С табачным дымом во рту он лениво и томно склонился, чтобы поцеловать её. Вспоминая о том, сколько забот она доставила ему за эти годы, он назвал её бессовестной маленькой негодницей. Он вдул весь дым ей в рот, заставляя её удерживать его, а затем принялся высасывать из её губ смесь сладости и табачного марева. Мяо Цзин, нахмурив красивые брови и надув губы, пожаловалась, что рано или поздно сигареты сведут его в могилу. Он беспечно ответил, что не прочь умереть в никотине её губ. Мяо Цзин плотно сжала рот, поперхнувшись дымом, и закашлялась в подушку. Он усадил её на себя, крепко держа за талию; на его лице играла лукавая усмешка, и он бодро продолжал дразнить её.
Атмосфера мгновенно стала чарующей. Он полулежал на кровати, подложив подушку под голову и шею. Одной рукой он лениво затянулся сигаретой, другой обхватил Мяо Цзин за талию. Полуприкрыв красивые глаза, он томно и жадно взирал на покачивающееся перед ним соблазнительное зрелище, расслабленно выпуская облако дыма.
В белесом дыму Мяо Цзин поправила длинные волосы у уха. Её тонкие нежные руки уперлись в его плоский твердый живот. После нескольких движений она остановилась, её затуманенный взгляд был полон страсти. Он холодно усмехнулся, дразня её за беспомощность, резко подался бедрами вперед, а затем перевернул её, прижав к постели, всё ещё дерзко держа в зубах окурок.
Боясь, что пепел упадет на её безупречную кожу, он зажал сигарету между длинными пальцами. Его запястье с выступающими венами покоилось на краю кровати. Опираясь на одну руку, он навис над ней, стремительно двигаясь между её ног. Его облик был диким и бесшабашным. Запястье двигалось в такт движениям, пепел сыпался на пол, а ярко-красный огонек сигареты взмывал и падал. В перерывах между ласками он затягивался дурманящим никотином и снова впивался в её сладкие губы. Это было слишком нелепо и слишком распутно.
Наконец, потухшая сигарета упала на пол. Тонкая струйка дыма таяла, словно прекрасный сон. С лицом, полным самозабвения, он подхватил её обмякшее тело, усадил к себе на колени и вошел в неё снизу доверху. В момент пика он склонил голову, накрыв губами её приоткрытый рот и впитывая вкус табака, смешавшийся в их дыхании.
Ей нравилась его властная, суровая и хулиганская нежность. Это не было то мягкое чувство, в котором тонешь. Они постоянно подкалывали друг друга или спорили, не позволяя эмоциям угаснуть или стать слишком тягучими, но их сердца всё равно трепетали от радости.
Сладкое время летело быстро. Жизнь вошла в новый ритм. Из-за позднего сна Мяо Цзин по утрам отсыпалась. Следы на теле были слишком заметны, и она не хотела выходить из дома. Днем она спала, читала, смотрела сериалы и занималась хозяйством, а вечером ждала возвращения Чэнь И. В последнее время он уходил рано и возвращался поздно, казался очень занятым, но, как бы поздно ни было, всегда возвращался домой. Они спали в одной постели, прижавшись друг к другу.
Обстановка и впрямь была напряженной. Чэнь И хотел поскорее отправить Мяо Цзин прочь. Полиция уже расставляла сети. В Тэнчэне произошло несколько инцидентов. Во-первых, на рынке свинины из-за монополии Чжай Фэнмао разгорелось недовольство конкурентов. Две группировки, используя свои связи, несколько раз устраивали стычки на бойнях и крупных рынках сбыта. Кроме того, происходили серьезные потасовки с применением оружия при сносе объектов недвижимости. Все нити тайно вели к Чжан Ши и Чжай Фэнмао. Возможно, вскоре произойдет крупное столкновение, и полиция воспользуется этой зацепкой, чтобы арестовать всех причастных.
В лучшем случае удастся окончательно прижать Чжай Фэнмао, выявить всех его покровителей и связи — тогда Чэнь И, возможно, сможет выйти из игры невредимым. В худшем случае он выдаст себя до начала полицейской операции и станет жертвой.
После случая с вызовом полиции Мяо Цзин почти не интересовалась делами Чэнь И. Тогда Чжоу Канъань и Чэнь И нашли оправдания, чтобы скрыть правду от неё. Сейчас она ничего не могла поделать, но, видя его вечную спешку, бесконечные странные звонки и невообразимые дела, из-за которых он срывался с места, Мяо Цзин чувствовала смутную тревогу.
Чэнь И велел ей поскорее собирать вещи и уезжать. В его словах не было ни капли желания удержать её или тоски. Он ни разу не просил её вернуться на каникулы или навестить его. Какими бы страстными ни были их ночи, он не говорил нежностей. Она первой поблагодарила его, и он принял благодарность её телом как должное, как способ выплеснуть желания и чувства. Она понимала, что должна уехать как минимум на четыре года, а что будет потом — никто не знал. Поэтому они просто наслаждались физической близостью, не пытаясь разобраться в сложности своих чувств.
После близости они отдыхали в объятиях друг друга и вели странные разговоры. Он много рассказывал, учил её, как заводить друзей и обустраивать жизнь, как прилежно учиться и работать. Но больше всего он говорил о мужчинах.
— Когда будешь искать парня, обязательно используй презервативы. Некоторые мужчины выглядят как люди, а ведут себя как собаки, на деле они насквозь гнилые. Не верь их сказкам.
— Если мужчина курит, посмотри на его сигарету и зажигалку. У тех, у кого много зажигалок, точно рыльце в пушку. Не связывайся с отребьем. Все мужики — кобели. Ты должна быть жестче с ними, тогда они будут бегать за тобой, виляя хвостом. И хороших мужчин выбирай с умом. У богатых смотри на характер, иначе их подлость не будет иметь границ. А бедных нужно съесть намертво, чтобы не смели и шагу ступить без твоего ведома.
Эти наставления звучали как искренние советы старшего брата, но при этом он притянул её за талию и снова погрузился в её податливое тело. Медленно двигаясь, он склонился к её щеке и прошептал среди влажных звуков страсти:
— Я… настоящий зверь.
Разве кто-то учит выбирать мужчин, когда сам неистово занимается любовью?
В груди у неё всё сжалось, глаза защипало. Положив голову ему на руку, она с горечью велела ему перестать якшаться с кем попало и искать женщин, иначе он подцепит какую-нибудь заразу и вызовет лишь отвращение. Чэнь И тут же заставил её замолчать поцелуем. У него не было других женщин. Только она. Только она одна.
Кому какое дело до того, что будет потом, мне нужно только то, что сейчас.
— Не становись плохим человеком. — Она читала ему лекцию по праву, просила не ввязываться в незаконные дела: азартные игры, наркотики, грабежи, кражи, убийства, поджоги и умышленное причинение вреда. Перечисляла сроки по каждой статье и описывала, как тяжело приходится в тюрьме.
Чэнь И, приникнув к ней, глухо рассмеялся, отчего его грудь и её тело мелко задрожали:
— Твоя специальность в университете вроде не связана с правом. Почему ты так хочешь стать юристом? Откуда ты всё это знаешь? Неужели думаешь, что я только и делаю, что творю зло?
Мяо Цзин замерла, опустив глаза. Её зрачки забегали, но она промолчала.
Он перевернул её лицом к себе. Она обняла его за плечи, он обхватил её за талию. Слившись воедино, они нежно целовались и предавались страсти, впечатывая ощущения друг друга в саму плоть и кровь.
— Живи достойно, Мяо Цзин. Пусть у тебя всё будет хорошо, — властно и одновременно нежно наставлял он. — Этот дырявый Тэнчэн больше не имеет к тебе отношения. И я к тебе отношения не имею. У меня впереди свои большие дела, так что не возвращайся и не будь для меня бутылью с маслом.
Она не выдержала и расплакалась, всхлипывая у него на плече, и со злостью ответила, что поняла.
Они много говорили. Вспоминали потрясения того года, когда она была в третьем классе средней школы, договаривались о расставании после экзаменов. Он много раз просил её уехать и не возвращаться. И вот, наконец, этот день настал. Она соглашалась, говорила, что ей всё равно, что она всё больше ненавидит Тэнчэн — этот жаркий и скучный город.
В последние дни Мяо Цзин почти не выходила из дома. Она проводила время, вспоминая каждую мелочь прожитых лет, собирала вещи для университета, убирала в доме. Или же она была с Чэнь И — они занимались любовью до изнеможения, а после близости болтали до самого рассвета. Она прижималась к нему, они курили одну сигарету на двоих, целуясь в табачном дыму. А когда она открывала глаза, за окном было уже светло, постель рядом пустовала, и лишь следы страсти и запах напоминали о безумии прошлой ночи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Горько от того, что им необходимо расстаться.