Зеленые горы тянулись бесконечной чередой, тени деревьев стремительно убегали назад; грохотали колеса, и пыль, взмывая ввысь, бесшумно оседала на дорогу.
Шэнь Сихэ разжала пальцы, и занавеска повозки упала, преграждая обзор. Она обернулась и посмотрела на Сяо Хуаяна: тот полулежал, прислонившись к стенке, и пристально, не мигая, наблюдал за ней — неизвестно, как долго это продолжалось.
— Красив ли я? — негромко спросил Сяо Хуаян, поймав ее взгляд, от которого она наконец соизволила оторваться.
Искренне кивнув, Шэнь Сихэ ответила:
— Пока мы ехали, я думала, что из-за событий в Дэнчжоу лица здешних простолюдинов будут выражать уныние и упадок.
Они были уже совсем близко к Дэнчжоу. Возможно, благодаря мудрому руководству местных властей, простолюдины за пределами округа вовсе не выглядели павшими духом. Приближалась время осенней жатвы, и поля радовали глаз обильным урожаем.
Пока у жителей земель, окружающих Дэнчжоу, дела с урожаем шли хорошо, то, как бы долго ни продлилось бедствие в самом округе, преодолеть это испытание будет не так уж трудно.
Сяо Хуаян приподнял брови: оказывается, она смотрела на поля…
Он невольно усмехнулся, гадая, что с ним происходит. Зная ее характер, он все равно позволял своим мыслям блуждать; воистину, чем глубже любовь, тем сильнее смятение в сердце.
— Ты… — Заметив странную реакцию Сяо Хуаяна, Шэнь Сихэ тоже все поняла. Она вновь приоткрыла занавеску и увидела, что Сяо Чанцин едет верхом рядом с повозкой. Их взгляды встретились, и они обменялись легкими кивками.
Снова повернувшись, Шэнь Сихэ не знала, какое выражение лица ей принять: этот человек вообразил, будто она смотрит на Сяо Чанцина!
Поняв, что жена разгадала его мысли, Сяо Хуаян испытал редкое мгновение смущения. Впрочем, тайцзы-дянься не мог позволить себе потерять самообладание. Слегка кашлянув, он произнес:
— Это все страхи, рожденные любовью!
Шэнь Сихэ не стала его разоблачать. Разве за столько времени в браке она могла не изучить нрав Сяо Хуаяна? Мудрый и решительный в иных делах, тайцзы питал к ней запредельное чувство собственничества. Его крайне задевало, когда она обращала взгляд на других людей или иные вещи; даже если она этого не делала, он все равно начинал строить догадки, если это не касалось его самого.
К счастью, он никогда не давал воли этим подозрениям и не высказывал их в лицо безрассудно, иначе Шэнь Сихэ, вероятно, уже давно бы отдалилась. Она не вынесла бы постоянного контроля и пристального наблюдения, не оставляющего ни вздоха свободы.
— Я думала, ты устроишь так, чтобы Синь-ван-дянься сам вызвался сопровождать нас, но то, что Бися лично приказал Синь-вану сделать это, оказалось для меня неожиданностью, — упомянув Сяо Чанцина, Шэнь Сихэ невольно продолжила разговор.
— Вполне ожидаемо, — улыбнулся Сяо Хуаян. Пока Шэнь Сихэ разговаривала с ним, его не заботило, что темой был кто-то другой, и он с воодушевлением начал объяснять свои расчеты. — История с небесным упавшим камнем крайне загадочна и касается меня. Бися и Сяо Ба ни за что не поверят, что это моих рук дело. Они решат, что кто-то другой строит против меня козни. Тех, кто на такое способен, немного, и Лао У — главный подозреваемый.
— Раз они уверены, что это дело рук Пятого, то ни за что не разгадают его истинную цель. Сяо Ба, скорее всего, решит, что Пятый заманивает меня в Дэнчжоу, чтобы там моими руками расправиться со мной или подстроить нечто дурное — убить двух зайцев одним выстрелом. Разве мог он позволить Пятому остаться в стороне?
Почему бы не отправить Сяо Чанцина в Дэнчжоу вместе с нами? Даже если бы у Бися не было такого намерения, Сяо Чанъянь сам бы поспособствовал этому. А если Сяо Чанъянь ошибся в своих предположениях, и это не дело рук Сяо Чанцина, значит, этот человек прячется слишком глубоко, что внушает еще большие опасения.
Сяо Чанъяню пришлось бы искать надежного союзника, а кроме Сяо Чанцина, он вряд ли бы кого-то воспринял всерьез. Так что, вне зависимости от того, чьи это проделки, отправить Сяо Чанцина в Дэнчжоу для Сяо Чанъяня было лучшим решением.
Даже если бы император засомневался, полагая, что причастность Сяо Чанцина маловероятна, Сяо Чанъянь все равно бы тайно подтолкнул его к этому.
Шэнь Сихэ вспомнила надпись на том камне. Если бы она не знала, что это дело рук Сяо Хуаяна, ей бы тоже не пришло в голову заподозрить его самого. Небольшой камень, всего шестнадцать иероглифов, но при неосторожном обращении это в любой момент могло стать доказательством заговора и мятежа. Даже для императора Юнина наличие такого камня могло послужить предлогом, если бы он когда-нибудь действительно захотел избавиться от Сяо Хуаяна.
Многим казалось, что Сяо Хуаян не получит от этой затеи ни малейшей выгоды, зато навлечет на себя кучу скрытых угроз. Поэтому едва ли кто-то мог заподозрить, что он сам все это устроил. А раз так, подозрения неизбежно падали на других.
При этой мысли Шэнь Сихэ не сдержала короткого смешка, который в мгновение ока улетел по ветру.
— Чему Ю-Ю смеется? — не понял Сяо Хуаян.
В том, что два умных человека живут бок о бок, есть и свои минусы: оба обладают глубоким и проницательным умом, подобно девятикратно вращающемуся изысканному нефриту 1, и порой им крайне трудно по мимолетной улыбке или слову мгновенно разгадать мысли друг друга.
— Я подумала о том, что тайцзы-дянься привык действовать под личиной жертвы, верша дела злоумышленника, — прямо сказала Шэнь Сихэ, ничего не скрывая.
Если поразмыслить, он всегда любил так подставлять людей: каждый раз казалось, будто он терпит величайшую несправедливость и гонения, заставляя тех, кто угодил в его ловушку, искренне ему сочувствовать, в то время как они сами и были наиболее пострадавшей стороной.
— Люди в мире стремятся к выгоде и избегают вреда, они часто не позволяют себе терпеть ни малейшей обиды или уступки, забывая, что слишком твердое легко ломается. Поэтому они не верят, что кто-то может навредить самому себе, чтобы ударить по врагу, и легко оказываются ослеплены узостью собственного мышления, — тихо вздохнул Сяо Хуаян. — Если можно и самому остаться в стороне, и убить чужим мечом, то почему бы этого не сделать?
— Подобные методы Дянься не под силу обычному человеку.
Сяо Хуаян всякий раз выглядел жертвой; окружающие полагали, что он подвергается преследованиям и находится в смертельной опасности, тогда как на самом деле он сам расставлял сети. Не говоря уже о том, что он полностью контролировал риски, по сути, он никогда не нес настоящих потерь; видимость же пострадавшего была лишь прикрытием, чтобы отвести глаза. Например, случись такое с Сяо Чанъянем, тот бы никогда не осмелился так поступить, ибо он жаждет трона, и эта затаенная амбиция заставляет его дрожать подобно пугливой птице при любом намеке на подозрение, не давая другим и шанса что-то заметить.
Он бы только и делал, что заметал следы; разве посмел бы он превратить подобную ситуацию в партию для своих интриг? Именно потому, что он сам так мыслит, он судит по себе и исключает Сяо Хуаяна, будучи уверенным, что небесный упавший камень — дело рук кого-то другого.
— В поступках и делах следует судить по себе, чтобы не делать другим того, чего не желаешь себе — это признак высокой добродетели и чистоты, — медленно проговорил Сяо Хуаян. — Но при оценке людей и обстоятельств судить по себе опасно; иначе пелена застелет глаза и приведет к гибели — это верх глупости.
Шэнь Сихэ сначала кивнула, а затем покачала головой:
— Бэйчэнь, ты совершенно прав, но в этом мире те, кто действительно способен на это, — редкие и ценные люди 2.
Это слишком трудно. Будь то умение судить по себе в повседневной жизни или более глубокая способность видеть суть людей и интриг, выйти за рамки своего «я», обозреть картину в целом и не позволить привычному мышлению сковать тебя — это сложно, как подняться в небеса. Многие не способны даже на первое, что уж говорить о втором?
— Редкий и ценный человек… — уголки губ Сяо Хуаяна поползли вверх. — Благодарю за похвалу, Ю-Ю.
Он ведь и был этим редким человеком.
- Девятикратно вращающийся изысканный [ум] (九转玲珑, jiǔ zhuǎn líng lóng) — образное описание чрезвычайно проницательного, гибкого и глубокого ума. ↩︎
- Редкий и ценный человек (凤毛麟角, fèng máo lín jiǎo) — идиома, означающая нечто чрезвычайно редкое и драгоценное. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
