Бу Шулинь и представить не могла, что Сюэ Цзинцяо окажется столь злобной. Всем в столице было известно, что сначала Бу-шыцзы бегала за Цуй-шаоцином, а затем сама пустилась в бега, и тогда уже Цуй-шаоцин стал на каждом шагу преграждать ей путь. Даже в этот раз, когда Цуй-шаоцин вызвался лично сопроводить Сюэ-нюйлан на Северо-Запад для заключения брака, многие со смехом говорили, что он пользуется служебным положением в личных целях, лишь бы унять муки тоски от разлуки.
Сюэ Цзинцяо прекрасно знала, что сейчас Бу Шулинь избегает Цуй Цзиньбая как змей и скорпионов1, и именно поэтому решилась на столь коварный замысел. Но Сяо Чанфэн — непосредственный начальник Бу Шулинь, и если он приказал ей проводить Сюэ Цзинцяо, разве могла она пойти против воли руководства?
Нет, нельзя идти в ту отдельную усадьбу, где Сюэ Цзинцяо ждёт свадьбы. Бу Шулинь быстро сообразила и привычным жестом схватилась за живот:
— Ой, живот прихватило! Не могу, никак не могу, мне срочно нужно в уборную!
С этими словами Бу Шулинь развернулась и бросилась прочь. Сюэ Цзинцяо в гневе топнула ногой, но и Сяо Чанфэн не мог притеснять подчиненную. Даже зная, что Бу Шулинь ни на что не годна, кроме как притворяться больной, ему оставалось лишь позволить ей сбежать.
Глядя вслед убегающей Бу Шулинь, Сюэ Цзинцяо вдруг кротко улыбнулась, слегка обнажив ослепительно белые зубы. И хотя её глаза при этом сузились в форме полумесяца, этот взгляд вызывал лишь мороз по коже.
Сяо Чанфэн потер нос, чувствуя, что эти нюйлан совсем не похожи на тех девушек, которых он знал раньше — с ними лучше иметь как можно меньше дел.
Сюэ Цзинцяо сопроводил в усадьбу Сяо Чанфэн. Это поместье было специально куплено Шэнь Юэшанем и его сыном; в прошлом году семья Сюэ уже останавливалась здесь. Сюэ Хэн также подал в отставку, намереваясь сделать это место своим постоянным домом.
Как только Сюэ Цзинцяо вернулась в Сюэ-фу, она увидела Цуй Цзиньбая. Подойдя к нему, она сказала:
— Цуй-шаоцин, здесь мой дедушка, так что вам не нужно лично проверять каждую мелочь. К тому же в этих северо-западных краях никто не посмеет причинить мне вред. Когда я возвращалась, то встретила Бу-шыцзы. Не знаю, что она съела, но она мучилась от нестерпимой боли в животе. Я по неосторожности настояла, чтобы шыцзы проводил меня, из-за чего между нами возникла небольшая перебранка, и теперь я горько раскаиваюсь. Не могли бы вы, Цуй-шаоцин, взять с собой лекаря и навестить Бу-шыцзы от моего имени?
Услышав о недомогании Бу Шулинь, Цуй Цзиньбай почувствовал, как сжалось сердце. Остальные слова пролетели мимо ушей, он уловил лишь последнюю просьбу Сюэ Цзинцяо и поспешно кивнул:
— Я немедленно отправлюсь туда.
Стоило только отвести взгляд, как она уже чем-то отравилась — наверняка опять без разбора ела и пила в учреждении музыкальных и танцевальных артистов.
Цуй Цзиньбай первым делом бросился к двору, где жила Бу Шулинь и остальные, и отправил подчиненного позвать Се Юньхуая. Се Юньхуай всё еще оставался на Северо-Западе по приглашению Шэнь Юньаня и его отца, которые радушно позвали его на свадьбу Шэнь Юньаня.
В этот раз Се Юньхуай оказал немалую помощь, к тому же они получили от него множество рецептов. Се Юньхуай раз за разом повторял, что делает это в знак благодарности за то, что Шэнь Сихэ когда-то щедро подарила ему записки старика Бай Тоувэна, но даже при всем желании отплатить за добро, его помощи было уже более чем достаточно.
Поэтому Шэнь Юньань и его отец решили относиться к Се Юньхуаю как к близкому другу, потому и пригласили его на свадьбу.
Се Юньхуаю было трудно отказать столь радушному приглашению, к тому же у него оставались дела, которые требовали решения. Он решил, что после свадьбы Шэнь Юньаня лично выйдет в море, так как в Западных регионах он нашел подтверждение тому, что редкий яд в теле Сяо Хуаяна, возможно, происходит из заморских стран.
Бу Шулинь, улизнув под предлогом болезни, не могла пойти пить вино, поэтому ей оставалось только вернуться и завалиться спать. Едва она, напевая мотив, зашла в комнату, скинула плащ и улеглась на ложе, как послышались торопливые шаги. Бу Шулинь вскочила и поспешно накинула одежду.
Торопливо одеваясь, она вышла из-за ширмы, и в этот момент дверь с грохотом распахнулась. Увидев нахмуренного Цуй Цзиньбая, Бу Шулинь закатила глаза и, небрежно сбросив полунадетый плащ прямо на ширму, развернулась, нырнула обратно в постель и натянуло на себя одеяло.
— Где у тебя болит? — Цуй Цзиньбай подошел ближе и спросил с тревогой.
— У меня? — лениво отозвалась Бу Шулинь. — Да я в полном порядке.
Цуй Цзиньбай внимательно всмотрелся в её лицо и убедился, что она не лжет — ей действительно было хорошо. В тот же миг слова Сюэ Цзинцяо отчетливо всплыли в памяти. Значит, Бу Шулинь притворилась больной лишь для того, чтобы не провожать Сюэ Цзинцяо?
Но почему она не хотела сопровождать Сюэ Цзинцяо? У них не было вражды. Тем, кого она так отчаянно пыталась избежать, скорее всего, был он сам, оставшийся охранять Сюэ-фу.
Его лицо, полное тревоги и беспокойства, в мгновение ока помрачнело:
— Ты так не хочешь меня видеть?
Бу Шулинь скорчила неописуемую мину. Мужчины — существа крайне непостоянные: мгновение назад он волновался так, будто она при смерти, а в следующее — уже мрачен и холоден так, что хочется держаться подальше.
— Ты можешь хоть день прожить без этой своей вечной смены настроения? — Бу Шулинь чувствовала, что рано или поздно этот непредсказуемый мужчина сведет её с ума.
— Я непостоянен? — Цуй Цзиньбай от ярости лишь усмехнулся. — А из-за чего я такой? Всё это благодаря тебе2!
— Будь же благоразумен, когда это я тебя задирала? — Бу Шулинь тоже разозлилась. — Ну выпила я немного цветочного вина, и что? Какой ланцзюнь в этом подлунном мире не пьет цветочного вина?
— Тебе нельзя его пить! — властно отрезал Цуй Цзиньбай.
— Это еще почему? — вспыхнула Бу Шулинь. С детства живя заложницей в столице, она вела беспутный образ жизни, и никто её не сдерживал. Она давно привыкла к воле и не выносила чужих ограничений.
Разгневанный взгляд её глаз больно уколол его в самое сердце. В порыве ярости Цуй Цзиньбай резко схватил Бу Шулинь, притянул к себе и, склонив голову, заткнул её рот, который без умолку раздражал его своими речами.
Бу Шулинь замерла, в её голове воцарилась пустота. Когда же она пришла в себя, неумелый Цуй Цзиньбай уже беспорядочно кусал её губы. Она изо всей силы оттолкнула его. Цуй Цзиньбай пошатнулся и, отступая, инстинктивно ухватил Бу Шулинь за руку.
Не ожидавшая этого Бу Шулинь повалилась на него. Они вместе опрокинули ширму, и Бу Шулинь оказалась прижата к телу Цуй Цзиньбая. Се Юньхуай, которого привели к спальне Бу Шулинь, переступил порог и замер при виде этой картины.
Се Юньхуай: «…»
Бу Шулинь: «…»
Цуй Цзиньбай: «…»
Тишина. Мертвая тишина.
— Я ошибся комнатой, — Се Юньхуай немедленно сделал шаг назад и вышел.
Человек, приведший Се Юньхуая, недоумевал снаружи:
— Ци-дафу, Бу-шыцзы живет именно в этой комнате.
— О, Бу-шыцзы не нужен врач, — Се Юньхуай развернул за плечи подозрительно вытягивающего шею Цзиньвэя. — Слышал я, ваши Цзиньвэи недавно состязались в воинском искусстве с северо-западными солдатами и получили немало ран. Почему бы вам не отвести меня к ним?
— Слушаюсь, Ци-дафу, пройдемте сюда…
Слушая удаляющиеся голоса, Бу Шулинь готова была живьем съесть Цуй Цзиньбая! Она быстро вскочила и вытерла губы:
— Проваливай! Убирайся отсюда!
Цуй Цзиньбай неспешно поднялся, привел в порядок полы своих одежд и поднял ширму. Он отошел, но из комнаты не вышел, а уселся в главной комнате.
Глядя сквозь ширму на невозмутимого Цуй Цзиньбая, Бу Шулинь от ярости подперла бока руками.
***
- Избегать как змей и скорпионов (避之如蛇蝎, bì zhī rú shé xié) — испытывать к кому-либо крайнее отвращение и страх. ↩︎
- Всё это благодаря тебе (皆是拜你所赐, jiē shì bài nǐ suǒ cì) — саркастичное указание на то, что собеседник является истинной причиной всех неприятностей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
