— Какие у меня могут быть заслуги? — Шэнь Сихэ и смеялась, и плакала от его слов. До сих пор она не сделала для жителей Дэнчжоу ничего существенного, а зерно, накопленное Хуа Фухаем и Ци Пэем, еще не было доставлено и передано в руки простолюдинов.
— Я сказал, что есть, значит, есть. — Сяо Хуаян поднял её босые ноги на свои колени, уже покрытые сухим отрезом ткани. Сложив концы мягкой и нежной материи, он обернул её стопы и сильными руками начал вытирать влагу, прилагая умеренную силу.
Затем он подхватил её на руки, отнёс на кровать и, прижав за плечи, не дал ей подняться: — Отдохни немного, завтра Чжэньчжу и остальные смогут воссоединиться с нами.
Поправив край её одеяла, Сяо Хуаян развернулся, чтобы прибраться в комнате.
Сквозь ширму, слегка повернув голову, можно было видеть его силуэт — он наклонился, чтобы унести воду. Шэнь Сихэ невольно замерла.
Как в этом мире мог существовать такой сын небесного дома? В обычное время он был столь благороден, будто восседал высоко на облаках. Простые люди при виде его, верно, подумали бы, что он не вкушает земной пищи, подобно небожителю.
На самом деле его происхождение было настолько высоким, что он и впрямь мог не касаться мирской суеты, но при этом он был полон жизни, от него веяло земным теплом, и в нём нельзя было найти ни малейшего чувства отчуждённости. Он отличался от всех юношей, которых она знала прежде.
Шэнь Сихэ крайне придирчивым взглядом попыталась отыскать в нём хоть какой-то недостаток или изъян, но обнаружила, что, кроме порой детского упрямства, в нём совершенно не к чему было прицепиться — по крайней мере, не было ничего такого, что ей было бы трудно вынести.
Этот человек, которого можно было назвать совершенным и нереальным, в то же время заставлял её чувствовать, что он живой, из плоти и крови, — это было крайне противоречиво.
То ли из-за лекарственных трав, прогоняющих холод, то ли по иной причине, на неё навалилась сонливость, и Шэнь Сихэ впала в забытьё.
Сяо Хуаян сказал, что возьмёт это дело на себя. Шэнь Сихэ не спрашивала, как именно он собирается вмешаться, но и сама не переставала собирать сведения о текущем положении дел в Дэнчжоу.
Чжэньчжу и остальных не было рядом. Чтобы не быть замеченными, Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян на протяжении всего пути не брали с собой скрытую охрану, однако у Шэнь Сихэ оставались собственные каналы связи, пусть новости и приходили по ним медленнее.
На следующий день Синь-ван в сопровождении тайцзы и его супруги въехал в город. Простолюдины, не покидавшие своих домов, невольно повеселели. У них не было средств борьбы с такой погодой, лишающей жизни, и все надежды они возлагали на тот призрачный редкий камень.
Раз уж ниспосланный небесами редкий камень гласил, что тайцзы-дянься сможет усмирить ливень, они, разумеется, верили в это. Поэтому стоило тайцзы-дянься войти в город, как они едва не выстроились вдоль дорог, чтобы встретить его и отпраздновать это событие петардами.
Сяо Чанцин и другие были размещены на почтовой станции, которая находилась примерно в двух четвертях часа ходьбы от места, где остановились Сяо Хуаян и Шэнь Сихэ.
— Как мы вернёмся? — спросила Шэнь Сихэ у Сяо Хуаяна. Наверняка у него был план.
Сяо Чанцин определённо знал, что сопровождаемые им люди — подставные. Возможно, он догадывался о дурных намерениях Сяо Хуаяна. Хотя на этом пути он не терпел лишений из-за осторожности Сяо Чанъяня, на душе у него не могло не быть неприятного осадка. Было бы вполне естественно, если бы он установил строгую охрану, чтобы не позволить им поменяться обратно.
— Ждать, — с улыбкой на губах произнёс Сяо Хуаян одно-единственное слово.
В полдень Шэнь Сихэ не ожидала, что в такой сильный ливень «супруги тайцзы» смогут ускользнуть от Сяо Чанцина и прийти в столовую неподалёку от их жилища — в этой столовой размещали пострадавших от бедствия жителей.
Сяо Хуаян и Шэнь Сихэ, сменив одежду, вошли в столовую через заднюю дверь. Под прикрытием управляющего они легко поменялись местами со своими двойниками. Едва подмена совершилась, снаружи послышался шум и суета.
— Ваш подданный прослышал, что старший брат тайцзы и его супруга прибыли сюда, и специально пришёл встретить вас, — раздался голос Сяо Чанъяня.
Сяо Хуаян и Шэнь Сихэ переглянулись. Сяо Хуаян слегка кашлянул и немного приподнял руку; Шэнь Сихэ, поняв его без слов, подошла ближе, взяла его за предплечье и помогла ему выйти.
На самом деле двойники пришли сюда, переодевшись в простую одежду. Хотя находившиеся здесь простолюдины догадывались, кто перед ними, они не смели говорить об этом вслух. Сяо Чанъянь же устроил такую пышную встречу и раскрыл личности супругов, чем сильно напугал размещённых здесь людей.
Шэнь Сихэ вела Сяо Хуаяна наружу, и люди один за другим падали ниц, выражая почтение.
Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян могли в общих чертах догадаться о целях Сяо Чанъяня: он хотел, чтобы лица супругов были открыты народу. Это помешало бы им тайно выходить в толпу, чтобы разузнать что-либо или действовать за его спиной.
После такого поступка Сяо Чанъяня в будущем, если только супруги не прибегнут к искусству маскировки, они не смогут скрыть свои личности, куда бы ни пошли.
— Восьмой диди, можешь не церемониться, — слабым голосом произнёс Сяо Хуаян. — В такой сильный ливень ты взял на себя труд прийти под дождём, ты утомился.
— Старший брат тайцзы преувеличивает. На ваших плечах лежит спокойствие народа, и вы, не щадя своего немощного тела, проделали путь в тысячу ли. Ваш подданный искренне восхищён. Ради жителей Дэнчжоу безопасность старшего брата должна быть превыше всего, — серьёзно ответил Сяо Чанъянь.
— Слова восьмого диди звучат так, будто я, как старший брат, ничего не делаю и не могу защитить тайцзы-дянься. — Прежде чем Сяо Хуаян успел открыть рот, снаружи раздался чей-то голос.
В пелене дождя стоял Сяо Чанцин. Его статная фигура была облачена в плащ из соломы, на голове была соломенная шляпа, но это не могло скрыть его осанки, подобной крепкой сосне. Дождь был настолько плотным, что казался лёгкой вуалью, мешающей разглядеть выражение его лица.
Когда он прошел сквозь стену дождя и его лицо стало ясным, на нём играла лишь слабая благородная улыбка, как будто предыдущая фраза была лишь шуткой.
— Я оговорился, пятый старший брат, не сердись, — неожиданно уступил Сяо Чанъянь.
— Я тоже только что пошутил, восьмой диди, не принимай близко к сердцу, — Сяо Чанцин тоже поспешил объясниться.
Братья обменялись дружелюбными, на первый взгляд, улыбками.
— Кхе-кхе-кхе… — В этот момент Сяо Хуаян зашёлся в приступе сильного кашля.
— У входа холодно, тайцзы-дянься не должен стоять на ветру, — Тянь Юань встал перед Сяо Хуаяном, закрывая его от ветра.
— Моё упущение. Старший брат тайцзы, не нужно ли позвать врача? — поспешно спросил Сяо Чанъянь.
— Возле меня есть врачи, — спокойно сказала Шэнь Сихэ, отводя Сяо Хуаяна в сторону, укрытую от ветра. Суй Аси и Чжэньчжу вышли вперёд.
Шэнь Сихэ отступила и, окинув взглядом присутствующих, обратилась к Сяо Чанъяню: — На всём пути сюда Цзин-ван проявлял мудрость в управлении и умение наводить порядок, что вызывает восхищение. Сегодня мы с тайцзы увидели людей, которых разместил дянься: еда, лекарства, средства защиты от сырости и холода — всё в наличии. Тайцзы-дянься также высоко оценил Цзин-ван-дянься.
Сяо Чанъянь скромно ответил: — Это мой долг, я не заслуживаю похвалы старшего брата тайцзы и его супруги. Если есть какие-то упущения, надеюсь, супруга брата и старший брат укажут на них.
— Цзин-ван-дянься слишком скромен, — Шэнь Сихэ слегка улыбнулась и сменила тему: — Осмотрев условия размещения народа, у меня и впрямь появились кое-какие мысли.
— Пожалуйста, говорите, супруга брата.
— Дождь не прекращается, дует холодный ветер, и многие простолюдины подхватили ветряную простуду. То, что дянься посылает лекарства и приглашает врачей, доказывает вашу любовь к народу, которая ясна как солнце и луна, — сначала похвалила Шэнь Сихэ, а затем продолжила: — Однако ветряная простуда передаётся от человека к человеку. Если не отделить больных от здоровых, простуда будет свирепствовать, и лекарства дянься будут потрачены впустую.
Сяо Чанъянь поднял глаза на Шэнь Сихэ и тут же сложил руки: — Слова супруги брата совершенно верны. Сяован немедленно распорядится об этом.
- Ветряная простуда (风寒, fēnghán) — в традиционной китайской медицине общее название заболеваний, вызванных внешним воздействием ветра и холода. ↩︎
- Путь в тысячу ли (千里, qiānlǐ) — образное выражение, означающее очень долгое и трудное путешествие. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
