Шэнь Сихэ услышала новость о том, что Шэнь Иньчо упала в воду, спустя четверть часа. Она и Шэнь Юэшань, который также получил известие, обменялись взглядами издалека. Как раз к этому времени банкет почти завершился, и Шэнь Юэшань вместе с Шэнь Сихэ, попрощавшись со всеми, направились в главный зал, где император Юнин давал аудиенцию.
Хотя сегодня во дворце и был устроен пир, император Юнин присутствовал лишь формально, после чего удалился заниматься государственными делами. Поэтому он прибыл на место на шаг раньше, чем Шэнь Сихэ и её отец.
Шэнь Иньчо уже переоделась. Её только что высушенные волосы рассыпались по плечам. Рядом на коленях стоял Чжао-ван Сяо Чанминь.
— Чун А, только что А-Чо упала в воду, и это эрлан спас её, — одной краткой фразой император Юнин раскрыл глубокий смысл ситуации.
В нынешней династии к женщинам относились снисходительно: вдовы выходили замуж повторно, незамужние девушки могли вместе с юношами выезжать верхом на прогулки, и в компаниях не было ничего предосудительного. Однако эта снисходительность всё же не доходила до того, чтобы пренебрегать телесным контактом 1.
— Вы звали императорского врача? — спросил Шэнь Юэшань.
Шэнь Иньчо слегка оторопела. Она думала, что первыми словами Шэнь Юэшаня будет упрёк за то, что она покинула банкет, или вопрос о том, зачем она в одиночку отправилась к озеру, или даже о причине падения.
Она склонила голову и ответила:
— Императорский врач сказал, что я в порядке.
Её спасли вовремя. Достаточно выпить согревающий отвар и быть осторожной ночью, чтобы не простудиться. Если завтра утром не будет боли или першения в горле, а также тяжести в голове, то всё обойдётся.
Шэнь Юэшань кивнул:
— Почему ты упала в воду?
— Было немного душно, я пошла к берегу озера подышать воздухом. Меня напугала дикая кошка, из-за чего я и упала, — честно ответила Шэнь Иньчо.
Услышав это, Шэнь Юэшань повернулся к Чжао-ван-дянься Сяо Чанминю, который тоже успел переодеться:
— Дянься, как же так случайно вышло, что вы увидели падение моей дочери?
Сяо Чанминь прямо произнес:
— Когда сяньчжу училась в главном гареме, мы были близки. Сегодня, увидев, что она покинула пир в одиночестве, я решил лично подарить ей несколько вещиц, привезённых мною из уезда Хэнань.
Рядом стоял внутренний придворный с подносом, на котором лежал вышитый веер Биань. Шэнь Иньчо искусно вышивала, так что подобный подарок не считался чем-то неподобающим.
— Откуда во дворце взяться дикой кошке? — повернувшись, спросила Шэнь Сихэ. — Где одежда, которую сняла сяньчжу?
— Я уже приказал Лю Санчжи лично отправиться в Бюро по делам коневодства и провести тщательное расследование, — император Юнин, разумеется, тоже понимал, что диких кошек во дворце быть не может.
Служанка поднесла одежду, которую сменила Шэнь Иньчо — в основном плащ и верхнее платье. Шэнь Сихэ взяла плащ и, делая вид, что внимательно что-то ищет, незаметно приблизилась к нему. Из-за того, что ткань пропиталась водой, запахи стали едва различимыми, но Шэнь Сихэ всё же почувствовала необычайный прохладный аромат. Этот запах был точь-в-точь как у перечной мяты.
Запах перечной мяты любим кошками. Любая кошка, учуяв его, тут же бросится вперёд. Неудивительно, что то животное ринулось прямо к Шэнь Иньчо.
Отложив одежду, Шэнь Сихэ спросила Шэнь Иньчо:
— Сталкивался ли кто-то с тобой сегодня или касался твоего платья?
У Шэнь Иньчо была отличная память:
— Когда я входила во дворец, мне встретились две придворные служанки, которые едва не упали. Я поддержала одну из них.
Служанки спускались по лестнице, неся кухонную утварь и не видя дороги перед собой; казалось, они забыли, сколько там ступеней. Шэнь Иньчо, опасаясь, что девушка упадёт и разобьёт ношу, за что может поплатиться жизнью, помогла ей.
Она и подумать не могла, что именно тогда кто-нибудь подстроил ловушку с её плащом!
— Я помню, как выглядела та служанка, — добавила Шэнь Иньчо.
— Это дело обязательно будет расследовано до конца, — произнёс император Юнин. — Но что касается А-Чо и эрлана, какие у тебя планы, Чун А?
— Бися не стоит спрашивать об этом вашего подданного. Я живу на Северо-Западе, где обычаи сильно отличаются от столичных. Спасение жизни — дело доброе, но если из-за этого приходится жертвовать судьбой в браке, то доброе дело превращается в создание несчастной пары. Ваш подданный всегда считал, что подобные веяния нельзя поощрять.
Шэнь Юэшань твёрдо продолжал:
— Если это поощрять, то в будущем неведомо сколько юношей будут безучастно смотреть на чужую гибель, и сколько мужчин и женщин воспользуются этим для тайных расчётов. Разве это не то же самое, что заставлять сердца верных министров остывать? Если бы в столице не свирепствовали подобные нравы, сегодня никто не посмел бы использовать это, чтобы строить козни против моей дочери.
Его не заботили правила приличия. Он был человеком грубым и никогда не придавал значения подобным условностям.
Император Юнин от этих слов лишился дара речи. В конце концов, в этой ситуации пострадала Шэнь Иньчо. Подумав о том, что Шэнь Юэшань совершенно не ставит Шэнь Иньчо ни во что и не беспокоится о том, будут ли на неё указывать пальцами, император понял: если бы на её месте была Шэнь Сихэ, Шэнь Юэшань уже давно выхватил бы меч и принялся рубить людей.
— А-Чо, а что думаешь ты? — мягко спросил император Юнин.
Шэнь Иньчо закусила губу. Если бы Шэнь Юэшань только что первым делом не спросил, вызывали ли к ней врача, она бы тоже решила, что он совсем о ней не печётся, а те слова были сказаны лишь потому, что она — не Шэнь Сихэ.
Однако после той фразы Шэнь Юэшаня она хотела верить, что его речь была искренней и не зависела от того, кто именно стал жертвой.
— А-Чо благодарит Чжао-ван-дянься за спасение жизни, — Шэнь Иньчо взяла себя в руки. — Хотя А-Чо в детстве была близка с Чжао-ван-дянься, это потому, что в те годы он также спасал меня. Я воспринимаю его как брата и не могу платить злом за добро, навязываясь ему из-за этого случая.
— А-Чо… — Сяо Чанминь с недоверием посмотрел на Шэнь Иньчо. С некоторым нетерпением он склонился перед императором Юнином: — Бися, ваш сын желает взять А-Чо в жёны. Я лишь надеюсь, что она не почувствует себя обиженной, став моей второй женой.
— Стать второй женой — не беда, Чжао-ван-дянься — принц и обладает высоким статусом, — невозмутимо произнёс Шэнь Юэшань. — Вот только моя дочь ещё молода, боюсь, она не справится с ролью хорошей мачехи.
Мало того что она станет второй женой, так ещё и мачехой. На словах он признавал высокий статус Сяо Чанминя, но на деле — возвышал, чтобы подавить 2.
Это заставило Сяо Чанминя проглотить все слова, которые он хотел сказать.
Император Юнин также не желал появления в семье Шэнь сразу двух жён принцев. Более того, он уже решил отдать Шэнь Сихэ тайзы, даже имя было даровано, не хватало лишь официального указа. Он просто хотел посмотреть, не решит ли кто-нибудь в такой ситуации посягнуть на Шэнь Сихэ, и насколько способны его славные сыновья.
— Раз так, оставим это дело. Я отдам приказ во дворце, чтобы никаких слухов не возникло, — сказал император Юнин. — А что до случившегося с А-Чо, я также выясню истинную причину.
— Бися…
Сяо Чанминь хотел что-то добавить, но, встретившись с пронзительным взглядом императора Юнина, опустил голову, сжал губы и промолчал.
На этом вопрос был временно закрыт. В конце концов, всё произошло во дворце, и Шэнь Сихэ с Шэнь Юэшанем было неудобно вмешиваться, тем более что император Юнин уже гарантировал, что даст объяснения.
Трое членов семьи Шэнь покинули дворец. Шэнь Сихэ и Шэнь Иньчо сели в одну повозку, а Шэнь Юэшань ехал впереди верхом. Сначала они доставили Шэнь Иньчо в дом Шэнь. Когда Шэнь Иньчо помогли выйти и она направилась к воротам, она всё же не выдержала и, обернувшись, спросила Шэнь Юэшаня, который как раз разворачивал коня:
— А-де, если бы сегодня в озеро упала а-цзе, неужели вы бы тоже сказали, что вам безразлична её репутация?
Если это станет известно, как ни крути, это скажется на добром имени. В лицо, конечно, никто ничего не скажет, но за спиной непременно пойдут пересуды. Она не из тех, кто легко принимает чужое мнение близко к сердцу, но её сердце тоже из плоти, как оно могло не дрогнуть?
— Не сказал бы, — коротко и твёрдо ответил Шэнь Юэшань.
Шэнь Иньчо в оцепенении уставилась на Шэнь Юэшаня.
Шэнь Сихэ приподняла занавеску:
— Слова а-де «не сказал бы» означают, что меня бы не удалось просчитать.
- телесный контакт (肌肤之亲, jīfū zhī qīn) — физическое соприкосновение между мужчиной и женщиной, которое в традиционном обществе считалось компрометирующим. ↩︎
- возвышать, чтобы подавить (欲抑先扬, yù yì xiān yáng) — приём, при котором сначала превозносят объект, чтобы последующая критика была более весомой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
