Когда расцветаю я, все остальные цветы увядают — Глава 844. Лишь ради этого хода

Время на прочтение: 5 минут(ы)

Сяо Чанфэн-ван-е не таил подозрений в отношении Шэнь Иньчо и никак не ожидал, что она решит обмануть его именно сейчас, когда сообщила, что он скоро станет отцом.

Снаружи Лу Бин ждал и ждал, но, видя, что медлить больше нельзя, вошел во внутренний двор на поиски Сяо Чанфэна. Там он встретил госпожу Тань.

— Телохранитель Лу, ван-е внезапно лишился чувств, — сказала она. — Ванфэй уже позвала лекаря для осмотра.

— Внезапно лишился чувств? — в глазах Лу Бина мелькнуло сомнение. Он потребовал встречи с Сяо Чанфэном-ван-е.

Ни госпожа Тань, ни Шэнь Иньчо не стали ему препятствовать. Они не знали, сколько людей здесь подослано Бися, и понимали, что попытка помешать может вызвать подозрения. Лу Бин беспрепятственно прошел к лежащему на ложе Сяо Чанфэну-ван-е. Лекарь, стоявший рядом, уже получил предупреждение от Шэнь Иньчо и не смел болтать лишнего, лишь подтвердив, что причина обморока неясна.

На самом деле это был не настоящий Лу Бин, а первый человек, чье лицо изменил Суй Аси с помощью искусства перестановки костей. За прошедшие годы он стал доверенным лицом Сяо Чанфэна-ван-е и догадывался, почему тот оказался в таком состоянии.

Шэнь Иньчо не хотела, чтобы Сяо Чанфэн-ван-е вмешивался в происходящее. Она пошла на хитрость: если бы Шэнь Сихэ победила, это, разумеется, стало бы всеобщей радостью; если же верх одержал бы Бися, Сяо Чанфэн-ван-е считался бы жертвой заговора, а не настоящим мятежником, и наказание не стало бы фатальным.

Однако если бы Сяо Чанфэн-ван-е принял участие в событиях, то независимо от исхода его ждала бы либо смерть, либо развод. В конце концов, Шэнь Иньчо полюбила Сяо Чанфэна-ван-е и желала найти выход, который устроил бы всех.

Но Шэнь Иньчо не понимала, что некоторые вещи важнее жизни. Если Сяо Чанфэн-ван-е сегодня не явится, он станет предателем своего господина. Преданность монарху была впитана им с молоком матери, таковы же были наставления семьи Сун-ванфу. Даже если он избежит беды, это сломает его хребет. В будущем он будет влачить жалкое существование, терзаясь меланхолией, а после смерти не сможет смотреть в глаза предкам.

Ванфэй, ван-е приказал: пока в нем теплится хоть капля жизни, я обязан увезти его из дома, — Лу Бин не собирался раскрывать свою личность перед Шэнь Иньчо. Хоть она и была всем сердцем на стороне рода Шэнь, ее кругозор значительно уступал тайцзыфэй.

В решающий момент следовало быть предельно осторожным.

— Как ты смеешь! — лицо Шэнь Иньчо помрачнело.

Ванфэй, почему бы тебе не призадуматься, почему ван-е отдал мне такое распоряжение? — напомнил Лу Бин.

Почему он так распорядился?

Шэнь Иньчо замерла, ее лицо побледнело. Это означало, что Сяо Чанфэн-ван-е заранее знал, какой выбор она сделает и что попытается ему помешать, но не стал защищаться или противодействовать, позволив ей добиться своего.

О чем он думал?

Надеялся ли до последнего, что она не поднимет на него руку?

Или же, полюбив ее, хотел таким образом окончательно разочароваться?

Реакция Шэнь Иньчо подсказала Лу Бину, что супруги, вероятно, питают друг к другу взаимные чувства. На самом деле Сяо Чанфэн-ван-е не давал таких распоряжений. Он, должно быть, знал, что выберет Шэнь Иньчо, но не думал, что попадет в ее ловушку.

Что ж, в конце концов, она была из дома Шэнь и предана ему. Лу Бин решил подтолкнуть ее к решению:

Ван-е считал, что если из этого похода не будет возврата, то в будущем ванфэй не придется мучиться чувством вины и… тосковать.

Сказав это, он шагнул вперед и под руки увел находящегося в забытьи Сяо Чанфэна-ван-е.

Шэнь Иньчо не стала мешать, она словно окаменела на месте.

Не мучиться чувством вины — потому что его смерть не будет связана с ней. Она сделала все, чтобы спасти его, но этот путь — его собственный выбор.

Не нужно тосковать — потому что он открылся ей, доверился, а она выбрала предательство, и о доверии больше не может быть и речи.

Горячие слезы хлынули из ее глаз.

Шэнь Иньчо чувствовала щемящую боль в груди и гнетущую пустоту.

Она всегда считала, что не любит его. Брак по указу, он — верный слуга Бися, она — девушка из рода Шэнь. Рано или поздно они должны были оказаться по разные стороны баррикад.

После свадьбы она ни на миг не переставала быть начеку. Ее забота была лишь внешней, и хотя окружающие, видя их вместе, восхищались их любовью и верностью, в глубине души она так и не сложила оружие.

Но почему-то после слов Лу Бина ее сердце разрывалось от боли.

Лу Бин увез Сяо Чанфэна-ван-е и, разумеется, нашел лекаря. Шэнь Иньчо не желала мужу зла, она использовала лишь одурманивающее средство, действие которого было несложно нейтрализовать. Вскоре Сяо Чанфэн-ван-е пришел в себя и первым же делом спросил:

— Который час?

— Четвертая стража уже миновала, — поспешно ответил Лу Бин.

— Идем, — Сяо Чанфэн-ван-е, не обращая внимания на слабость и туман в голове, стремительно вышел из лечебницы. Вместе с Лу Бином они вскочили на коней, и Сяо Чанфэн-ван-е отправился собирать десятитысячную боевую элиту, стоявшую лагерем за чертой города.

Помимо официального приказа существовал и тайный, согласно которому войска могли выступить только при личном присутствии Сяо Чанфэна-ван-е. Именно поэтому Лу Бин был обязан пробудить его.

Когда армия вошла в город и с боем прорывалась к дворцовым воротам, они столкнулись с Сяо Чангэном и Се Юньхуаем.

Гвардия Цзиньу и воины Военного управления, дислоцированные в столице, также сошлись в схватке. Сяо Чанфэн-ван-е даже не мог разобрать, кто враг, а кто друг. Под началом Сяо Чжангэна были не только люди Сяо Чанцина, но и те, кто прежде служил Сяо Чанъяню. Се Юньхуай же вел за собой в основном тех, кого оставил Сяо Хуаян.

Каждый сражался с яростью и ожесточением. Воины Цзиньу и Военного управления один за другим терпели поражение.

Сяо Чанфэн-ван-е намеревался пробиться в императорский город, чтобы спасти императора. Сяо Чжангэн и Се Юньхуай понимали, что ситуация изменилась. В зале усердного правления находился Сяо Чанцин, чьи люди уже пробились к ним двоим и вкратце обрисовали положение дел. Поскольку зал усердного правления все еще оставался под контролем Шэнь Сихэ, они всеми силами преграждали путь Сяо Чанфэну-ван-е.

Люди тайхоу не смогли устоять перед воинами, тайно взращенными Сяо Чанцином, Сяо Чанъянем и Сяо Хуаяном, и давно превратились в прах. Дворцовые ворота уже перешли из рук сторонников тайхоу под контроль Сяо Чжангэна и Се Юньхуая.

Несколько отрядов сражались в пределах четырех ворот, и силы их были равны.

Становилось ясно: если битва продолжится, самым вероятным исходом станет взаимное истребление.

Ван-е, обнаружен тайный ход! — в этот момент доложил человек, одетый так же, как и солдаты боевой элиты.

В пылу сражения, среди крови и грязи, Сяо Чанфэн-ван-е не мог помнить лицо каждого из десяти тысяч воинов. Перед ним стоял не настоящий боец боевой элиты — кто-то переоделся в одежду павшего солдата.

О тайном ходе Бися сообщил Сяо Чанфэну-ван-е в письме всего два дня назад. Однако Бися узнал об этом слишком поздно: он лишь был в курсе, что во дворце есть скрытый путь, но не представлял, где именно находятся его входы и выходы.

Когда армия только входила в город, секретный приказ в виде записки был передан офицерам высшего звена боевой элиты.

Сяо Чанфэн-ван-е, не почуяв подвоха, немедленно отступил с небольшим отрядом. Сяо Чжангэн, заметив это и получив условный знак от Лу Бина, бросился на перехват, изображая попытку перехвата.

После кровопролитной схватки Сяо Чанфэн-ван-е под прикрытием своих солдат вместе с Лу Бином, двумя доверенными лицами и человеком, нашедшим лаз, наконец устремился к тайному ходу.

— Я велела старшей невестке передать сведения о тайном ходе господину Сюэ, чтобы тот донес их до ушей Бися. Все это делалось лишь для того, чтобы дождаться этого хода в партии.

Шэнь Сихэ не видела сражения своими глазами, но смогла просчитать каждый шаг.


  1. Любовь и верность (鹣鲽情深, jiāndié qíngshēn) — образное выражение глубокой привязанности супругов, подобно паре легендарных птиц, которые неразлучны и имеют лишь по одному крылу, из-за чего могут летать только вместе. ↩︎
  2. Заклятие обездвиживания (施了定身术, shīle dìngshēnshù) — метафора внезапного оцепенения, сравниваемого с действием магической техники, лишающей человека возможности пошевелиться. ↩︎
Добавить в закладки (0)
Please login to bookmark Close

Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Закрыть
Asian Webnovels © Copyright 2023-2026
Закрыть

Вы не можете скопировать содержимое этой страницы