Насмешка Шэнь Сихэ заставила глаза Сяо Хуаяна засиять, он невольно опустил голову и рассмеялся. Его улыбка была легкой и чистой, но при этом в ней сквозило нечто глубоко пьянящее:
— В этом мире есть лишь ты одна, кто знает мой истинный облик и видел мой настоящий нрав.
Он медленно поднял взгляд. Фонарь, оставленный на долгую ночь, разливал вокруг мягкий и теплый свет, смягчая черты его лица. В его ясных глазах без труда можно было прочесть безграничную нежность:
— И только ты можешь заставить меня снять маску и отбросить все предосторожности.
У него не было глаз формы лепестка персика 1, однако они от природы казались исполненными чувств. В этот миг в самой их глубине плескалась густая, точно тушь, страсть, из-за чего на него было страшно смотреть. Шэнь Сихэ слегка отвела взгляд и мельком глянула на небо:
— Дянься, отдохните еще немного.
Он тихо рассмеялся, уголки его губ плавно приподнялись. Она избегала его взгляда, но Сяо Хуаяна это ничуть не раздосадовало; напротив, его сердце наполнилось тайной радостью. Сяо Хуаян вполголоса произнес:
— Завтра мне всё еще придется притворяться, что я в беспамятстве, так что, Ю-Ю, не беспокойся, что мне не хватит сна. Лучше тебе самой отдохнуть.
Послушно кивнув, Шэнь Сихэ перевела взгляд на пальцы Сяо Хуаяна, сжимавшие ее запястье, и глазами велела ему отпустить руку.
Внезапно в улыбке Сяо Хуаяна промелькнуло нечто порочное и лукавое. Он не только не разжал пальцы, но и одним резким движением притянул Шэнь Сихэ к себе на кровать.
Прошло словно мгновение, и затылок Шэнь Сихэ уже покоился на подушке, вокруг разлился знакомый аромат листьев Пинчжун. Сяо Хуаян улегся на бок рядом с ней, приподнявшись на локте и нависнув над девушкой. Глядя в ее полные гнева глаза, он продолжал беззастенчиво улыбаться.
Зная, что она не станет издавать ни звука, чтобы не привлечь людей, он медленно склонил голову. В его глубоких, точно бездна, глазах замерцал свет двусмысленности.
Шэнь Сихэ пристально смотрела на него; ее зрачки словно подернулись инеем, выдавая затаенную ярость: если бы он посмел позволить себе лишнее, то ему бы несдобровать.
Теплое дыхание с легкой примесью лекарственного запаха коснулось ее лица. Он лег вплотную к ней, его губы почти касались ее мочки уха. Понизив голос, он произнес с непередаваемым томлением:
— Если Ю-Ю уйдет сейчас, у кого-нибудь неизбежно возникнут подозрения, что я уже очнулся. Тебе придется смириться и переждать здесь одну ночь, я ни за что не посмею оскорбить тебя.
— Тайцзы-дянься, вы прочли столько книг мудрецов, неужели даже не знаете, что означает слово «оскорбление»? — холодно спросила Шэнь Сихэ.
Лежать на одной кровати, касаясь друг друга волосами — разве это не оскорбление?
— Вовсе не в этом дело, — в груди Сяо Хуаяна зазвучал приглушенный смех. — Просто… тот, кому Ю-Ю потворствует… не знает страха.
Шэнь Сихэ покраснела от гнева. Она горько пожалела, что в детстве была слаба здоровьем и не могла заниматься боевыми искусствами. Если бы она владела мастерством своего отца или брата, то сейчас обязательно бы как следует проучила этого бесстыдника.
Он знал, что она всегда ставит интересы дела превыше всего и не подставит его под удар, а потому безнаказанно испытывал границы ее терпения и даже торжествующе заявлял об этом во всеуслышание.
Сяо Хуаян понял, что затронул запретную тему, и, прежде чем она успела разозлиться, послушно откатился к самому краю постели. Между ними образовалось приличное расстояние.
Шэнь Сихэ быстро села. Воспитание и правила этикета не позволяли ей делить ложе с мужчиной, будь он хоть трижды ее женихом и лежи они даже на расстоянии друг от друга. Она с холодным видом пересекла комнату и устроилась на длинном диване, отодвинув столик в сторону. Улегшись прямо в одежде, она вскоре погрузилась в сон.
Ее дыхание стало ровным и мерным. Сяо Хуаян не удержался и повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Глядя на спящую девушку, он, сам не зная почему, расплылся в искренней, сияющей улыбке и так, не отрывая от нее глаз, ушел в мир грез.
Утром Сяо Хуаян проснулся первым. Услышав шаги снаружи, он сел, и это движение заставило Шэнь Сихэ открыть глаза.
Они обменялись взглядами, и Сяо Хуаян снова лег. Шэнь Сихэ подошла к двери и открыла ее: на пороге стоял Лю-гунгун, а за его спиной — трое императорских врачей и Тянь Юань.
— Цзюньчжу, — Лю-гунгун поприветствовал Шэнь Сихэ поклоном. — Ваш слуга прибыл по приказу, чтобы навестить тайцзы-дянься.
Шэнь Сихэ отступила в сторону, освобождая проход:
— Тайцзы еще не пришел в себя.
Лю-гунгун и императорские врачи по очереди проверили пульс Сяо Хуаяна. Некоторое время лекари перешептывались между собой, а затем покачали головами, глядя на Лю-гунгуна. Тот почтительно сообщил, что должен вернуться с докладом, и удалился.
Шэнь Сихэ вернулась в свои покои, благо жила она совсем рядом. Умывшись и переодевшись, она снова пришла к Сяо Хуаяну, чтобы разделить с ним завтрак.
Здесь было не так, как в Дунгуне, особенно в такой критический момент. Даже если раньше за ними не следили, сейчас наверняка в тени пряталось множество глаз, поэтому днем Сяо Хуаян так и не «очнулся», чтобы поговорить с Шэнь Сихэ.
Тянь Юань приготовил укрепляющий отвар: это было необходимо для поддержания сил, иначе без пищи даже самое крепкое тело не выдержало бы долго.
Как бы Тянь Юань ни старался напоить господина, у него ничего не выходило. Шэнь Сихэ вспомнила, как в покоях тайхоу этот человек упрямо требовал, чтобы она кормила его пельменями. Не желая потакать его капризам, она решительно вышла из комнаты: в ее отсутствие ему волей-неволей пришлось бы стать благоразумнее.
Кто же знал, что Сяо Хуаян проявит такое упорство и откажется пить. Тянь Юань пролил целую чашу отвара и, совсем приуныв, пришел за помощью к Шэнь Сихэ. Та в это время просматривала книгу:
— Когда проголодается — выпьет.
Не ей же ходить с пустым желудком; она хотела посмотреть, на сколько его хватит.
На деле же Шэнь Сихэ явно недооценила выдержку Сяо Хуаяна. Даже когда посреди ночи у него в животе заурчало от голода, он продолжал притворяться бесчувственным, неподвижно лежа на кровати с закрытыми глазами. Поначалу Шэнь Сихэ старалась не обращать внимания, но урчание не прекращалось.
В конце концов, окончательно потеряв терпение, Шэнь Сихэ взяла чашу с отваром и зачерпнула ложку:
— Пейте нормально и не смейте требовать большего.
Она поднесла ложку к его губам, и Сяо Хуаян послушно открыл рот. Глаза его были закрыты, но ресницы и веки подрагивали, а уголки губ неудержимо ползли вверх. Глядя на его торжествующий вид, Шэнь Сихэ едва сдержалась, чтобы не выплеснуть весь отвар ему в лицо.
Когда с питьем было покончено и слуги удалились, Шэнь Сихэ спросила:
— До каких пор ты намерен притворяться?
Ей не хотелось, чтобы это затянулось. Если она бросит его и перестанет заботиться, это вызовет подозрения, но оставаться здесь и подыгрывать ему в этом спектакле… разве порядочные люди так поступают?
— Этот яд с самого начала не предполагал разового приема, — в этом он действительно не лгал Шэнь Сихэ.
В конце концов, это был яд, и даже в методе лечения «ядом против яда» лекарство следовало принимать частями. Иначе два яда, вместо того чтобы подавлять друг друга, могли войти в резонанс и лишить его жизни.
Шэнь Сихэ нахмурилась. Она не то чтобы не верила Сяо Хуаяну, просто ей вдруг стало его жаль:
— В прошлом тебе наверняка пришлось несладко.
От этих слов сердце Сяо Хуаяна затрепетало от восторга, он просиял и, совсем позабыв об осторожности, схватил Шэнь Сихэ за руку:
— Вовсе нет. Если благодаря этому я заслужил хотя бы каплю твоей жалости, то любые страдания того стоили.
При мысли об этом он даже почувствовал благодарность к судьбе за свое отравление. Если бы не этот яд, он бы вряд ли затаился и стал притворяться больным, и уж точно не получил бы предсказание о скорой кончине. Разве смог бы он тогда добиться расположения Шэнь Сихэ?
Подобная цепь причин и следствий пришлась ему по душе.
— Если нужно пройти через все эти невзгоды, чтобы встретить тебя, я буду благодарен даже Аду Аби 2.
- Глаза в форме лепестка персика (桃花眼, táohuāyǎn) — форма глаз, которая в китайской традиции ассоциируется с влюбчивостью, притягательностью и нежностью. ↩︎
- Ад Аби (阿鼻地狱, Ābí dìyù) — самый глубокий и мучительный уровень буддийского ада, где страдания никогда не прекращаются. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
