После происшествия с нападением тигра Сяо Хуаян больше не помышлял о том, чтобы брать Шэнь Сихэ с собой на прогулки. Во-первых, через пару дней наступал Праздник Дуаньу; во-вторых, с его приближением в столице воцарилась невыносимая жара, и было крайне трудно отыскать прохладное и свежее местечко; в-третьих, сам день праздника обещал быть хлопотным: принцу нужно было выследить зачинщика нападения тигра, к тому же его связывали неотложные государственные дела, так что он попросту не мог разорваться.
Шэнь Сихэ не боялась холода, но плохо переносила зной. Единственным преимуществом Северо-Запада было короткое лето без сильной жары. В столице же едва начался пятый месяц, а в воздухе, стоило поднять глаза, уже дрожали волны зноя, из-за чего Шэнь Сихэ пребывала в состоянии полной истомы.
Хотя в знатных семьях еще не начали использовать лед, Шэнь Сихэ каждый день велела обустраивать ледник, и Бу Шулинь стала заходить к ней еще чаще.
— Кто здесь не нежная дева? Почему я должна страдать под солнцем и ветром, а ты можешь наслаждаться прохладой и чистотой? — Бу-шыцзы с жадностью ела сухэ-шань1, наблюдая за тем, как Шэнь Сихэ, опустив ноги, полулежит на кушетке, выложенной холодным нефритом, опершись спиной на удобную подушку-наполнитель. Вид подруги вызывал у нее жгучую зависть.
Обе они были дочерьми ванов с другой фамилией, но посмотрите на Шэнь Сихэ: безмерная роскошь, легкие шелка и ни капли пота. Сама же Бу Шулинь не осмеливалась использовать лед в больших количествах, ведь он стоил дорого, и любого, кто решился бы на такие траты, ждало бы порицание.
Шэнь Сихэ была иной. Она не занимала государственных должностей, у нее были свои владения и Духу лоу! Она сама зарабатывала деньги и сама же их тратила на свои удовольствия, покупая столько льда, сколько ей хотелось.
В других знатных семьях торговлей занимались внебрачные сыновья или женщины из внутренних покоев, но мало кто умел наживать такие богатства, как Шэнь Сихэ. Главное же, заработанного ею хватало на то, чтобы содержать лишь себя. Даже ее охрана получала жалованье от императорского двора, в то время как остальным приходилось кормить огромные семейства.
Те же, у кого водились деньги, не смели высовываться, пока остальные не начали пользоваться льдом, опасаясь вызвать зависть и получить удар в спину от недоброжелателей.
Даже принцы и принцессы ждали, когда Бися пожалует им лед. Бися терпел зной, и им, разумеется, приходилось терпеть вместе с ним.
— Чжэньчжу, принеси Бу-шыцзы зеркало, — подняв голову, распорядилась Шэнь Сихэ.
Чжэньчжу подала Бу Шулинь посеребренное медное зеркало в форме цветка. Та, решив, что ела сухэ-шань неаккуратно и испачкала лицо, принялась внимательно разглядывать свое отражение, но, ничего не обнаружив, недоуменно отложила зеркало и посмотрела на Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ закончила плести пятицветный шнур и взглянула на нее:
— Не видишь свою алчную физиономию?
Бу Шулинь лишилась дара речи. Оказывается, ее просто хотели отругать! Как обидно!
Шэнь Сихэ всегда была такой: в ее словах не было ни одного грубого выражения, но кололи они в самое сердце.
— Пока меня не было в столице, ты ведь как-то дожила до сегодняшнего дня? Теперь же, когда я здесь, ты можешь совершенно открыто приходить ко мне, пользоваться льдом и угощаться сухэ-шань. Разве сейчас тебе не во много раз комфортнее, чем в прошлые годы? — Шэнь Сихэ взяла пиалу и сделала глоток сока из чёрной сливы.
Ее организм только начал восстанавливаться, поэтому и Чжэньчжу, и Суй Аси, и даже Се Юньхуай, приславший письмо с наставлениями, велели ей избегать холодного, так что ей оставалось лишь пить сок из чёрной сливы, чтобы утолить жажду.
Поставив чашу, Шэнь Сихэ продолжила:
— Но ты думаешь не о том, что твоя жизнь стала приятнее, а о том, что ты живешь хуже меня. Скажи, разве это не алчность?
Бу Шулинь моргнула — а ведь и правда.
Она поспешно съела еще пару ложек сухэ-шань, чтобы привести мысли в порядок, и промолвила:
— Я тоскую по тем годам, когда господин Тао Чжуаньсянь был Императорским инспектором.
Когда Тао Чжуаньсянь возглавлял Императорскую инспекцию, ведомство тоже время от времени направляло против нее доносы, но они были пустяковыми. Скорее это были наставления в надежде, что она осознает свои ошибки и исправится, и в тех речах не было агрессии.
Новый же Императорский инспектор прежде был политическим противником Тао Чжуаньсяня и выдвинулся благодаря политике сдержек и противовесов Бися. Теперь же, дорвавшись до власти, он решил показать свою прыть. Однако в столице ему был не по зубам ни один принц или важный министр, поэтому он вцепился в нее и засыпал доносами каждый божий день.
Шэнь Сихэ не удостоила ее ответом, снова вытянув цветные нити и продолжая плести пятицветный шнур.
— Зато сегодня он наконец сменил цель и ополчился на Циши Янчжоу, — злорадно добавила Бу Шулинь. — Обвиняет его в том, что в Цзяндуне тратят слишком много средств, чем наносят вред сельскому хозяйству.
Шэнь Сихэ на миг вскинула на нее глаза:
— Неужели это дело так просто?
Если бы Шэнь Сихэ сама не спросила, то Бу Шулинь обычно не стала бы обсуждать с ней подобные государственные дела, так как они ее совершенно не интересовали.
— Цуй Шитоу говорит, что гонки на лодках в Янчжоу проходят с еще большим размахом, чем в столице и Лояне. Само по себе это не великое преступление, ведь народные состязания лишь подчеркивают процветание и покой нашей империи… Беда в том, что в тех краях придумали новые забавы: под предлогом гонок вымогают деньги, тайно подстраивают победы нужных людей, а победителям власти предоставляют особые привилегии…
Бу Шулинь говорила туманно, но Шэнь Сихэ все прекрасно поняла. Речь шла о тайных сговорах между чиновниками и купцами, которые использовали гонки на лодках в Праздник Дуаньу как ширму, чтобы открыто обделывать свои дела. Кое-кто догадывался об этом, но не мог доказать вину.
— В Янчжоу только в прошлом году произошло дело о румянах, а в этом — снова громкий скандал. Похоже, они любой ценой жаждут дурной славы, — Шэнь Сихэ припомнила подробности. В прошлом году, когда гремело дело о румянах, Циши Янчжоу чудом избежал последствий.
Слухи еще не утихли, а он даже не подумал поумерить пыл. Неужели он считает, что его удача в делах будет длиться вечно?
Шэнь Сихэ выслушала это и не стала высказывать своего мнения. Ей и так было о чем поразмыслить, а до людей, не имеющих к ней отношения, ей не было дела.
Она и подумать не могла, что, едва услышав о Циши Янчжоу, на следующий день снова столкнется с этим именем. Воспользовавшись пасмурной погодой, она отправилась в Дунгун, чтобы отвезти Сяо Хуаяну цзунцзы2, которые завернула сама, и снова услышала о нем.
— Что не так с этим Циши Янчжоу? — спросила Шэнь Сихэ, входя и ставя на стол коробку с едой.
— Я нашел того, кто совершил на нас покушение, — Сяо Хуаян отложил кисть и направился к ней.
— Это связано с Циши Янчжоу? — недоумевала Шэнь Сихэ, перебирая в уме всё, что знала об этом человеке. Кажется, у них не было с ним вражды. Неужели он был тайным сторонником какой-то другой силы?
— Нет. Сыма Янчжоу сопровождал караван с данью из Янчжоу и близ Лояна спас одного человека, — взгляд Сяо Хуаяна стал холодным. — Этот человек назвался жертвой разбойников. Он ослеп на оба глаза, и ему некуда было идти, но он оказался весьма искусен в боевых искусствах. Завоевав расположение Сыма, он вместе с ним прибыл в город.
По случаю праздников разные земли должны были подносить императору дань. Для этого назначались посланники, которые отправлялись из Янчжоу водным путем по каналу Ханьгоу, переходили в реку Хуай и следовали до Лояна. От Лояна водный путь в сторону застав был неудобен, поэтому там обычно пересаживались на лошадей и входили в Тунгуань по суше.
Шэнь Сихэ в свое время добиралась так же. Посланники с данью выезжали в начале четвертого месяца и к концу месяца прибывали в столицу. Нападение на нее и Сяо Хуаяна произошло как раз в первый день пятого месяца.
Слеп на оба глаза, искусен в бою… Шэнь Сихэ внезапно осенило:
— Му Нуха!
Какая дерзость со стороны тюркского принца! Он осмелился тайно вернуться, спрятаться в столице и лично совершить покушение на Сяо Хуаяна и нее!
***
- сухэ-шань (苏合山, sūhéshān) — традиционный десерт из ледяной стружки, политый ароматным сиропом и украшенный узорами из застывших сливок. ↩︎
- цзунцзы (粽子, zòngzi) — традиционное блюдо из клейкого риса с начинкой, завернутое в бамбуковые листья, которое едят в Праздник Дуаньу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
