Лето было в самом разгаре, и от нестерпимого зноя было не укрыться. Шэнь Сихэ привыкла проводить дни в Бибо Тин; это место было окружено густой тенью деревьев, а внутри ставили лед, поэтому с каждым дуновением ветерка приносило легкую, необычайно приятную прохладу.
Он стоял перед ней, и нежность в его глазах была подобна переливам изумрудных волн за пределами павильона. Его высокая и статная фигура отбрасывала длинную тень под палящим солнцем, и казалось, этот человек и впрямь способен подпирать небо и упираться в землю ногами.
Прежде он всегда вел себя сдержанно в ее присутствии, но с некоторых пор перестал что-либо скрывать, постепенно являя свою истинную властную натуру.
— Дянься, как вы узнали бацзы Бися? — из любопытства спросила Шэнь Сихэ.
Услышав это, Сяо Хуаян не сдержал тихого смеха:
— Ю-Ю, ты наверняка, как и прочие, поражена и сомневаешься. Думаешь, что мои руки и глаза достигают небес, раз мне ведомы столь сокровенные тайны.
— Разве это не так? — не поняла Шэнь Сихэ.
— Я провел в даогуань вместе с бабушкой двенадцать лет. Хотя я и нечасто там бывал, мы проводили вместе немало времени, — негромко произнес Сяо Хуаян. — Я случайно узнал бацзы Бися от нее.
Когда император Юнин только появился на свет, для тайхоу настали самые тяжелые времена. Она была заперта в гареме, где ее притесняли и унижали любимые наложницы императора. Бися родился слабым, он едва не умер, а до трех лет не мог бегло говорить. Предыдущий император питал к нему отвращение, что позже стало одним из обвинений, из-за которых тайхоу сослали на Северо-Запад.
Лишь на Северо-Западе, благодаря тайной поддержке и заботе семьи Шэнь, император Юнин постепенно окреп, но болезни все равно то и дело одолевали его. Случай помог тайхоу встретить даоса, который дал ей наставление: в каждый день рождения императора она должна была собственноручно рисовать талисманы, смешивая кровь с красной ртутью, а затем сжигать их, вознося молитвы Небу и Земле. Тогда недуги оставят его величество.
Поначалу тайхоу не верила в это, но в отчаянии из-за болезни сына готова была обратиться к любому врачу. По странному совпадению, когда императору Юнину исполнилось пять лет и тайхоу впервые совершила этот обряд, он перестал чахнуть и вечно болеть, постепенно начав заниматься боевыми искусствами и науками. Тайхоу сохранила эту привычку до сих пор.
За двенадцать лет в даогуань случился случай, когда один из талисманов не сгорел до конца. Сяо Хуаян нечаянно заметил его и так узнал бацзы Бися.
Услышав истинную причину, Шэнь Сихэ замерла в крайнем изумлении. Она и представить не могла, что он узнал бацзы императора таким образом.
Не только она — пожалуй, никто не мог и помыслить, что все было настолько просто.
Оправившись от недолгого замешательства, Шэнь Сихэ вновь обрела спокойствие. Она задала другой вопрос, который давно не давал ей покоя, но который она считала себя не вправе задавать из-за своего положения:
— Дянься, тем, что вы имеете сегодня, вы обязаны покровительству тайхоу. Но почему тайхоу относится к вам столь по-особенному?
Это отношение действительно выделяло его среди всех принцев и даже… превосходило ее любовь к Бися.
Сяо Хуаян — прямой внук, и то, что тайхоу благоволит ему, вполне закономерно, но когда эта привязанность оказывается сильнее любви к собственному сыну, это трудно понять.
В восемь лет Сяо Хуаян отправился в даогуань. То, что он смог обучаться наукам и боевым искусствам, обманывая Бися, было бы абсолютно невозможно без прикрытия со стороны тайхоу. Каким бы одаренным ни был восьмилетний ребенок, он не смог бы за короткий срок найти прославленных учителей и даже такого мастера медицины, как Линху Чжэн.
Зачем тайхоу помогать ему скрывать правду от Бися? С одной стороны — сын, с другой — внук. У нее не было причин противопоставлять их друг другу. О любви тайхоу к Сяо Хуаяну можно было судить хотя бы по тому, что стоило ему замолвить слово, как она устроила весенний банкет, чтобы выбрать наложниц для ванов.
К тому же несколько раз, когда тайзы притворялся больным, Шэнь Сихэ встречала тайхоу. Хотя на лице той и читалась тревога, Шэнь Сихэ всегда казалось, что у нее остается достаточно спокойствия, чтобы думать о чем-то другом. Должно быть, она была уверена, что с тайзы все в порядке. Это означало, что тайхоу знала о притворстве и посещала Дунгун скорее для того, чтобы помочь ему сохранить тайну.
Сяо Хуаян опустил глаза. Он завел руки за спину, потирая пальцами одной руки пятицветные нити на запястье другой. Спустя мгновение он поднял взгляд и обратился к Чжэньчжу и остальным:
— Ступайте. У меня есть слова, которые я хочу сказать цзюньчжу наедине.
Чжэньчжу и остальные посмотрели на Шэнь Сихэ. Она слегка кивнула, и лишь тогда слуги безмолвно поклонились и удалились, встав на страже с четырех сторон от павильона. С такого расстояния они не могли расслышать разговора, но могли гарантировать, что никто не подберется незамеченным.
В павильоне остались только Сяо Хуаян и Шэнь Сихэ. Он сделал широкий шаг и встал рядом с ней, глядя на прекрасный летний пейзаж:
— На самом деле я все ждал, когда Ю-Ю сама спросит меня об этом.
Шэнь Сихэ была слишком рассудительной и знала меру во всем: если дело ее не касалось или она не имела права о нем знать, она не делала ни шагу за черту. Точно так же, как она говорила, что до свадьбы не станет шить одежду для постороннего мужчины.
Этот вопрос явно затрагивал его личную тайну. Пока она не стала его женой или пока в глубине души не приняла его не только как мужа, но и как близкого человека, она вряд ли решилась бы переступить границы дозволенного.
Его глаза, сверкающие серебристым светом, пылали, словно палящее солнце в зените. Шэнь Сихэ отвела взгляд:
— Разве не этого результата дянься всегда ждал?
По правде говоря, она давно хотела спросить. Отчасти потому, что ее все больше пугал Сяо Хуаян, раскрывающий свою истинную сущность, отчасти же потому, что, хотя он и становился опаснее, она чувствовала: его сердце становится по отношению к ней все более искренним.
Насколько противоречивым, настолько же и неоспоримым был этот факт.
— То, чего я жду, — это гораздо большее, — Сяо Хуаян с улыбкой задержал на Шэнь Сихэ нежный, томящий взгляд, а затем продолжил: — Но я все равно рад, что ты наконец проявила участие ко мне. Пусть это пока лишь крупица интереса, но день за днем, год за годом они будут копиться. Искорка тоже может сжечь всю степь.
Хотя Шэнь Сихэ и привыкла к его заигрываниям, она до сих пор не могла оставаться безучастной, когда Сяо Хуаян так открыто признавался в своих чувствах. Она посмотрела на него и с некоторой беспомощностью тяжело вздохнула:
— Дянься снова пытается оглядываться по сторонам и заговаривать о постороннем. Если на мой прошлый вопрос дянься неудобно отвечать, я не стану принуждать и не обижусь.
Он тихо рассмеялся, но после смеха его веселость мгновенно улетучилась. Сяо Хуаян отвел взгляд, устремив его куда-то вдаль, и лишь спустя долгое время заговорил:
— Я не родной сын Бися.
Шэнь Сихэ резко обернулась и с недоверием уставилась на него. Она засомневалась, не послышалось ли ей это? Может быть, Сяо Хуаян на самом деле ничего не говорил?
Он повернул голову, его взгляд был твердым и серьезным, а лицо — суровым:
— Ю-Ю, ты не ослышалась. Я не родной сын Бися.
— Тогда ты… — кто же ты?
Эта новость прозвучала для Шэнь Сихэ подобно грому среди ясного неба. Даже ей, всегда сохранявшей холодное самообладание, было трудно осознать услышанное.
— На самом деле… — Сяо Хуаян вдруг опустил веки, и на его губах вновь промелькнула тень улыбки, — причина, по которой ван Северо-Запада так легко согласился на твое замужество со мной, заключается не только в безграничной любви к тебе. Должно быть, он догадался о моем происхождении.
Глаза Шэнь Сихэ на мгновение блеснули, и в то же миг она поняла, кем был Сяо Хуаян:
— Вы… посмертный сын Цянь-вана!
Зрачки Сяо Хуаяна были черны как ночь, в них мерцали искры. Он утвердительно кивнул:
— Да.
Шэнь Сихэ это казалось невероятным:
— А Бися… он знает об этом?
— Как он может не знать? — Сяо Хуаян горько усмехнулся.
***
- Бацзы (生辰八字, shēngchén bāzì) — восемь иероглифов судьбы, обозначающих год, месяц, день и час рождения человека. ↩︎
- Цянь-ван (谦王, Qiān wáng) — титул принца Цянь; в данном контексте речь идет о покойном брате нынешнего императора. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
