально смотрела на него:
— Господин первый министр…
Хоть она и не договорила, в душе она уже поняла, что он имел в виду.
Гу Цинь криво усмехнулся, его голос понизился:
— Кто такой наследный принц? Разве он может не знать о тех событиях? Боюсь, искусство быть правителем и суть фракционной борьбы он понимает лучше, чем нынешние старые сановники!
Он сделал паузу и продолжил:
— Я, Гу Цинь, всю жизнь предан государству. Даже когда Пин-ван в те годы предпочел отдать всю Поднебесную в руки одной государыни, я не смел роптать, и уж тем более сейчас я не совершу предательства по отношению к наследному принцу! Что касается различных беззаконий Восточной фракции, хоть я и могу устранить их ради наследного принца, но как я посмею сделать это вместо него? Если я усмирю Восточную фракцию вместо принца, то вся Поднебесная будет знать лишь о мудрости первого министра Гу, но не о стратегии наследного принца. Как же я могу повторить ошибку господина Ляо по отношению к государыне?
Шэнь Чжили поджала губы и тихо сказала:
— Поэтому господин первый министр предпочитает отказаться от славы мудрого сановника, чтобы дать наследному принцу возможность взять власть в свои руки? Но ведь вы — не Ляо Вэньчжун-гун. Даже если вы сейчас поможете наследному принцу навести порядок в государственных делах, в будущем, когда он взойдет на престол, вы точно не станете связывать его в политических и военных делах так, как это делал господин Ляо. Зачем же вы так несправедливы к себе?
Гу Цинь бросил на нее острый взгляд:
— Наивно! — Постучав пальцем по краю стола, он спросил: — Позволь узнать, почему наследный принц так близок с твоим отцом?
Она слегка приподняла брови, подумала и ответила:
— Потому что мой отец — наставник наследного принца, принц с детства часто находился рядом с ним.
Но Гу Цинь покачал головой и равнодушно произнес:
— Потому что твой отец, получив титул Великого наствника, перестал вмешиваться в дела двора. Если бы твой отец по сей день обладал полномочиями заместителя первого министра, наследный принц ни за что не был бы с ним так близок!
Шэнь Чжили с изумлением посмотрела на него.
Гу Цинь продолжил:
— Чего издревле больше всего боятся правители, и в чем они наиболее искусны? Посмотри, как безжалостен наследный принц сейчас к чиновникам Восточной фракции. Это потому, что в последние годы влияние Восточной фракции стало слишком велико, а я заслужил слишком много похвал в обсуждениях при дворе. Если бы сейчас влияние Западной фракции было сильнее, наследный принц точно так же придрался бы к ненадлежащим поступкам Фан Кая. Искусство баланса власти — наследный принц понимает его предельно ясно. Ты думаешь, что, сказавшись больным и не участвуя в управлении государством, я лишь хочу помочь наследному принцу утвердить свой авторитет? Разве я не исхожу также из собственных интересов! Если я усмирю фракционную борьбу и наведу порядок в государственных делах, моя слава мудрого министра разнесется повсюду, а две фракции перестанут бороться, то что принц будет использовать, чтобы уравновесить меня, и как он сможет снова доверять мне? Баланс императорской власти, взлеты и падения двух фракций — это не то, что можно решить одним махом. Вспомни хотя бы дело монахов и монахинь в Чаоани, потрясшее Поднебесную одиннадцать лет назад. Насколько безудержным тогда было влияние Западной фракции? И сколько чиновников, вовлеченных в то дело, были сторонниками Фан Кая? Дрогнула ли тогда рука наследного принца? А теперь посмотри, насколько принц близок с Фан Каем — кто бы мог подумать об этом в те годы?
Лицо Шэнь Чжили несколько раз менялось в цвете, она не могла вымолвить ни слова.
Гу Цинь посмотрел на нее, и в его взгляде явственно читалась снисходительность старшего поколения:
— Если ты думаешь, что наследный принц не желает бесконечной борьбы двух фракций при дворе, то ты глубоко ошибаешься. Если сказать, кто при дворе больше всего желает видеть непрекращающуюся борьбу двух партий, то это, несомненно, сам наследный принц!
У нее перехватило горло. Она не ожидала, что Гу Цинь так откровенно расскажет ей о том, что у него на сердце, и еще меньше ожидала, что его слова окажутся такими пугающе глубокими. В этот момент она лишь почувствовала свою дерзость и опрометчивость — как она посмела явиться к нему и упрекать за мнимую болезнь. Прикусив губу и промолчав некоторое время, она сменила тему:
— Знает ли господин первый министр о назначении Мэн Тинхуэй?
Гу Цинь медленно кивнул.
Видя, что он никак не реагирует, Шэнь Чжили слегка удивилась и снова спросила:
— Многие при дворе говорят, что этот поступок наследного принца неуместен. Разве господин первый министр не собирается подать доклад, чтобы убедить принца передумать? В конце концов, из-за этого репутация Мэн Тинхуэй в столице упала на самое дно…
Гу Цинь пристально посмотрел на нее и перебил:
— Хотя действия наследного принца порой кажутся безудержными и своевольными, по своей натуре он осторожен и осмотрителен. Он ни за что бы не стал попирать государственные порядки до такой степени лишь из-за одной женщины.
Она опустила глаза и немного подумала:
— Тогда почему же?
Лицо Гу Циня потемнело, и лишь спустя долгое время он тихо ответил:
— Откуда мне знать, что на уме у наследного принца?
Шэнь Чжили больше ничего не сказала. Повернувшись, она принесла красную шкатулку для еды, поставила ее перед ним на стол и, открыв, слегка улыбнулась:
— Видя, что господин долго не выходит из дома, Лэянь специально приготовила для вас несколько блюд, но, боюсь, они уже остыли.
Он посмотрел на шкатулку с едой, его взгляд надолго задержался. В конце концов, он подобрал рукав, взял палочки и, молча попробовав кусочек, произнес:
— Не остыли.
Ее сердце дрогнуло, она опустила глаза и склонила голову.
За окном лепестки персикового цвета касались подоконника. Весна в сердце и толика скрытой сдержанности сливались воедино, наполняя комнату густым ароматом глубоких чувств, но никто этого не понимал.
В сумерках щебетание птиц во дворце стихло. Несколько прядей красных облаков, мягких и прозрачных, обвивали углы дворцовых крыш.
Перед Восточным дворцом младший евнух торопливо спустился по ступеням, расплываясь в улыбке:
— Только что люди из Внутренних ведомств приходили во дворец, чтобы осведомиться о правилах церемонии внутреннего отречения, а затем служители Ведомства императорских одеяний снимали мерки с наследного принца для парадного императорского облачения и короны. Они ушли лишь сейчас, госпоже Мэн пришлось долго ждать.
Услышав голос, Мэн Тинхуэй обернулась. С улыбкой в глазах она подняла руку и передала ему два доклада:
— Прошу вас, гунгун, передать это наследному принцу, я не буду входить во дворец и беспокоить его.
Однако евнух отступил в сторону, уступая дорогу:
— Наследный принц издал указ, повелевая Мэн Тинхуэй предстать перед ним.
Она невольно опешила.
Изначально она по его приказу составила подробный доклад по делу Ван Ци. И хотя не было необходимости приносить его лично, она специально пришла в Восточный дворец, так как хотела увидеть принца. Однако, услышав, что он занят делами предстоящей церемонии, она не хотела занимать его и без того скудное время для отдыха. И когда она уже собиралась уйти, она никак не ожидала, что он повелит ей войти.
Ей ничего не оставалось, кроме как забрать документы и последовать за евнухом вверх по ступеням в зал.
Войдя внутрь, она сразу увидела в центре длинный стол из красного дерева, на котором были аккуратно разложены синее ритуальное облачение, парадный передник, нижняя рубаха, кушак, шелковая перевязь, нефритовый меч, пояс с вышитыми драконами, красные туфли… Каждая вещь была украшена сложными узорами, расшита золотом и жемчугом, от чего сразу рябило в глазах.
Только сейчас она ясно и отчетливо осознала, что он действительно скоро взойдет на престол и станет императором.
— Мэн Тинхуэй.
Раздался спокойный голос со стороны главного кресла.
Она пришла в себя, подняла глаза и, увидев, что он пристально смотрит на нее, поспешно подошла ближе:
— Ваше Высочество.
Хотя её тон был ровным, в душе уже поднялись стремительные волны. В голове всплыла та ночь в темном переулке, когда он трижды подряд назвал её по имени, и каждое слово проникало в самую кровь, терзая сердце и сводя её с ума.
С той ночи это был первый раз, когда они остались наедине.
Её лицо невольно начало заливаться румянцем.
Не услышав ответа, она сделала еще несколько шагов вперед и протянула первый доклад:
— Это документ, который Ваше Высочество велели мне составить. — Затем она достала еще один и добавила: — А это прошение вашей подданной с благодарностью за милость и отказом от должности.
Ин Гуа опирался руками на стол, его взгляд был глубоким и темным:
— Неужели ты считаешь, что я возвысил тебя недостаточно высоко, раз просишь об отставке?
Она прикусила губу, но все равно не смогла сдержать тихий смех:
— Ваше Высочество шутит. — Подняв глаза и встретившись с ним взглядом, её сердце снова затрепетало. Она тихо сказала: — Разве Ваше Высочество не слышали слухи в столице? Мои заслуги ничтожны, как я могу принять такое повышение?
Он не взял ее доклады, лишь произнес:
— То, что я дарую, как ты смеешь не принять?
Она потеряла дар речи, не в силах возразить на эти властные слова, но в то же время они глубоко тронули ее сердце. Почувствовав легкую неловкость, она перевела взгляд на парадное облачение на деревянном столе и сменила тему:
— Правила церемонии отречения государыни и восшествия Вашего Высочества на престол уже утверждены?
Он кивнул, встал, подошел к тому самому столу с одеждой, небрежно взял нефритовый меч и, приподняв бровь, произнес:
— Всего лишь громоздкие церемониальные формальности.
Она последовала за ним, с улыбкой спросив:
— Осмелюсь спросить, кого в итоге назначили на должность сановника, возглавляющего процессию, на вашей церемонии?
С момента основания династии и до наших дней не было прецедента внутреннего отречения. На этот раз церемонии отречения государыни и восшествия на престол наследного принца будут проводиться одновременно. Это заставило чиновников Министерства церемоний действовать с крайней осторожностью. В последние дни они трудились до изнеможения, планируя все детали, боясь, как бы не случилось какой-нибудь ошибки.
Роли для всех групп дворцовых слуг, императорской стражи, министров и всех гражданских и военных чиновников были последовательно утверждены, и лишь на должность сановника, возглавляющего процессию на церемонии восшествия принца на престол, так и не был выбран кандидат.
По правилам, эту роль должен был исполнять доверенный евнух наследного принца, но принц никогда не сближался с евнухами, поэтому отверг предложение Министерства церемоний, сказав, что выберет человека лично. Но даже если он будет выбирать сам, это должен быть близкий и доверенный сановник. Однако, оглядев весь двор, кроме Великого наставника Шэнь Чжишу, никого нельзя было назвать доверенным лицом наследного принца, а тот сейчас находился в Цинчжоу и никак не мог присутствовать.
Золото и жемчуг на столе мерцали в полумраке. Он подцепил пальцем пояс с драконами и равнодушно произнес:
— Тебя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Вот это да))) Зависть – страшная штука, волнительно за главную героиню 😨