Можно было подумать, будто Сяо Хуаян заботится лишь о тех, кто ведет дела снаружи, а от прислужников подле себя требует лишь верности, не глядя на их способности.
Чжэньчжу опустила глаза, скрывая беспокойство. У тайцзы-дянься были нечистые намерения, но их цзюньчжу была безразлична к делам сердечным и совсем не имела хитрости, потому вовсе не замечала дурных помыслов тайцзы-дянься.
Однако цзюньчжу уже решила выйти замуж в Дунгун, и излишняя суровость не пошла бы на пользу их будущим отношениям. К тому же сейчас все уловки тайцзы-дянься были направлены лишь на то, чтобы угодить цзюньчжу и найти способ стать к ней ближе, так что Чжэньчжу не стала его разоблачать.
— Чжэньчжу, приготовь немного листьев Пинчжун. Хуньюй, пойди в кладовую и выбери подходящий для Дянься жаккардовый атлас — я сошью ему подушку. — Все обдумав, Шэнь Сихэ решила, что подушка будет самым уместным подарком.
— Цзюньчжу, посмотрите, подойдет ли этот отрез? — Хуньюй принесла рулон черного жаккардового атласа с узором из золотых и серебряных нитей, в котором угадывались листья Пинчжун.
Этот жаккардовый атлас преподнесли Шэнь Сихэ в Цзяннани, когда она навещала младшего дядю. Зная о ее вкусах, владельцы крупнейшей ткацкой лавки велели лучшим мастерицам изготовить его специально для нее.
Ткань других цветов Шэнь Сихэ уже пустила на покрывала и чехлы для постели, и лишь этот рулон темного оттенка лежал нетронутым. Сочетание черного с золотым не слишком подходило для обычных людей, поэтому Шэнь Сихэ хранила его в сундуке.
Сейчас же он как нельзя лучше подходил для подарка тайцзы-дянься.
Шэнь Сихэ коснулась ткани — гладкая, плотная, с изысканным узором.
— Возьмем его.
Раз уж Сяо Хуаян хотел, чтобы она сделала все своими руками, Шэнь Сихэ не доверяла работу слугам ни на одном этапе: от отбора и сушки листьев Пинчжун до смешивания их с другими травами, кройки и шитья.
За это время Бу Шулинь оправилась от ран и снова стала то и дело наведываться в дом цзюньчжу. В один из дней она принесла изящную шкатулку.
— Сегодня я сопровождала Няо-няо в серебряный магазин и, увидев эту вещицу, подумала, что она тебе точно понравится. Вот и купила.
Шэнь Сихэ открыла шкатулку. Внутри лежал камышовый гребень — украшение для волос, которое очень ценили девушки династии: от церемонии совершеннолетия и до замужества почти каждая носила такой. Их делали из золота, серебра, нефрита или слоновой кости.
Подарок Бу Шулинь был выточен из белого нефрита высшего качества. По обоим концам гребня тянулись искусные узоры: слева были вырезаны листья Пинчжун, справа — бабочка, готовая взлететь, а в центре сиял крупный ярко-красный драгоценный камень.
Вещь выглядела роскошно и изысканно. Шэнь Сихэ, которой подарок пришелся по душе, несколько мгновений вертела холодный нефрит в руках. От тепла ее пальцев украшение нагрелось, и от него поплыл едва уловимый аромат.
Шэнь Сихэ протянула его Бу Шулинь.
— Понюхай.
Бу Шулинь взглянула на лицо подруги, но не заметила ни радости, ни гнева. Она принюхалась, но ничего не почувствовала.
— Никакого запаха.
Шэнь Сихэ понюхала снова.
— Хуньюй.
Из всех служанок у Хуньюй было самое чуткое обоняние, но и она, приняв вещь обеими руками, не почуяла ничего странного.
— Ю-Ю, что же ты такое учуяла? — Бу Шулинь знала, что нюх у Шэнь Сихэ необычайный.
— Это запах погребального аромата. — Шэнь Сихэ осторожно вернула камышовый гребень в коробку, и от ее былой радости не осталось и следа.
— Тибетского аромата? 1 — Бу Шулинь не так поняла слово. — Разве тибетский аромат вреден для людей?
Этого не могло быть. Тибетский аромат считался ценнейшим благовонием, в состав которого входили редкие лекарства из Тубо и Шу. Простые семьи не могли его себе позволить. Даже ее отец-вояка, желая приобщиться к прекрасному, как-то купил немного и влюбился в этот запах, а когда цена кусалась, лишь упрямился: «Да мне только запах мужского пота по нраву!»
— Нет, того «цзан», что означает захоронение, — поправила ее Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь мгновенно окаменела, в голове у нее стало пусто.
— Захоронение?
Получив утвердительный кивок, Бу Шулинь подскочила и принялась яростно тереть об одежду руку, которой касалась гребня. Не чувствуя облегчения, она закричала Хуньюй:
— Скорее, скорее! Приготовь мне ароматическую воду, я должна очистить руки!
Хуньюй, услышав про погребальный аромат, тоже испугалась, как бы цзюньчжу не навлекла на себя беду, и лично побежала за водой.
— Будь они прокляты! Как посмели продать мне вещь мертвеца! — Бу Шулинь в тревоге терла руки, не переставая ругаться. — Клянусь, если я не разнесу их серебряный магазин вместе с Цзиньвэй, то я не Бу!
Шэнь Сихэ не верила в призраков и не считала это дурным предзнаменованием. Она просто любила чистоту и чувствовала, что вещь осквернена, но не была так суеверна, как Бу Шулинь. Она спокойно посмотрела на нее.
— Доказательства? Если ты собираешься громить магазин, есть ли у тебя доказательства?
Погребальный аромат — это благовония, которые кладут в могилы. Обычно их делают из тех же материалов, что и для живых, но из-за холода и сырости склепа запах со временем приобретает специфический мертвенный оттенок. Только Шэнь Сихэ могла его распознать, и доказать это было невозможно, а значит, и использовать как свидетельство не получится.
Бу Шулинь осеклась. И правда, доказательств не было, отчего ее гнев вспыхнул с новой силой.
Хуньюй со слугами принесла ароматическую воду. Шэнь Сихэ, используя собственноручно приготовленный увлажняющий бальзам, грациозно и неспешно вымыла руки.
Бу Шулинь долго держала ладони в тазу, прежде чем ей стало легче. Она густо смазала их бальзамом, вымыла еще несколько раз и только тогда успокоилась.
— Управляющий божился мне, что это работа их собственного мастера и гребень существует в единственном экземпляре. Зная, как ты любишь листья Пинчжун, я и купила его. Хотела порадовать тебя, а вышло вот что…
От досады Бу Шулинь схватила шкатулку и направилась к выходу.
— Это дело нешуточное. Кто-то расхищает могилы ради наживы, зарабатывая на таком кощунстве. Пойду разыщу Цуй Шитоу!
Цуй Цзиньбай был человеком надежным, и лучше всего было передать это дело ему.
Бу Шулинь поспешила в Далисы. Служители ведомства, завидев ее издалека, бросились внутрь, чтобы запереть ворота. Если Бу Шыцзы идет в Далисы, значит, точно явилась донимать Цуй Шаоцина!
Бу Шулинь тоже заметила, что ее хотят оставить за порогом. Она мгновенно сорвалась с места, оттолкнулась носком сапога от спины лошади и перелетела к дверям. Ловким движением она подставила ногу в закрывающиеся створки, толкнула плечом, ударила ладонью и распахнула ворота.
Победно хмыкнув, она вразвалочку направилась прямиком в кабинет Цуй Цзиньбая.
Тот как раз раздавал поручения подчиненным, когда Бу Шулинь ворвалась подобно вихрю. Она подлетела к нему и схватила за руку.
— Цуй Шитоу, меня обманули! Я — пострадавшая сторона, и ты должен восстановить справедливость. Иначе не станет ли посмешищем слава возлюбленной младшего чиновника Далисы?
Возлюбленная младшего чиновника Далисы… слава?
Чиновники замерли как вкопанные, а затем с сочувствием посмотрели на своего мудрого и решительного Цуй Шаоцина.
Цуй Цзиньбай сдержал гнев, хотя на его лбу запульсировала жилка.
— Все свободны. Идите и делайте, что велено.
— Слушаемся. — Служители, будто наскипидаренные, мгновенно скрылись с глаз.
— В чем дело? — с бесстрастным лицом спросил Цуй Цзиньбай.
— Вещь, которую я подарила цзюньчжу, выкопали из гроба! Черт бы их побрал! — Бу Шулинь сунула открытую шкатулку под нос Цуй Цзиньбаю.
Но Цуй Цзиньбай уже не слушал ее объяснений. В его голове эхом отдавалось лишь одно: «вещь, которую я подарила цзюньчжу».
- Погребальный аромат (葬香, zàngxiāng) — благовония, помещаемые в могилу. Омоним тибетского аромата (藏香, cángxiāng) — ценной смеси из лекарственных трав Шу и Тубо. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
