Розы заполнили весь двор, ветер шелестел бамбуком.
Стрекоза, трепеща крыльями, коснулась поверхности пруда с лотосами, по которой разошлись круги ряби, и влажно опустилась на розовый бутон, готовый вот-вот распуститься, наивно взмахивая крылышками.
Для Сяо Хуаяна, взирающего на Шэнь Сихэ, эта прекрасная картина утратила четкость. В его зрачках ясно отражался лишь её силуэт. Её слова заставили его невольно протянуть руки и медленно, но звонко хлопнуть в ладоши:
— Этот прием — вытащить дрова из-под котла — использован весьма искусно1.
Сяо Хуаян, разумеется, понимал: чтобы очистить гарем и быстро взрастить собственную силу и сеть осведомителей, нет способа более верного, чем массовая чистка. А лучшей чистки, чем роспуск нынешних придворных служанок, и быть не могло.
Однако для роспуска столь огромного числа придворных служанок не обойтись без согласия Бися. Как мог Бися легко на это пойти?
Даже когда Жун Чжаои находилась у власти, Бися не согласился бы на такое. Беспричинное масштабное сокращение в императорском дворце лишь посеяло бы панику в сердцах людей, заставив сомневающихся строить домыслы, что привело бы к разладу в государственном порядке.
Но при стихийном бедствии дело принимало иной оборот. Сокращение штата придворных служанок могло продемонстрировать, что император разделяет тяготы с простым народом, уменьшая дворцовые расходы. Если пустить слух, что этот шаг поможет отвратить беду, то, даже если бы император Юнин не пожелал этого, он не смог бы помешать. Нужно лишь действовать осторожно, чтобы извлечь максимальную выгоду.
Было бы лучше как можно раньше разузнать, чьи позиции расходятся с их собственными. Лучше убить по ошибке, чем упустить виновного — даже тех, в ком нет полной уверенности, стоит выставить вон под предлогом этого сокращения.
— Если из гарема в один миг уберут столько людей, справится ли Ю-Ю? — Сяо Хуаян всё ещё немного беспокоился.
Дело было не в недоверии к Шэнь Сихэ. В других делах Сяо Хуаян мог бы подставить плечо, но восполнить нехватку дворцовых слуг даже он был не в силах. Все придворные служанки должны проходить строгий отбор и обучение; только если они соответствуют правилам и этикету, их могут направить на службу в покои.
— Хоть сокращение и предложено мной, оно должно получить одобрение Бися. Если новые придворные служанки проявят неопытность или небрежность, обитателям дворцов следует отнестись с пониманием к добрым намерениям Бися, пекущегося о благе народа, и проявить больше великодушия, — Шэнь Сихэ ничуть не заботило то, что новички могут совершать ошибки, вызывая недовольство в гареме.
Сяо Хуаян вдруг кое-что вспомнил и с улыбкой оглядел Шэнь Сихэ с ног до головы:
— Смутно припоминаю, что в прошлом году управляющая гардеробом Гу случайно спасла старшую служанку Лань.
Шэнь Сихэ улыбалась, но хранила молчание.
Когда в народе набирали девушек из благородных семей в услужение во дворец, всех прошедших отбор отправляли в Бюро церемоний для обучения этикету. То, что Гу Цзэсян, будучи чиновницей Бюро придворной одежды, случайно спасла главу Бюро церемоний — старшую служанку Лань, — на самом деле не было случайностью. Это Шэнь Сихэ велела ей оказать ту милость.
В то время никто не обратил внимания на то, что чиновница шестого ранга спасла чиновницу пятого ранга. Максимум, на это обратили внимание в шести бюро и двадцати четырех управлениях. Однако позже Гу Цзэсян словно забыла об этом случае и не перешла в Бюро церемоний. Со временем все об этом забыли.
Естественно, никто не догадывался, что уже тогда Шэнь Сихэ начала расставлять фигуры для захвата контроля над гаремом. Стоит знать, что в то время Шэнь Сихэ еще не была помолвлена с Сяо Хуаяном.
— Бэйчэнь, ты наверняка не знаешь, что старшая служанка Лань в детстве жила в бедности и добровольно ушла во дворец. До этого у неё был возлюбленный, которому она оставила прощальное слово. Она думала, что её суженый давно оставил надежду и женился на другой, но лишь недавно узнала: её родители разбиты параличом, и всё это время именно тот верный возлюбленный, так и не взявший жену, ухаживает за ними в покое для почитания родителей. Старшая служанка Лань очень хочет покинуть дворец.
Произнося последнюю фразу, Шэнь Сихэ слегка повысила тон, придав голосу игривости и многозначительности.
Сейчас власть над гаремом в руках Шэнь Сихэ. Только она могла позволить этой старшей служанке Лань благополучно уйти. Та провела во дворец двадцать лет, восемь из которых была главой бюро. Скольких придворных служанок она обучила лично? Кто подозрителен, кто чист, кто умен, кто пригоден для дела — за столько лет на своем посту она наверняка обрела проницательный взгляд.
Взаимная выгода: как только Бюро церемоний окажется в её руках, она с помощью старшей служанки Лань выкорчует всех подозрительных личностей. Таким образом, не пройдет и полугода, как она усмирит гарем; не пройдет и года, как возьмет его под контроль; не пройдет и двух лет, как превратит его в неприступную крепость!
— Ю-Ю снова меня обманула, — внезапно пробормотал Сяо Хуаян.
Его уныние возникло невесть откуда. Шэнь Сихэ с сомнением посмотрела на него.
— Ю-Ю ведь говорила, что не любит строить долгосрочные планы. Разве это не долгосрочный план? — в глазах Сяо Хуаяна невозможно было скрыть тоску.
Он выглядел так, будто Шэнь Сихэ была неверным возлюбленным, растоптавшим его лучшие чувства.
Шэнь Сихэ: «…»
— Какой же это долгосрочный план? Это путь, который мне необходимо пройти. С того момента, как я решила выйти за тебя замуж, я знала, что этот путь неизбежен, и, разумеется, должна была всё тщательно спланировать, — это намерение появилось у Шэнь Сихэ чуть больше года назад. Изначально она ждала подходящего случая, не думая, что в этом году случится засуха, и именно в это время Жун Чжаои попадет ей в руки. Всё сошлось само собой, словно так и должно было быть.
— Когда же Ю-Ю задумала это? — снова спросил Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ решила, что он допытывается, был ли это долгосрочный замысел, и ответила честно:
— В начале прошлого года.
— О, выходит, уже тогда Ю-Ю решила, что не выйдет ни за кого, кроме меня, — Сяо Хуаян улыбнулся с великим торжеством.
Раз она твердо вознамерилась войти в Дунгун, раз стала бороться за власть над гаремом и задумала взять его под контроль — если так посчитать, казалось, она и впрямь еще тогда решила, что выйдет только за него.
Видя его ликующий вид, Шэнь Сихэ невольно проявила детское упрямство, не желая потакать его заносчивости:
— Решила, что не выйду ни за кого, кроме тайзы.
Улыбка на губах Сяо Хуаяна застыла. Он опустил веки, не в силах скрыть разочарования, и произнес слабым голосом:
— Я знаю. Ю-Ю выходит замуж за Дунгун, а не за Сяо Хуаяна.
Это была лишь брошенная вскользь колкость, но от слов Сяо Хуаяна у холодной сердцем Шэнь Сихэ необъяснимо сжалось в груди. Она невольно спросила себя: не слишком ли резко она ответила? Неужели это действительно его ранило?
Чем больше она об этом думала, тем тревожнее становилось на душе. Она ведь прекрасно знала, как ему важно её мнение, как важно то место, которое он занимает в её сердце, и всё равно так сказала. Это и вправду было жестоко.
Шэнь Сихэ только собиралась заговорить, как Сяо Хуаян, словно его сердце было окончательно разбито, молча поднялся и, глядя прямо перед собой, прошел мимо неё. Он оставил Шэнь Сихэ лишь бесконечно печальный, одинокий силуэт.
Поспешно догнав его, Шэнь Сихэ схватила его за рукав:
— Я не это имела в виду.
Сяо Хуаян обернулся и печально посмотрел на неё:
— Не это? На самом деле, Ю-Ю, тебе не нужно меня успокаивать. Я с самого начала знал, почему ты выходишь за меня. Это я ненасытен: получив от тебя каплю снисхождения, захотел большего. В этом нет твоей вины, это всё моя жадность. Позволь мне побыть одному и прийти в себя, я со всем справлюсь.
Сяо Хуаян выдавил вымученную улыбку, высвободил руку из хватки Шэнь Сихэ и зашагал прочь.
Там, где Шэнь Сихэ не могла его видеть, уголки его губ медленно поползли вверх. В его блестящих глазах не осталось и следа уныния.
Тянь Юань, волей случая ставший свидетелем всей сцены: «…»
Тайзы-дянься становится всё более и более… бесстыдным!
- Вытащить дрова из-под котла (釜底抽薪, fǔ dǐ chōu xīn) — коренным образом решить проблему, устранив её первопричину. ↩︎
- Зелёный чай (绿茶, lǜchá) — сленговое выражение, обозначающее человека, который притворяется невинным и ранимым, чтобы манипулировать окружающими. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
