Ван Северо-Запада получил тяжелое ранение в самый разгар войны. При дворе мысли людей разделились: большинство чувствовало сожаление, ведь натиск не был доведен до конца. Судя по сокрушительной мощи вана Северо-Запада, он мог бы стяжать беспримерную славу.
И как раз тогда, когда все полагали, что ход войны изменится, ван Северо-Запада отступил в тыл, а его место занял Сибэй-ван-шицзы, до этого находившийся в резерве.
Если ван Северо-Запада был подобен подобен спустившемуся с гор свирепому тигру, чье лезвие еще не затупилось от старости, то Сибэй-ван-шицзы оказался неудержимым, идущим напролом одиноким волком. Никто не ожидал, что ранение вана Северо-Запада нисколько не пошатнет боевой дух, напротив — Шэнь Юньань использовал это, чтобы еще сильнее разжечь волю воинов Северо-Запада к победе.
В семнадцатый день шестого месяца двадцать третьего года эры Юнин Шэнь Юньань во главе трехсоттысячного войска пересек Мобэй, вдребезги разгромил союзную армию иноземных племен, взял в плен монгольского вождя и предал огню лагерь тюркского хана.
В этом сражении железная кавалерия Шэнь Юньаня достигла Гуяньшань. Со времен маркиза-чемпиона времен Хань никто не достигал столь ослепительного триумфа!
Весь Северо-Запад ликовал, преисполненный гордости. Когда донесение о победе достигло двора, большинство гражданских и военных чиновников испытали искреннюю радость и гордость. В одно мгновение множество литераторов взялись за кисти, слагая в честь Шэнь Юньаня хвалебные оды.
На улицах и в переулках воспевали легенды о ване Северо-Запада и его шицзы. Не только на Северо-Западе, но и в самой столице при упоминании отца и сына, и даже всего рода Шэнь, люди преисполнялись глубочайшего почтения.
Хотя Шэнь Сихэ не прислушивалась к тому, что происходит во внешнем мире, и полностью сосредоточилась на сохранении беременности в Дунгуне, эти вести все равно долетали до нее подобно снежным хлопьям.
На самом деле Шэнь Юэшань уже бесчисленное количество раз отрабатывал маневры против беспокойных племен Мобэй, давно лелея замысел сокрушить их одним ударом. Однако Бися питал к Северо-Западу глубочайшее недоверие, и Шэнь Юэшань не смел действовать опрометчиво. Во-первых, он опасался, что великие заслуги вызовут страх монарха 1, и Бися, отбросив последние приличия, решит любой ценой извести род Шэнь.
Во-вторых, он боялся козней Бися в тылу, из-за которых успех обернется крахом, а его честное имя будет погублено, что навлечет беду на потомков.
Еще до приезда в столицу Шэнь Сихэ не раз слышала, как Шэнь Юэшань в беседах с генералами выражал сожаление и горечь. Он всегда считал, что в этой жизни ему не суждено провести ту решающую битву, и не знал, выпадет ли такой шанс Шэнь Юньаню.
Однако Шэнь Юэшань и представить не мог, что его зять исполнит это желание за него. Тот факт, что это стремительное и сокрушительное сражение прошло столь гладко, свидетельствовал о том, сколько раз отец и сын втайне отрабатывали расстановку войск и проводили разведку на местах.
Битва увенчалась успехом по двум причинам: во-первых, Бися сам серьезно пострадал и не мог тайно отправить людей для создания помех; во-вторых, благодаря многолетним планам Сяо Хуаяна все те, кто находился за пределами Северо-Запада, не стали препятствовать роду Шэнь. Даже Тубо из-за Шунань-вана не смело действовать. А первым пограничным военачальником, удерживающим проходы на Северо-Запад, был дядя Синь-вана Сяо Чанцина.
Слова Жун-гуйфэй больше не имели веса. Сяо Чанцину было достаточно одного письма, чтобы духовный защитник Жун принял его сторону.
Он уже дал понять главе рода Жун, что больше не будет бороться за императорский трон, а Сяо Чанъин не обладал ни талантом, ни желанием быть императором. Вступление тайцзы на престол было лишь вопросом времени, так почему бы не оказать услугу Дунгуну заранее, чтобы в будущем тот проявил благосклонность?
Так, благодаря противоборству нескольких сил, в армии вана Северо-Запада не оказалось шпионов. Действуя открыто для отражения внешней угрозы, а не развязывая войну по своей воле, отец и сын из рода Шэнь смогли без оглядки на тылы доблестно сражаться до победного конца.
— Бэйчэнь, спасибо тебе, — в сердце Шэнь Сихэ всколыхнулись необъясмимые чувства.
С момента замужества Сяо Хуаян дарил ей бесчисленное множество поводов для волнения, и каждый раз его поступки глубоко трогали ее, но на сей раз ее благодарность было просто невозможно выразить словами.
Изначально это должна была совершить она сама. Она думала о том, что, когда в ее руках окажется право распоряжаться жизнями и смертью, она обязательно позволит отцу и брату провести это сражение — невзирая на жизнь и смерть, на победу или поражение, лишь бы у них не осталось сожалений.
Только вот ее а-де был уже в преклонных годах, и Шэнь Сихэ постоянно тревожилась: если бы она обрела великую власть позже, смог бы он еще выйти на поле боя и лично разить врагов, а не стоять в тылу, вздыхая, глядя на просторы 2.
— Все случилось вовремя. Я тоже очень рад, что смог исполнить желание а-де.
Исполнить при жизни желание а-де.
На самом деле, если бы Сяо Чанъянь не строил против него козни, Сяо Хуаян не сделал бы этот шаг так скоро. Он хотел провести больше времени с Шэнь Сихэ, оставив побольше общих воспоминаний.
Но сейчас наступил самый подходящий момент. Бися был связан по рукам и ногам, а те немногие принцы, что могли быть полезны, были ими устранены. Даже для такой миссии, как поездка на Северо-Запад под предлогом императорского вознаграждения, за право поехать боролись лишь Сяо Чангэн и Сяо Чанъин.
Бися, разумеется, склонялся к Сяо Чангэну, но тот был одинок в своих силах — как он мог тягаться с Сяо Чанцином? Ему пришлось неохотно уступить. Сяо Чанъин отправился на Северо-Запад, прилежно исполняя наказ Бися проявлять больше заботы о ходе войны.
Стоило ему прибыть на место, как он тут же назвался братьями с Шэнь Юньанем. Они действовали в полном согласии, что придало армии Северо-Запада еще больше мощи. Присутствие Сяо Чанъина, представлявшего императорский двор, успокоило сердца воинов и сплотило их, отчего всё прошло даже успешнее, чем ожидали Шэнь Юэшань с сыном.
На сегодняшнем императорском совете обычно неразговорчивый Сяо Чанцин, вероятно, радуясь за брата, пространно изложил перед всем залом выдающиеся подвиги отца и сына рода Шэнь и доблесть своего младшего брата.
Сяо Хуаян не пошел на совет, но мог представить, как каждое слово Сяо Чанцина, подобно удару ножа, ранило сердце Бися, которому при этом приходилось на глазах у стотысячных чиновников хвалить его за верные речи! Сяо Хуаян поделился забавными новостями с императорского совета с Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ на самом деле не слишком заботило, страдает ли Бися, она не искала в этом утехи, но Сяо Хуаян говорил об этом с таким воодушевлением, что она невольно улыбнулась:
— Ты давишь на Бися.
Со времен событий на реке Миньцзян дела у Бися не ладились, к тому же он был отравлен, и яд до сих пор не был выведен полностью. Можно было представить, какую тревогу он ощущал, а блестящие успехи Северо-Запада окончательно стали для него бельмом на глазу.
— Этого мало, нужно подбросить еще дров в огонь, — только тогда Бися, правивший более двадцати лет, окончательно утратит рассудок.
Взгляд Сяо Хуаяна переменился: былая острота исчезла, и он с нежностью посмотрел на Шэнь Сихэ:
— В остальном мне понадобится помощь Ю-Ю.
Переглянувшись с Сяо Хуаяном, они обменялись улыбками, и Шэнь Сихэ едва заметно кивнула:
— Я поняла.
Хотя Сяо Хуаян не сказал Шэнь Сихэ, каков его конечный план, она видела по ситуации, что он вынуждает Бися отбросить всякое приличие и попытаться извести отца и брата, иначе последствия для него будут катастрофическими.
Раз Сяо Хуаян решил вынудить Бися действовать, она, разумеется, должна была помочь ему в этом.
Аромат под названием «Сымэн» был личным творением Шэнь Сихэ; его название означало «что днем на уме, то ночью в сновидениях».
Сам по себе аромат был безвреден, но из-за добавления двух видов лекарственных трав, способных вызвать у человека беспокойство, его запах, казавшийся глубоким и спокойным, погружал человека в кошмары.
Эти кошмары и были тем самым, о чем человек слишком много размышлял в течение дня.
- Великие заслуги вызывают страх монарха (功高震主, gōng gāo zhèn zhǔ) — положение, когда достижения подданного настолько велики, что император начинает видеть в нем угрозу своей власти. ↩︎
- Вздыхать, глядя на просторы (望洋兴叹, wàng yáng xīng tàn) — чувствовать бессилие из-за нехватки возможностей или способностей для достижения великой цели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
