Его пылкая привязанность была такой же горячей, как и взгляд, которым он смотрел на неё, заставляя зимний холодный ветер казаться волнами жара.
Шэнь Сихэ опустила голову и слегка улыбнулась, оставив это без комментариев.
Она не знала, как отвечать на чувства Сяо Хуаяна, подобные бушующему пламени. Всё, что следовало сказать, она уже прояснила, а его поступки — это его свобода, в которую она не имела права вмешиваться. Она знала, чего хочет Сяо Хуаян, но не могла этого дать.
Взгляд Сяо Хуаяна остановился на её причёске:
— Ю-Ю, ты проверила подарки, которые я прислал тебе на церемонию совершеннолетия?
— Я видела список, — честно призналась Шэнь Сихэ.
Она просматривала списки всех присланных гостями даров. У неё не было недостатка в вещах, поэтому, за исключением подарков от отца, брата, а также тех, что тайно вручили Бу Шулинь и Сюэ Цзинцяо, она ничего не распаковывала.
— Там есть закрытая шпилька с мечом, которую я вырезал собственноручно. Ю-Ю, не передаривай её другим, — помня случай с чашей из плодов лианы, Сяо Хуаян счёл нужным предупредить её лично. — Эту шпильку для закалывания волос я хотел подарить тебе лично и наедине, но догадывался, что ты её не примешь, поэтому мне пришлось включить её в дары к совершеннолетию.
Люди их высокого происхождения в праздники, дни рождения или в дни больших свадеб получали бесчисленное множество подношений. Эти подарки, за исключением поднесенных лично, обычно передавались в их личные сокровищницы, использовались, раздавались подчиненным и слугам или передаривались другим. В таких поступках не было ничего предосудительного.
Лишь императорские награды составляли исключение — их полагалось хранить и передавать потомкам в знак почтения.
— Дянься, рука ваша следует за сердцем 1, когда вы просчитываете людей, — не сдержавшись, рассмеялась Шэнь Сихэ.
Сначала он сказал, что ради неё разберётся с Ван Чжэном, и, угадав, что она не поддержит этот разговор, сразу отступил, упомянув подарок, который наверняка был заперт в кладовой. Она могла бы отказать, но не было нужды проявлять такую бесчеловечность.
— Дянься, я начинаю немного жалеть, что выбрала вас.
Он слишком хорошо понимал, как управлять людьми. Если бы она не выбрала Сяо Хуаяна и не желала избежать взаимной настороженности после свадьбы, когда при неулаженных внешних угрозах добавятся ещё и внутренние тревоги, то Шэнь Сихэ действительно захотела бы стать еще более бессердечной.
Сяо Хуаян приподнял бровь, и вместо того чтобы рассердиться, улыбнулся ещё шире:
— Ю-Ю, ты не сожалеешь, ты боишься.
Боишься его натиска, боишься его доброты, боишься, что однажды твоё сердце дрогнет и ты невольно влюбишься в него.
— Дянься всегда столь самоуверен? — спросила Шэнь Сихэ.
— Так ли это, сейчас спорить бесполезно, со временем ты сама всё поймёшь, — Сяо Хуаян был полон уверенности. Она твердо верила, что лишь не знает, как реагировать на его чувства, и не замечала, что с этого момента перестала быть столь холодной, как прежде. — Шпильку нельзя отдавать другим.
— Не отдам, — раз подарок принят и последовала особая просьба, она, разумеется, не станет его передаривать.
Не отдаст, но и носить не станет.
В глазах Сяо Хуаяна мелькнула усмешка:
— Ты наденешь её, рано или поздно.
Сказав это, Сяо Хуаян поднялся и с довольной улыбкой покинул дом цзюньчжу.
Он ушёл уже далеко, а Шэнь Сихэ всё ещё слышала его искренний радостный смех. Он смеялся так, что Шэнь Сихэ начала сомневаться в себе и невольно обернулась к Чжэньчжу:
— Неужели я действительно боюсь?
Чжэньчжу покачала головой:
— Служанка не знает.
Остальные тоже дружно закивали головами. Цзюньчжу и без того была для них слишком сложной, а теперь появился ещё и непостижимый тайцзы-дянься. Они и ждали замужества цзюньчжу в Дунгуне, желая увидеть, кто же из них в итоге окажется сильнее, и в то же время опасались — не станут ли они сами дураками, когда ни одного из двух господ невозможно понять до конца?
Шэнь Сихэ немного поразмыслила и пришла к выводу, что это не страх, а просто осознание того, что Сяо Хуаян оказался куда более упорным и трудным человеком, чем она предполагала.
Пока Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян вели беседы о чувствах, повторное отстранение Ван Чжэна от должности заставило многих глубоко задуматься.
— Пятый брат, мне кажется, что в последнее время в рядах придворных чиновников происходят слишком большие перемены, — Сяо Чанъин ночью пришёл в дом Синь-вана, чтобы обсудить с братом свои опасения. — Сначала министр финансов, затем министр юстиции, а теперь Ван Чжэн…
Министра финансов лишили должности из-за того, что Сяо Чанцин вскрыл недостачу в ведомстве. Падение министра юстиции было случайностью — кто мог подумать, что женщины семьи Ян окажутся столь дерзкими?
Хотя эти события произошли с небольшим интервалом, они не связывали их воедино, но оплошность Ван Чжэна на совете явно была подстроена — кто-то намеренно расставил ловушку.
— Случай с Ван Чжэном — определенно дело рук тайцзы, — уверенно произнёс Сяо Чанцин. — Во дворце никто, кроме тайцзы-дянься, не смог бы действовать так, чтобы не пропустить и капли воды 2. Даже когда Бися послал людей для расследования, они не нашли никаких следов. Ван Чжэна не удалось спасти, пришлось сурово наказать его, чтобы дать ответ послам двух государств. Я не могу представить никого другого, кто был бы столь осмотрителен.
— Он… зачем ему трогать Ван Чжэна? — Сяо Чанъин так и не понял этого ещё с первого раза, когда Ван Чжэна отстранили из-за того, что он напугал тайцзы до обморока.
Если бы его сместили окончательно, можно было бы сказать, что это ради его места, но здесь явно другой случай.
— С Ван Чжэном не так просто справиться, как с остальными. Он предан Бися, и искоренить его влияние нелегко, — Сяо Чанцин считал, что бороться с Ван Чжэном сложнее, чем с Цуй Чжэном или Сюэ Хэном. У тех двоих власти и авторитета больше, но они не так верны монарху.
Цуй Чжэн и Сюэ Хэн больше пеклись об интересах знатных семей, даже сейчас, когда их положение пошатнулось.
Помолчав, Сяо Чанцин добавил:
— Мне кажется очень странным, что Бися позволил законной дочери семьи Сюэ выйти замуж за Сибэй-ван-шицзы.
Бися проявил небывалую щедрость к союзу аристократии и титулованной знати: он не только не стал чинить препятствий двум домам, но даже даровал указ о браке.
Этот поступок привел всех в замешательство.
Какая причина могла заставить Бися позволить двум врагам, которых он опасается больше всего, заключить союз двух фамилий 3?
— Неужели… Сюэ Хэн собирается уйти в отставку? — Сяо Чанцин полагал, что только это может всё объяснить.
— Сюэ Хэн едва перешагнул за половину сотни лет, — возразил Сяо Чанъин.
Законы династии гласили: «Чиновники всех рангов, достигшие семидесяти лет, чьи силы истощены, обязаны уходить в отставку».
— Если бы он ушёл в отставку ради Сюэ Циннян, то стал бы грешником в глазах семьи Сюэ, и Сюэ Циннян не получила бы от этого пользы, а семья Цуй и вовсе пришла бы в ярость, — добавил Сяо Чанъин.
— А если у него есть причина, по которой он обязан уйти? — темные зрачки Сяо Чанцина стали глубже. — Например, тяжелый недуг?
— Но Сюэ Хэн не выглядит больным, и если бы это было так, в семье Сюэ не могли об этом не знать, но никто из них не подаёт виду, — Сяо Чанъин считал эту версию неубедительной.
— У Сюэ Хуэя способности посредственные, Сюэ Хэн не станет расчищать ему путь, — твердо сказал Сяо Чанцин. — То, что Сюэ Хэн передал Сюэ Циннян в другую ветвь рода, скорее всего, сделано, чтобы помочь ей, а в будущем она смогла бы покровительствовать семье Сюэ. Семья Сюэ может перестать процветать, но она не должна исчезнуть.
Этот ход Сюэ Хэна обеспечивал успех обеим сторонам.
После его смерти Сюэ Хуэй неизбежно поведет семью Сюэ на службу Бися, но поскольку Сюэ Цзинцяо вышла за Шэнь Юньаня, кто бы ни победил в итоге, семья Сюэ не будет уничтожена под корень.
- рука следует за сердцем (得心应手, dé xīn yìng shǒu) — делать что-либо мастерски, с легкостью, благодаря полному пониманию дела. ↩︎
- не пропускает и капли воды (滴水不漏, dī shuǐ bù lòu) — обр. в значении «совершенно, без малейшего изъяна». ↩︎
- союз двух фамилий (两姓之好, liǎng xìng zhī hǎo) — образное выражение для обозначения брака между двумя семьями. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
