На следующий день во время утреннего совещания кто-то выдвинул доказательства, ссылаясь на тайное донесение из Цзянчжэ, в котором утверждалось, что дело о ценах на листья связано с Синь-ваном Сяо Чанцином. Один из арестованных торговцев листьями якобы состоял с ним в тесной связи.
— Синь-ван, как ты это объяснишь? — император Юнин велел внутреннему слуге передать улики Сяо Чанцину.
В прошлые годы, выполняя поручения императора Юнина, Сяо Чанцин завел множество знакомств по всей стране. С тем торговцем он и впрямь когда-то общался: в свое время, чтобы распутать дело коррумпированного министра, он намеренно сблизился с купечеством, а после отошел от дел. Тот человек, скорее всего, даже не догадывался о его истинном статусе.
Впрочем, если Синь-ван желал, чтобы о нем узнали, это не составляло труда. Внимательно изучив бумаги, Сяо Чанцин совершенно спокойно ответил:
— Отвечая Бися: этот человек действительно имел дела с вашим сыном много лет назад, но мы не поддерживали связь уже три года. Лишь сегодня я узнал, что он замешан в деле о ценах на листья. Все домыслы в поданном донесении — сущая нелепица, это дело не имеет ко мне никакого отношения.
— Синь-ван-дянься утверждает, что непричастен, но для этого нужны доказательства. Если связи нет на виду, кто знает, что происходит в тайне…
Тут же послышались возражения, на которые немедленно ответили защитники:
— Нельзя выносить приговор, опираясь лишь на чьи-то слова. Это выглядит как признание, но кто знает, не клевета ли это «с пустым ртом и белыми зубами» 1? Или, быть может, кто-то просто не выдержал суровых пыток и начал оговаривать всех подряд…
Обе стороны стояли на своем, не желая уступать. Сторонники Сяо Чанцина яростно защищали его от нападок, подняв такой шум, что император Юнин лишь молча наблюдал за их перепалкой.
Бледный и выглядевший утомленным тайцзы Сяо Хуаян сидел с опущенными глазами, в которых таилась глубокая тень.
Раз появились сомнения и дело коснулось принца, следовало провести расследование до самого конца. Было очевидно, что один Сяо Чангэн не сможет во всем разобраться — ему не хватило бы веса, чтобы пошатнуть положение глубоко пустившего корни Сяо Чанцина.
Вопрос о том, кого отправить на подмогу, стал центром споров. Одни не доверяли Сяо Чанцину, другие опасались, что его подставили. В этот момент Сяо Хуаян незаметно подал знак министру Цуй Чжэну.
Цуй Чжэн на мгновение задумался и произнес:
— Бися, это дело чрезвычайной важности. Ваш покорный слуга не отличается талантами, но готов исполнить волю Бися и отправиться в Юйхан, чтобы развеять ваши тревоги.
Едва Цуй Чжэн закончил, всех охватило изумление. Он ведь был главой стотысячных чиновников! Неужели он собирается лично отправиться в Цзянчжэ? Это означало, что там всё перевернут вверх дном.
Впрочем, поразмыслив, чиновники признали: в такой ситуации действительно нужен человек глубоко уважаемый, способный сдержать принца и при этом не принадлежащий ни к одной из противоборствующих сторон.
Те, у кого была нечиста совесть, хотели бы возразить, но Цуй Чжэн и так должен был сопровождать Бися в летний дворец, так что все его дела уже были улажены. Найти разумную причину для отказа в его поездке в Цзянчжэ было невозможно, а любые протесты выглядели бы подозрительно.
Сяо Чанцин бросил долгий взгляд на стоявшего в центре зала Цуй Чжэна. Он сам спровоцировал это разбирательство, желая доказать свою невиновность и получить повод покинуть столицу.
Людей, обладавших достаточным влиянием для такого дела, было немного. Министры Шести министерств не стали бы брать на себя такую обузу: не раскроешь дело — обвинят в некомпетентности, раскроешь — наживешь врагов. Бися не планировал искоренять всё до самого основания, это понимали все, а значит, любой посланник лишь сеял семена будущих бед. Кто бы осмелился добровольно вызваться?
Среди Трех управлений начальник канцелярии Тао Чжуаньсянь был уже стар и вряд ли выдержал бы дорогу в такую жару. Советник Ван Шичжун был человеком Бися, и если бы государь отправил его, то пришлось бы посылать и кого-то еще для соблюдения беспристрастности.
После падения семьи Гу клан Цуй придерживался правила мудро оберегать себя, сохраняя нейтралитет во всем. Они не проявляли излишнего рвения в делах двора, но и не пренебрегали обязанностями, строго соблюдая установленные границы. Бися всегда это приветствовал и никак не ожидал, что Цуй Чжэн сам предложит вмешаться в это дело.
Клан Цуй с его вековой историей не нуждался в деньгах из дела о ценах на листья и презирал подобные махинации. Раз уж за дело брался он, никто не посмел бы упрекнуть его в предвзятости, но и Сяо Чанцин теперь не мог отправиться вместе с ним.
— Он хочет покинуть столицу, — сообщил Сяо Хуаян, придя в дом цзюньчжу сразу после утреннего совещания.
Шэнь Сихэ только успела узнать о происшедшем во дворце. Она подала Сяо Хуаяну палочки для еды и заметила:
— Необязательно, что это подстроил Синь-ван-дянься.
Хотя такая вероятность существовала, это не было единственным объяснением. Сейчас в деле о ценах на листья царил хаос, и то, что кто-то обнаружил зацепку, ведущую к Сяо Чанцину, могло быть делом рук любого, кто хотел еще сильнее мутить воду.
Сяо Хуаян с радостью принял палочки. С тех пор как он три раза подряд прибегал в дом цзюньчжу голодным сразу после совета, Шэнь Сихэ начала всегда оставлять для него завтрак. Эта привычка, сложившаяся без лишних слов, согревала его сердце. Хотя они еще не были женаты, ее забота дарила ему ощущение семейного счастья.
— Действительно, необязательно это его рук дело, — Сяо Хуаян съел немного мясного супа. — Но в нынешнее неспокойное время, даже если это не так, мы должны считать именно так.
Осторожность никогда не была лишней. Шэнь Сихэ спросила:
— Дянься, когда вы успели переманить на свою сторону министра Цуя?
Цуй Чжэн был из тех, кто заботился лишь об интересах своего клана и никогда не ввязывался в бесполезную борьбу.
Сяо Хуаян съел кусочек обжаренного корня лотоса, и его улыбка стала самодовольной:
— С того самого момента, как Цуй Чжэн начал воспитывать Цуй Цзиньбая как будущего главу клана Цуй, у того не осталось иного выбора, кроме как стать моим человеком!
Он никогда не действовал против клана Цуй напрямую. С самого начала он лишь привлек на свою сторону Цуй Цзиньбая. А когда Цуй Цзиньбай стал опорой семьи, весь клан Цуй фактически оказался в его руках. Это было воплощением стратегии «чтобы поймать разбойников, сначала поймай их главаря» 2.
Сейчас он вел себя как ребенок, хвастаясь перед ней и словно ожидая похвалы.
Шэнь Сихэ улыбнулась:
— А как же Хуа Таoи?
Своим нынешним влиянием Сяо Хуаян вначале был обязан тайхоу, но ее помощь не могла быть безграничной. Своим нынешним положением он наверняка обязан встрече с Хуа Фухаем. Именно колоссальные богатства Хуа Фухая обеспечили поддержку его нынешней мощи.
— Случайное совпадение. Шесть лет назад, когда я встретил его, его как раз пытались подставить родные братья и соплеменники. Я лишь немного помог ему, — небрежно бросил Сяо Хуаян.
— Только и всего? — не поверила Шэнь Сихэ.
Шесть лет назад Сяо Хуаян был лишь четырнадцатилетним юношей. Чтобы скрыться от глаз Бися, он не мог помогать открыто, а даже если бы он раскрыл свою личность, Хуа Фухай не стал бы следовать за мальчишкой только из благодарности.
— Разумеется… нет, — Сяо Хуаян хитро улыбнулся. — Я дал ему в полной мере прочувствовать, что без власти и влияния огромные богатства становятся лишь тяжким бременем.
Их союз с Хуа Фухаем можно было назвать взаимным успехом. Когда они встретились, Хуа Фухай еще не был богатейшим человеком в Поднебесной. Он был изворотлив, старался угодить всем и думал, что, не примыкая ни к кому и щедро раздавая деньги, сможет мудро оберегать себя. Но под гнетом обстоятельств и из чувства благодарности он доверился Сяо Хуаяну, создав для него нынешнее величие.
— Любого, кто приглянулся дянься, вы забираете в свои руки, используя всевозможные ухищрения, — Шэнь Сихэ не знала, известно ли Хуа Фухаю о том, что произошло на самом деле.
Скорее всего, даже если он и догадывался, ему приходилось делать вид, будто он ничего не знает. Ведь с этой лодки уже невозможно сойти.
— Да, то, что мне приглянулось, должно принадлежать мне, — его голос звучал властно и твердо, но взгляд, обращенный к ней, был нежным, как вода. — На других я трачу все свои силы, плетя интриги и просчитывая каждый шаг. И лишь с тобой я предельно искренен и отдаю тебе всё своё сердце.
- “С пустым ртом и белыми зубами” (空口白牙, kōng kǒu bái yá) — идиома, означающая бездоказательную ложь, наглую клевету или пустые обещания. ↩︎
- “Чтобы поймать разбойников, сначала поймай их главаря” (擒贼先擒王, qín zéi xiān qín wáng) — китайская стратегия, согласно которой для быстрого решения проблемы нужно нанести удар по самому главному или важному звену. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
