Любому делу нужен зачинщик; только когда появится тот, кто поведёт за собой, остальные станут соблюдать правила и вести себя честно.
— Это на самый худший случай, я бы предпочла, чтобы до этого не дошло, — Шэнь Сихэ посмотрела на золотые лотосы в пруду, колышущиеся на ветру под ярким солнечным светом. В её глазах мелькнула печаль. Она лишь надеялась, что проливные дожди в Дэнчжоу скоро прекратятся.
Сяо Хуаян согласно кивнул. На мгновение атмосфера между супругами стала тяжёлой: оба беспокоились о положении дел в Дэнчжоу.
Однако небеса, казалось, вознамерились жестоко истязать Дэнчжоу: ливень не прекращался семь дней. Солдаты, следившие за уровнем воды, уходили и не возвращались; люди, посланные императорским двором для связи с Дэнчжоу, тоже один за другим пропадали. Доклады поступали всё реже и реже, а это означало, что ситуация стала критической и не терпит отлагательств.
— Младший двенадцатый пропал, — Сяо Хуаян слегка нахмурился.
В отличие от императорского двора, полагавшегося на гонцов, у Сяо Хуаяна были ястребы и морские орлы. К тому же в Дэнчжоу всё ещё оставались люди, подосланные им, чтобы заманить Сяо Чанцина в ловушку. Вести от них доходили до него вопреки ветру и дождю. Пожалуй, даже жители Дэнчжоу, находящиеся сейчас в пучине бедствия, не знали обстановку в округе лучше него.
Предыдущая засуха была слишком затяжной, земля сильно иссохла, поэтому даже после десяти дней непрерывных дождей наводнение ещё не достигло катастрофических масштабов. К тому же министр строительства и Тао Чжуаньсянь уже благополучно прибыли в Дэнчжоу. Они лично руководили процессом, привлекая местных чиновников и рабочую силу для отвода воды и принятия профилактических мер, так что ситуация пока оставалась под контролем.
Связь с императорским двором прервалась из-за того, что многие горы прежде сильно высохли, на поверхности земли образовались огромные трещины. Внезапные затяжные дожди привели к размягчению почвы и оползням. Подобные происшествия случились на нескольких путях передачи сообщений, из-за чего письма не могли быть доставлены.
— Он попал в беду? — участливо спросила Шэнь Сихэ.
В определённой степени Сяо Чангэн считался человеком Сяо Хуаяна. Несмотря на то что этот выбор был вынужденным, Шэнь Сихэ оценивала Сяо Чангэна как человека, умеющего приспосабливаться к обстоятельствам, знающего, когда наступать, а когда отступать, способного и на гибкость, и на решительность.
О таком нельзя было сказать однозначно, хорош он или плох. Пока есть тот, кто способен полностью его подавить, он будет мечом, не знающим преград. Но если усмиряющий его человек окажется недостаточно силён, то даже если Сяо Чангэн покорится до того, как окрепнет, в будущем он непременно нанесёт ответный удар 1.
Сяо Хуаян мог усмирить его, и она сама обладала такой уверенностью, поэтому они включили Сяо Чангэна в сферу своего влияния.
— Тут есть что-то странное, — Сяо Хуаян нахмурился, его взгляд, в котором смешались явь и сомнение, замер на одной точке, словно он погрузился в раздумья. — Только вчера вечером я получил от него весть: он уже выбрался из опасной зоны и находится в уездной управе. Однако сегодня утром его след затерялся. Сообщение прислали оставленные мной люди. Говорят, на обратном пути он попал под оползень, и сейчас его местонахождение неизвестно.
— Может быть, глубокой ночью внезапно возникло неотложное дело, и он снова покинул уездную управу? — произнесла Шэнь Сихэ и сама же почувствовала, что это маловероятно.
Сейчас обстановка в Дэнчжоу крайне тяжёлая. Раз Сяо Чангэн уже выбрался, он не стал бы подвергать себя опасности, да и местные чиновники не осмелились бы позволить ему это. Путешествия принцев и циньванов требуют сопровождения множества людей, что отвлекает рабочую силу; к тому же малейшая оплошность обернётся непростительной виной.
Вот и сейчас: Сяо Чангэн пропал без вести, и весть об этом должна переполошить всех — от начальника уезда до управляющего уездом и инспектора. Непрекращающийся ливень и без того лишил местных чиновников покоя, разве могли они допустить подобное?
Сяо Чангэна отозвали именно для того, чтобы не обременять местные власти. Раз так, совершенно исключено, чтобы уже оказавшегося в безопасности человека снова заставили трудиться.
— В уездной управе в один голос твердят, что младший двенадцатый к ним не заходил и попал в беду ещё на пути к ним, — Сяо Хуаян поднял глаза на Шэнь Сихэ.
Взгляд Шэнь Сихэ помрачнел. Сяо Чангэн не мог обмануть Сяо Хуаяна, а значит, он действительно вернулся в уездную управу. Люди в уездной управе лгут. Они не хотят нести ответственность или замышляют недоброе против Сяо Чангэна. Вероятно, они постоянно следили за ним и не ожидали, что в такой момент он сможет передать письмо с пожеланиями безопасности через ястреба, выдрессированного Сяо Хуаяном.
Если бы это письмо не пришло, то после гибели Сяо Чангэна, когда дороги в Дэнчжоу расчистили бы и начали расследование причин его смерти, правда оказалась бы навсегда погребена под потоками дождя.
— Это дело рук местных чиновников или они действовали по чьему-то приказу? — спросила Шэнь Сихэ.
Сяо Чангэн был двенадцатым по счёту и совсем недавно начал участвовать в государственных делах. Хотя он и выполнил несколько поручений блестяще, он не был в центре внимания. Можно даже сказать, что в иерархии он был самым незаметным.
Ведь был законный тайцзы Сяо Хуаян, а за ним — обладающий выдающимися способностями и огромным влиянием Синь-ван Сяо Чанцин, прославленный своими заслугами Цзин-ван Сяо Чанъянь, на которого возлагали большие надежды, и старший сын Чжао-ван Сяо Чанминь.
Все они были живы и здоровы. Сяо Чангэн к тому же был человеком обходительным и никогда не враждовал с влиятельными кланами, так что им не было смысла желать ему зла.
Местные чиновники могли решиться на такое, только если в руки Сяо Чангэна попала какая-то невероятно важная улика против них. Если бы Сяо Чангэн остался жив, им бы не сносить головы 2. А учитывая разгул стихии, такая вероятность была немалой.
Если же они действовали по чьему-то приказу, то больше всего подозрений падает на Цзин-вана Сяо Чанъяня.
Сяо Чангэн по собственной инициативе сблизился с Цзин-ваном. Сяо Чанъянь был суровым воином, закалённым в боях: он либо не доверял человеку и не использовал его, либо доверял полностью. Если это его рук дело, значит, Сяо Чангэна ждёт серьёзное испытание и проверка. Только пройдя через это, Сяо Чангэн сможет стать тем, кому он доверяет.
Сравнивая эти варианты, Шэнь Сихэ надеялась на второй. Пока Сяо Чангэн сохраняет спокойствие, Сяо Чанъянь ни за что не лишит его жизни. Но если верен первый вариант, то дело принимает дурной оборот.
— Младший двенадцатый в уезде Мо Пин. Я проверю: чиновники, занимавшие должности в этих краях, никак не связаны с восьмым принцем, — Сяо Хуаян привычным жестом коснулся пятицветных нитей на своём запястье.
— Ты считаешь, что это не дело рук Цзин-вана? — Шэнь Сихэ нахмурила брови. — А мне, напротив, кажется, что это он.
— О? — Сяо Хуаян с интересом и улыбкой посмотрел на Шэнь Сихэ. — Весь во внимании, просвети же меня, Ю-Ю.
Шэнь Сихэ бросила на него взгляд, решив не спорить:
— Будь то Чжао Чжэнхао или Хуа Фухай — кто бы ни взялся их проверять, никто не найдёт ни малейшей связи с тобой. И всё же разве они не исполняют твои приказы?
Раз у Сяо Хуаяна есть такие способности, почему их не может быть у Сяо Чанъяня?
Улыбка на губах Сяо Хуаяна стала глубже, он кивнул:
— Твои слова действительно разумны.
— Самое веское доказательство — это письмо с пожеланиями безопасности, которое прислал тебе Янь-ван, — добавила Шэнь Сихэ.
Услышав это, Сяо Хуаян негромко рассмеялся:
— У моей супруги острый ум, подмечающий каждую мелочь. Даже этот муж тобой весьма восхищён.
Как же легко и свободно чувствуешь себя рядом с мудрым человеком.
Раз Сяо Хуаян выбрал Сяо Чангэна, значит, тот вовсе не заурядная личность. Если бы он не смог даже распознать злой умысел местных чиновников, он не был бы достоин внимания Сяо Хуаяна.
Если бы какой-то мелкий начальник уезда смог загнать его в ловушку, это было бы недостойно того мастерства, которое позволило ему в одиночку выжить и повзрослеть в недрах императорского дворца.
- Нанести ответный удар (反噬, fǎn shì) — буквально: обернуться и укусить того, кто кормит; ситуация, когда подчинённый или созданный кем-то инструмент оборачивается против своего создателя. ↩︎
- Не сносить головы (死无全尸, sǐ wú quán shī) — буквально: умереть так, что от тела не останется ничего целого; крайняя степень позора и сурового наказания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
