Слегка поведя глазами с рассеянным взором, Сяо Хуаян небрежно произнес:
— К чему спешка? Как ты думаешь, почему Бися до сих пор не приказал немедленно казнить моего двоюродного дядю?
— Кан-ван-дянься служил Бися целых двадцать лет. Боюсь, в его руках немало доказательств дел, которые он проворачивал для Его Величества, — вполголоса ответил Тянь Юань.
— Это лишь одна причина, — Сяо Хуаян поднял глаза, и его взгляд упал на бонсай из листьев Пинчжун, стоящий у окна. — Вторая куда важнее. Вина Кан-вана в тайном изготовлении оружия доказана, но какова была его цель? Я-то знаю, что он исполнял волю Бися, но другие не знают и не смеют даже помыслить об этом. Если Бися хочет полностью покончить с этим делом, чтобы стотысячные чиновники перестали копаться в нем и пытаться докопаться до сути, он должен дать им объяснение.
На столике для цветов, где стоял бонсай, лежали три опавших листа. Сяо Хуаян встал, подошел ближе, поднял один из них и принялся задумчиво растирать пальцами:
— Каждый хочет знать, на кого работал Кан-ван. Сейчас все пускают в ход свои таланты, не подозревая, что Бися лишь использует Кан-вана как приманку. Чем активнее кто-то будет прыгать сейчас, тем больнее упадет. Бися как раз не хватает «главного заговорщика», чтобы закрыть этот вопрос.
Сердце Тянь Юаня сжалось. Он не ожидал, что у Бися был столь глубокий умысел, и почтительно опустил голову, храня молчание.
Сяо Хуаян положил листок обратно:
— Листья в этом горшке засохли.
Сказав это, Сяо Хуаян вышел из теплого покоя. Снаружи стояло еще несколько горшков с листьями Пинчжун. Он осмотрел состояние ветвей каждого дерева: у одних подгнили корни, другие пересохли, третьи стояли в застоявшейся воде…
Сделав подробные записи, он отобрал три горшка, которые росли лучше всего, и велел Тянь Юаню:
— Пусть люди внимательно следят за удобрением и поливом этих трех горшков. Когда я покину столицу, передай Ю-Ю, как именно их нужно поливать.
— Слушаюсь, — серьезно отозвался Тянь Юань.
Он с малых лет следовал за тайцзы-дянься, но никогда не видел, чтобы тот был столь внимателен к кому-либо. В те времена никто не делал бонсаев из листьев Пинчжун. Дянься лично начал с выбора горшков и, не доверяя это дело никому другому, заботливо взращивал их, по крупицам изучая потребности деревьев в свете, ветре, удобрениях и воде.
И всё лишь из страха, что, если цзюньчжу заберет их и из-за неправильного ухода они засохнут и погибнут, это испортит ей настроение. Тянь Юань был потрясен до глубины души: оказывается, когда тайцзы-дянься хочет быть к кому-то добрым, он может достичь такого невероятного совершенства в мелочах.
Шэнь Сихэ не ожидала, что император Юнин окажется настолько бесстыдным, что решит подставить собственных сыновей, ожидая, пока кто-нибудь из них попадется в ловушку и возьмет вину на себя, чтобы окончательно перевернуть эту страницу. Поэтому она терпеливо ждала, когда амбициозные люди бросятся вперед, чтобы полностью сорвать с них маски.
Сяо Хуаян насквозь видел расчет императора Юнина, а потому не предпринимал никаких действий, выжидая более подходящего момента. Однако и он не предполагал, что развитие событий превзойдет его ожидания.
— Пятый брат, для кого Кан-ван всё это готовил? — Сяо Чанъин пришел в дом Синь-вана, чтобы обсудить случившиеся за день события.
— Нам не следует вмешиваться в это дело, — ответил Сяо Чанцин. Он был облачен в простые белые одежды и только что закончил чтение сутр, перебирая в руках чётки.
— Я… — Сяо Чанъин хотел что-то сказать, но осекся.
Сяо Чанцин взглянул на него мягким взором:
— Раз Кан-ван признан виновным, это больше не касается дворца северо-западного князя. Чжаонин-цзюньчжу и Сибэй-ван-шицзы — пострадавшие стороны, и в их делах больше не должно быть осложнений.
— Пятый брат, ты ведь знаешь, кто это… — у Сяо Чанъина закрались смутные подозрения.
Сяо Чанцин на мгновение опустил глаза, а затем посмотрел на него:
— Если я скажу, что это Бися, поверишь ли ты мне?
— Как это возможно?! — Сяо Чанъин в шоке вскочил с места. — Как это может быть Бися? Зачем Бися понадобилось тайно изготавливать оружие!
Весь мир принадлежит Бися. Если бы Бися захотел изготовить оружие, ему достаточно было бы одного росчерка кисти, чтобы издать указ и делать это совершенно открыто!
— Вытащить дрова из-под котла (1), — тихо проговорил Сяо Чанцин. — Наша династия завоевала мир на конях, и Бися стал девять-пять-чжи-цзунем (2) лишь благодаря военной поддержке в те времена, когда его силы были малы. Бися прекрасно понимает, насколько важна военная власть. Ныне военная власть в Поднебесной разделена на три части: первая — в руках ван Северо-Запада; вторая — у глав фаньчжэней во главе с Шунань-ваном; третья — у Бися в столичный регион.
Но даже эта власть в Цзинги распределена между несколькими великими семьями, имеющими военные заслуги. За каждой из них стоят взрослые принцы. Принцы растут день ото дня, и те, кто изначально был верен Бися, неизбежно начинают строить долгосрочные планы…
Бися сейчас остро нуждается в элитных войсках, которые были бы верны лишь ему и не имели никаких связей ни с одним из принцев.
Если бы всё это оставалось в тайне и дальше, то день завершения формирования войска стал бы днем похода на Северо-Запад.
— Тогда в случае наступления можно атаковать, а в случае отступления — обороняться, — усмехнулся Сяо Чанцин. — Если они одержат победу, то станут острым мечом Бися. Кто при дворе тогда не убоится его величия? А если потерпят поражение — тоже не беда. Никто не узнает, откуда взялись эти люди, а Бися сможет вознаградить ван Северо-Запада за заслуги в подавлении разбойников.
Сяо Чанъин невольно отступил на шаг, с ужасом глядя на старшего брата, стоящего против света.
Он был принцем, его мать пользовалась благосклонностью, брат был мудр; он знал об интригах и обмане в императорской семье и никогда не был столь наивен, чтобы считать их род беззаботным и счастливым семейством. Но к Бися он питал искреннее восхищение и сыновнюю любовь. А сегодня его брат шаг за шагом разоблачал отца-императора, меняя его облик до неузнаваемости.
— Младший брат, тебе пора взрослеть, — вздохнул Сяо Чанцин. — Сейчас любой, кто сделает неверный шаг, станет тем, на кого Бися свалит вину.
Сяо Чанъин смотрел на брата — холодного, одинокого, чья длинная фигура отражалась в ряби на воде. Он завороженно глядел на этот слегка колеблющийся силуэт, который невозможно было разглядеть отчетливо.
Император Юнин долго ждал в дворце Минчжэн, пока доверенное лицо не доложило, что только Второй принц Чжао-ван-дянься посетил Кан-вана в Цзунчжэнсы, причем сделал это открыто.
Поскольку в детстве Чжао-ван какое-ствие воспитывался в доме Кан-вана, между ними сохранилась некая привязанность, и его визит перед казнью выглядел вполне естественным.
— Только Чжао-ван ходил в Цзунчжэнсы? — лицо императора Юнина потемнело.
— Да, — подчиненный простерся ниц на полу.
Император Юнин взмахнул рукавом, сметая всё с императорского стола на пол:
— Я действительно их недооценил!
Такая ситуация могла возникнуть лишь по двум причинам: либо его сыновья были по-настоящему простодушными и лишенными дурных намерений, а между братьями царило согласие…
Либо же каждый из них обладал невероятно глубокими замыслами и не смел высовываться. Вполне вероятно даже, что они знали, что за спиной Кан-вана стоит их отец-император, а потому лишь притворялись дураками, всё прекрасно понимая!
От мысли о последнем император Юнин пришел в ярость.
— Если и сегодня ночью никто не придет, тогда… — император Юнин не договорил и махнул рукой: — Забудь, ступай.
Стоящий на коленях человек с облегчением выдохнул. Он понял недосказанные слова Бися: нужно подготовить доказательства тайного сговора между обитателями дома Кан-вана и Чжао-ваном.
Раз уж другие принцы не шевельнулись, придется сделать козлом отпущения единственного, кто навестил Кан-вана. К тому же визит Чжао-вана в такое время вовсе не обязательно был продиктован лишь детской привязанностью.
Шэнь Сихэ проснулась, ожидая бури, но, к ее удивлению, всё было спокойно.
— Цзунчжэнсы охраняют Сюйиши. Кроме Чжао-вана, который заходил один раз, больше никто в Цзунчжэнсы не входил, — Шэнь Юньань, прободрствовавший всю ночь, выглядел слегка уставшим.
— Я недооценила глубину их замыслов, — Шэнь Сихэ никогда не считала принцев глупыми, но не ожидала от каждого из них такой осторожности. — Что ж, их крылья уже окрепли, и у каждого за спиной появились советники…
— Продолжать слежку? — спросил Шэнь Юньань.
— Продолжать. Он не пошел сейчас, но обязательно пойдет позже! — твердо произнесла Шэнь Сихэ, почувствовав укол жалости к брату. — А-Сюн, просто пошли туда людей. Неважно, поймают они его или нет. Если упустим этот шанс, у меня найдется еще множество способов.
У нее было достаточно времени, чтобы вести с ним Чжоу Сюань, и если бы всё удалось слишком легко, это было бы скучно. Теперь же в ней пробудился азарт.
- Вытащить дрова из-под котла (釜底抽薪, fǔ dǐ chōu xīn) — идиома, означающая радикальное решение проблемы путем устранения ее первопричины. ↩︎
- Девять-пять-чжи-цзунь (九五之尊, jiǔ wǔ zhī zūn) — почетный титул императора, символизирующий высшую власть и достоинство монарха. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
