— Давай встретимся, кто же сможет перешагнуть через этот порог. — Чэнь И безразлично пожал плечами. — Если она захочет прийти, неужели я смогу выставить её за дверь? Мачеха превращается в тёщу, что значат старые обиды? Мне всё равно придётся, не желая того ни сердцем, ни душой, называть её нян.
— Чэнь И.
— Мгм.
Она прекрасно улыбнулась:
— Возможно, Тэнчэн — мой город удачи. На самом деле я не думала, что буду возвращаться сюда снова и снова. Но в восемь лет, когда я впервые ехала на поезде, в глубине души я возлагала на Тэнчэн надежды — только чтобы больше не пришлось терпеть зимы с летящим снегом. Каким бы ни было будущее, это очень, очень хорошее место.
— Тогда ты была сестрой, а теперь стала женой, подними свои требования повыше. — Он оперся рукой позади себя, другой рукой сжимая бутылку пива, и осушил её одним глотком. — Если бы у меня были способности, я бы тоже хотел купить половину Тэнчэна и подарить тебе, вот тогда это был бы настоящий город удачи.
— Мечтать не вредно. — Мяо Цзин бросила на него взгляд, в её глазах промелькнул блеск. — И так уже достаточно хорошо.
Чэнь И вздохнул и потянулся к пачке сигарет в чемодане. Рядом с ним часто лежала пачка, но без зажигалки; когда он о чем-то думал, то по привычке вдыхал запах табака, разминая сигарету в руках.
— В такой хороший день, не могла бы ты сделать исключение и позволить мне выкурить сигарету? Кажется, мне нужна затяжка дыма, чтобы воздать за все взлеты и падения этих лет.
Мяо Цзин разрешила ему сделать только одну затяжку.
Он встал, пошел на кухню, зажег газ, прикурил сигарету и вернулся к Мяо Цзин. Сев рядом с ней, он протянул сигарету:
— Ты затянись.
Его губы тут же прильнули к её губам, впитывая сладость, смешанную с никотином в её рту. Дым через поцелуй передавался между ними, он вбирал вкус её рта — гладкое, сладкое и головокружительное ощущение.
Они повалились на пол, целуясь. Сигарета все время оставалась зажатой между его пальцами, но больше не касалась губ. Прошло много времени, бледно-голубой дым медленно рассеивался вокруг них, длинный столбик пепла тихо упал на пол, и в конце концов всё погрузилось в безмолвие.
Казалось, это было то самое чувство трепета сердца, как в юности. Только их дом, поцелуи с запахом сигарет и близость, о которых они никогда не забывали.
После возвращения в Тэнчэн новая жизнь была расписана до предела. Чэнь И первым делом забрал машину — спустя много лет он снова сел за руль «Кадиллака», ни для чего иного, а просто как память. Мяо Цзин устроилась инженером в конструкторский отдел новой компании по производству автозапчастей в Тэнчэне, который находился прямо по соседству с головным заводом её прежней компании. Заодно она купила на заводе машину для поездок по городу.
Что касается Сяо Чэнцзы, которой скоро предстояло идти в начальную школу, то ей нужно было не только помочь найти школу и чувство принадлежности, но и найти друзей. Как раз у Бо-цзая было двое детей, и они вместе пару раз безумно повеселились в парке развлечений. Ради этого Мяо Цзин даже в порядке исключения позволила Чэнь И взять девочку в десять часов вечера на ночной рынок, чтобы погулять и поесть. Сяо Чэнцзы была ошеломлена сияющим огнями и бурлящим толпой ночным рынком; в Боготе она никогда не выходила на улицу после девяти вечера и никогда не покупала мороженое в придорожной лавке самостоятельно, без сопровождения взрослых.
Чэнь И был занят встречами и приемами. Сначала он пригласил Чжоу Канъаня домой на обильный ужин. Конечно, сначала нужно было выпить и поесть с Бо-цзаем и остальными, чтобы поговорить о старых временах. Он взял с собой и Мяо Цзин. На самом деле, когда Мяо Цзин появилась в отдельном кабинете ресторана, атмосфера на мгновение слегка застыла.
Как же посвященным в их историю было не помнить, какими холодными были эти двое раньше, когда считались братом и сестрой? Мяо Цзин вообще не утруждала себя общением с Чэнь И, никогда не церемонилась в выражениях, а иногда могла прямо и ледяным тоном осадить его. Бо-цзай запомнил это еще отчетливее: он не забыл, как Мяо Цзин прилюдно высмеивала брата И, и ту странную атмосферу в больнице. А еще то, что в первый год или два в Боготе семья держалась исключительно на Мяо Цзин, пока Чэнь И, смирившись, стирал и готовил дома, добровольно став домохозяином. Кто бы мог подумать, что на этот раз за столом Мяо Цзин будет сидеть рядом с Чэнь И такая нежная, с тысячью согласий и сотней послушаний, молча и кротко наливая ему чай. У всех присутствующих это вызвало крайнее изумление.
— Все-таки брат И крут, — поддержали все. — Куда бы ни пошел, везде имеет успех и процветает, и дочка красавица, и жена такая заботливая.
Чэнь И неспешно ел очищенную Мяо Цзин креветку, высоко вскинув брови:
— Снаружи можно крутиться как угодно, но дома нужно проявлять твёрдость духа.
Когда этот ужин закончился, Бо-цзай случайно увидел, как Мяо Цзин, садясь в машину, дала брату И пинка.
У Чэнь И на самом деле был небольшой завод в стране, который он открыл в Гуанчжоу вместе с другом из Колумбии; основная продукция шла на колумбийский рынок. Вернувшись в Тэнчэн, ему также нужно было заняться делами торговой компании.
На самом деле он привез с собой инвестиции, подготовка к которым началась еще до возвращения на родину.
В тот день Чэнь И наконец отвез Мяо Цзин и Сяо Чэнцзы в их прежний дом.
Тот жилой район уже пришел в упадок, всё вокруг снесли подчистую, не осталось и следа от прежнего вида. Лишь те две старые многоэтажки одиноко и серо высились в незнакомой обстановке, словно дряхлые старики, в которых не осталось ни капли жизни.
На серых стенах были написаны крупные иероглифы — «снос».
— А-де, а-нян, какой здесь ветхий дом, — Сяо Чэнцзы с любопытством оглядывалась по сторонам.
Ключ вошел в скважину, издав скрипучий ржавый звук. Они толкнули дверь и вошли. Обстановка казалась незнакомой и в то же время до боли близкой: двухкомнатная квартира, серая старая мебель, на диване и телевизоре — чехлы от пыли. Они с силой открыли двери в две спальни, и пыль вместе с потоком воздуха ворвалась в нос. Убранство было очень простым: две заметные, голые кровати.
Комната слева была комнатой Чэнь И, комната справа — Мяо Цзин.
— Это дом, где а-де и а-нян жили с самого детства. Комнаты, в которых жили а-де и а-нян.
— Одежда а-де времен его юности, учебники, по которым а-нян училась в детстве, звенящий будильник, прослуживший больше десяти лет, чашки, из которых мы вместе пили воду…
Мяо Цзин провела пальцами по стене, чувствуя пыль на кончиках пальцев; в глазах внезапно защипало. Сяо Чэнцзы сжала её руку и наивно спросила:
— А-нян, ты и а-де жили вместе с самого детства? Вы жили в этом доме только вдвоем? А где ваши а-де и а-нян?
Она через силу улыбнулась дочери, и две слезинки скатились из уголков её глаз.
Чэнь И погладил дочь по голове, его черные глаза были глубокими и задумчивыми. Он не проронил ни слова, лишь обнял Мяо Цзин и Сяо Чэнцзы.
— Как раз вовремя — весь этот район пойдет под снос. Я купил этот участок земли. Мяо Цзин, здесь такой хороший фэншуй, представь себе будущее… Всё это твоё…
Возможно, я не могу купить для тебя целый город, но, по крайней мере, могу купить для тебя дом…
… тот, где мы встретились впервые.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
