Вид Шэнь Сихэ, когда она заинтриговала его, слегка приподняв брови, заставил Сяо Хуаяна смягчиться вплоть до последней пряди волос, развевающейся на ветру. Он словно застыл под действием заклинания неподвижности, не мигая глядя на неё.
В его глазах не было ни обжигающей страсти, ни глубокомысленного созерцания, ни томления.
Он просто тихо смотрел на неё, и казалось, вся его фигура была окутана светом заходящего солнца; во всём мире, между небом и землёй, разлилось бесконечное тепло.
Если бы влажный ветер, влетевший в маленькое окно, не заставил слегка дрогнуть изумрудные листья в вазе с длинной шеей подле него, он в этот миг походил бы на застывшую картину.
— Ты… почему вдруг так смотришь на меня? — Шэнь Сихэ была в полном недоумении.
Сяо Хуаян словно очнулся от испуга, мгновенно пришёл в себя и, будто вспомнив о чём-то, скрыл промелькнувшую в уголках губ нежную улыбку. Подняв глаза и встретившись с полным сомнения взглядом Шэнь Сихэ, он ответил необычайно мягким голосом:
— Просто вспомнил кое-что.
Шэнь Сихэ наверняка не заметила, что мимолётное выражение её лица в тот миг словно вышло из одной колеи1 с его собственным.
Такое подсознательное, невольное проявление чужих черт означало, что человек начал занимать место в её сердце.
Это осознание привело Сяо Хуаяна в превосходное расположение духа!
Несколько дней подряд его взгляд был словно приклеен к Шэнь Сихэ. Смотрел он мягко, без каких-либо посторонних помыслов, так что Шэнь Сихэ, хоть и хотела отчитать его, не находила повода.
Она старательно пыталась понять, чем снова вызвала его радость, но так и не нашла ответа, а потому просто выбросила это из головы.
За четыре дня первая партия доставленного провианта была благополучно перевезена в уезд, а затем под надзором Сяо Чанцина и в сопровождении расквартированной военной охраны распределена по городкам.
Эта партия продовольствия покрыла все текущие нужды уезда, однако непрекращающийся проливной дождь приводил к всё более серьёзным затоплениям, что стало главной скрытой угрозой.
Вода в домах многих простолюдинов уходила с трудом, и люди один за другим, несмотря на ливень, шли в правительственное управление, умоляя начальника уезда распорядиться.
Начальник уезда был несказанно рад, что сейчас здесь находились Синь-ван и Цзин-ван, так что не ему было принимать решения и не ему чесать в затылке от беспокойства!
Если дело пойдёт плохо, отвечать тоже будет не ему, поэтому он без тени сомнений отправился за указаниями к Сяо Чанцину и Сяо Чанъяню.
Этим двоим пришлось собраться вместе, чтобы обсудить ответные меры. Они предложили несколько способов, но все они боролись лишь с последствиями, а не с причиной. Сяо Чанцину ничего не оставалось, кроме как пойти к Тао Чжуаньсяню и его спутнику, чтобы посоветоваться. Тао Чжуаньсянь не стал ничего скрывать и прямо сказал:
— Способ радикального решения — рыть каналы и прокладывать пути, чтобы отвести воду в море.
Сяо Чанцин содрогнулся всем сердцем. Он не сомневался, что раз Тао Чжуаньсянь предложил это, значит, иного выхода нет или же он полностью уверен в успехе. Однако этот метод был слишком опасным, и никто не осмеливался заговорить о нём вслух.
— Доложил ли Тао Гун об этом тайцзы-дянься? — спросил Сяо Чанцин.
— Разумеется, я не посмел бы утаить это, — ответил Тао Чжуаньсянь.
Сяо Чанцин задумался, после чего молча сложил руки в поклоне перед Тао Чжуаньсянем и удалился.
В тот же день пришли Тао Чжуаньсянь и Чжун Пинчжи. Они вручили Шэнь Сихэ и Сяо Хуаяну окончательно утверждённый план раскопок. Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян не обладали столь глубокими познаниями в этом деле, как эти двое, поэтому они внимательно выслушали их слова и высказали свои опасения. Вчетвером они тщательно обсудили всё, стремясь свести вероятность непредвиденных случаев к минимуму. После бурного обсуждения, затянувшегося на добрую половину дня, метод был окончательно утверждён.
На следующее утро Шэнь Сихэ поднесла чашу с лекарственным отваром к самому лицу Сяо Хуаяна.
Глядя на её улыбающееся лицо, в котором сквозило лукавство, смешанное с озорством человека, ожидающего представления, Сяо Хуаян просто откинулся назад всем своим статным телом:
— Значит, это и есть твой способ?
— Извлекаю из вещей максимальную пользу2, я лишь применяю на практике то, чему только что научилась у тебя, — улыбнулась Шэнь Сихэ, слегка склонив голову. В её причёске колыхались жемчужные нити подвески для волос «буяо», и их нежное сияние ещё больше подчёркивало её сияющий вид.
Сяо Хуаян тихо вздохнул, взял чашу и выпил всё до капли, запрокинув голову, — в этом жесте читалась полная покорность судьбе.
Проглотив отвар, он глубоко нахмурился:
— Горько.
Шэнь Сихэ взглянула на него. Раньше она не замечала, чтобы он так боялся горечи, сегодня же он явно важничал. Шэнь Сихэ взяла пальцами конфитюр и поднесла к его губам.
Сяо Хуаян, просияв, вытянул шею и захватил сладость губами, коварно мазнув тёплым краем губ по кончикам её пальцев, чем заслужил яростный взгляд. Из груди Сяо Хуаяна вырвался весёлый смех:
— Ха-ха-ха-ха-ха…
— Не смейся! — Шэнь Сихэ с силой толкнула Сяо Хуаяна, выдернула из-под него свои водяные рукава и, запахнув плащ, стремительно ушла.
Вскоре до Сяо Чанъяня и Сяо Чанцина, занятых делами, дошли дурные вести о Хуантайцзы. Не только врачи, привезённые тайцзыфэй, ходили с мрачными лицами, но и слуги были отправлены за лечащими врачами снаружи, создавая такое впечатление, будто в отчаянии готовы броситься к любому врачу.
Как бы ни были заняты Сяо Чанцин и Сяо Чанъянь, им пришлось найти время для визита.
— Тайцзыфэй, — позвали они, подойдя к дверям покоев. Под открытой галереей они увидели Шэнь Сихэ, которая смотрела на струи дождя. Она казалась погружённой в свои мысли, и неясно было, куда они её унесли.
Услышав их голоса, Шэнь Сихэ опомнилась и ответила на поклон:
— Лечащий врач в комнате, пусть и советник, что находится при Цзин-ван-дянься, тоже зайдёт.
— Он ждёт у внешних ворот, я сейчас же позову его, — сказал Сяо Чанъянь и уже собрался было повернуться.
— Биюй, сходи и пригласи советника Цзин-ван-дянься, — распорядилась Шэнь Сихэ, обращаясь к стоявшей подле неё Биюй.
— Слушаюсь, — Биюй приняла приказ, и Сяо Чанъянь остановился.
— Тайцзыфэй, не подскажете, по какой причине болезнь тайцзы снова обострилась? — заботливо спросил Сяо Чанцин.
— Я и сама не знаю, почему. Тайцзы-дянься разделил со мной завтрак, как вдруг упал в обморок, а следом его тело охватил сильнейший жар. Я велела сопровождающим императорским врачам и лекарям по очереди провести диагностику пульса, но никто из них не смог определить причину, — её брови, подобные далёким горам, окутала едва заметная дымка печали.
Сяо Чанъянь и Сяо Чанцин, услышав это, с удивлением переглянулись и промолчали.
В этот момент привели советника Сяо Чанъяня. Как раз тогда из комнаты донёсся грохот падающих вещей. Шэнь Сихэ вздрогнула и стремительно вбежала внутрь.
Сяо Чанцин и Сяо Чанъянь, помедлив мгновение, немедленно последовали за ней.
В комнате валялся перевёрнутый деревянный таз — его случайно опрокинул лечащий врач, проверявший пульс Сяо Хуаяна. Сейчас он, весь дрожа, стоял на коленях в стороне, а Шэнь Сихэ уже опустилась на край ложа.
Сяо Чанцин и Сяо Чанъянь обменялись взглядами и, обогнув ширму, вошли во внутреннюю часть покоев, где услышали тихое бормотание Сяо Хуаяна:
— Вода Хуанхэ с неба приходит, бежит к морю и не возвращается…
Снова и снова он повторял эти строки Ли Тайбая. Кроме Шэнь Сихэ, только Сяо Чанцин примерно понимал их истинный смысл.
— Почему ты так напуган? — потребовала ответа Шэнь Сихэ у стоящего на коленях лечащего врача.
Тот выглядел так, словно лишился души; он дрожал всем телом и даже не слышал вопроса Шэнь Сихэ.
— Старшая невестка, если со старшим братом тайцзы что-то не так, почему бы не позволить моему советнику осмотреть его? — Сяо Чанъянь заметил, что лечащий врач стал золотисто-бледным и выглядел хуже самого тайцзы.
Шэнь Сихэ с мрачным лицом молча уступила место. Но стоило советнику Сяо Чанъяня коснуться запястья Сяо Хуаяна, как он в испуге резко вскочил.
От этой реакции у всех присутствующих лица свело от напряжения.
Советник Сяо Чанъяня сделал несколько глубоких вдохов, из последних сил сдерживая дрожь:
— Тайцзы, тайцзы-дянься… пульса… пульса не прощупать…
Человек явно был жив, но пульса не было!
- Словно вышли из одной колеи (如出一辙, rú chū yī zhé) — об абсолютном сходстве в поведении или манерах. ↩︎
- Извлечь из вещей максимальную пользу (物尽其用, wù jìn qí yòng) — использовать ресурсы в полной мере, ничего не тратя впустую. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
