За два дня до начала старшей школы Мяо Цзин уволилась из интернет-кафе, получила расчёт и вместе с Чэнь И отправилась домой. Эту работу ей устроил именно он, лично поручившись за неё перед хозяином. Пятнадцать лет — слишком мало, хозяин побоялся брать такого малолетнего работника, поэтому доверил ей мелкую работу в ночном зале. Чэнь И сам зарабатывал, играя с посетителями в игры. Мяо Цзин не спала ночами вместе с ним, ела лапшу быстрого приготовления, глотала чужой табачный дым и всё больше убеждалась, что интернет-кафе — это место, которое одновременно и радует, и гнетёт. Молодой задор и молодое падение — всё здесь, рядом.
У обоих в кармане были деньги, и настроение было неплохим. Шли не торопясь, каждый в своём темпе. В девять утра на улице ещё попадались домохозяйки с сумками с рынка. Мяо Цзин тоже решила заглянуть по дороге на рынок; Чэнь И шёл следом. Проходя мимо уличного магазинчика одежды, он сказал ей, что скоро учёба, нужно обновить гардероб.
В школе Мяо Цзин носила только форму, а в остальном — товары с уличного лотка: майка за пять юаней, футболка за десять. Но даже в этом она выглядела неплохо: белая кожа, тёмные волосы, пушистые длинные ресницы и тихая, задумчивая манера — это прибавляло ей очков. Чэнь И тоже одевался как придётся. К одежде он был равнодушен, раньше, в эпоху нонконформистского1 увлечения, носил пёструю рубашку и рваные джинсы, а теперь неизменную футболку и брюки. Износил — выбросил, снова купил. Всего-то и делов.
Оба приоделись с головы до ног в простые футболки, брюки, парусиновые кеды. Когда вышли из магазина, Мяо Цзин воспользовалась тем, что Чэнь И курил у мусорного бака, и юркнула в соседний магазин нижнего белья. Она была худенькой, и под свободными футболками всегда носила тесные хлопковые маечки на пару размеров меньше, никакого намёка на фигуру, к тому же постоянно давило в груди. После многочисленных стирок майки растягивались и провисали. Мяо Цзин знала, что её ровесницы уже давно носят нормальное бельё, но сама так и не решалась его купить. Ни первые месячные, ни взросление груди — ничему этому Вэй Минчжэнь её не учила. Всё пришлось постигать самой, методом проб и ошибок.
Мяо Цзин неловко краснела от смущения, но всё же собралась с духом и принялась торговаться с хозяйкой. Тут подошёл Чэнь И с покупками, обычно такой самоуверенный, надутый, будто он тут самый важный, и ничего мальчишеского в нём не чувствовалось. Но, наткнувшись взглядом на пёстрое бельё, он явно смешался, шаги его замедлились, а когда их взгляды с Мяо Цзин пересеклись, он резко отвернулся, старательно уставившись куда-то поверх голов.
Хозяйка была неуёмно приветлива, голос её пробивал насквозь:
— Тридцать юаней, дешевле не отдам! Этот бюстгальтер — лучшее, что есть для таких девочек, как ты. Розовый цвет такой симпатичный, и кружево есть, и держит хорошо, даже на бегу ничего не трясётся. Давай примерим, вот сразу видно, твой размер!
Рядом стоял знакомый человек. Мяо Цзин ёжилась и вяло отбивалась от назойливой хозяйки, мечтая только поскорее расплатиться и уйти.
Чэнь И, держа руки в карманах и слегка нахмурившись, смотрел в сторону. Он думал: и что, за тридцать юаней вообще можно нормальное бельё купить? Дабаньюань хвастал, как водил свою малолетнюю подружку за такими вещами, там горстка ткани стоила несколько сотен. В журналах и по телевизору говорили, что носить надо только самое дорогое и качественное, иначе потом провиснет или разойдётся в стороны. А потом мысль скользнула к Вэй Минчжэнь — вот же не человек, а чёрт знает что, взяла несколько сотен тысяч, ушла, бросила дочь. А он, большая обиженная голова2, ещё и смотрит за чужим ребёнком.
— Мяо Цзин, — окликнул он её. — Пошли.
— А?
— Идём, идём, быстро идём.
Он торопил, Мяо Цзин и сама была рада улизнуть, бросила хозяйку и дала дёру.
Докупили остальное, взяли овощей и пошли домой. По дороге миновали фирменный магазин нижнего белья. Чэнь И замедлил шаг, потом ещё замедлил, лицо слегка покраснело. Он невзначай указал в сторону:
— Зайдёшь посмотришь?
— А? Что? — до Мяо Цзин дошло. Она мяла запястье, краснея и неловко посматривая на витрину.
— Денег что ли нет, — небрежно буркнул он, зажав сигарету в зубах, и второпях сунул ей деньги. — Сама ходи. У меня дела, я пошёл.
Через час Мяо Цзин вернулась домой с двумя комплектами бельё по скидке, на душе было легко и немного радостно. Продавщица терпеливо объяснила, как правильно мерить и носить, и сказала, что у неё красивая фигура. Мяо Цзин любила красивые вещи. Она выбрала два мягких бюстгальтера из белого хлопка с кружевной отделкой и жемчужными застёжками. Взросление девочки не должно быть только темнотой и нуждой, оно должно быть светлым и чистым.
Вернувшись домой, она обнаружила, что все утренние покупки лежат на столе. Чэнь И куда-то исчез. Мяо Цзин приготовила обед, убралась, перестирала обновки и развесила их на балконе. Небо было синим, как черепица. С уголков белья капала вода, лёгкий ветер покачивал ткань. Это ощущение было особенным, словно пыль наконец осела, и вместе с тем как воздушный змей в вышине, у которого ещё не оборвалась нить. Наконец у неё появился настоящий дом.
В первый класс старшей школы Мяо Цзин поступила, заплатив за учёбу собственными деньгами. Школьный кампус был куда красивее и ухоженнее, чем в прежней средней школе. Попасть сюда, значит либо быть любимцем небес, либо из богатой семьи. Школа была далеко от дома, нужен был транспорт или автобус, но вечерние самоподготовки затягивались допоздна, а автобусы к тому времени уже не ходили. Мяо Цзин решила жить в общежитии, хотя потом немного пожалела, в школьной столовой цены кусались, мелких расходов было много, жизнь в общежитии выходила дороже. Дома — экономнее. Но она не хотела быть обузой для Чэнь И, он был старше неё всего на год и тоже ещё учился.
В старшей школе было много занятий. В комнате — шесть человек, самый цветущий возраст. Мяо Цзин по-прежнему держалась особняком, тихо и замкнуто, так проще было не раскрывать подробностей своей жизни, не тратиться вместе со всеми, не вязнуть в сплетнях и суете. Больше времени на учёбу.
В классе было немало мальчиков, которые заигрывали с ней или питали к ней тайную симпатию. Все приглашения погулять и на вечеринку разбивались о глухую стену. Мяо Цзин была холодной и надменной красавицей под вуалью, ледяной горой.
Телефон, который она всегда носила с собой, не звонил почти никогда. Чэнь И не искал её по пустякам, она его тоже. Только в разделе «Близкие» у неё был записан единственный номер — его. Когда классный руководитель спросил о родителях, Мяо Цзин ответила, что те работают в другом городе, а сама она живёт с братом. Классный руководитель решил, что она из семьи оставленных детей3, а брат уже взрослый.
По выходным она возвращалась домой, и Чэнь И неизменно оказывался там. Она готовила, стирала, убиралась; он играл в игры, спал, ел. Два дня вместе под одной крышей. Иногда он подвозил её обратно в школу на мотоцикле, эффектно останавливался у ворот, и прохожие оглядывались.
Попросить у Чэнь И деньги на жизнь было для неё невыносимо трудно. Мяо Цзин сама искала способы подзаработать. Собирать и сдавать макулатуру она почти бросила, теперь можно было найти что-нибудь получше. Например, писать задания за однокласников Чэнь И из его школы, подрабатывать на ночном рынке или торговать с лотка. Но главным источником по-прежнему оставался Чэнь И, деньги у него водились всегда. Мяо Цзин просила немного и тратила скромно, в школе только на еду, остальное на дополнительные занятия и учебники.
Когда у Чэнь И были деньги, он мог за раз отдать пятьсот-шестьсот юаней. Когда не было — всё равно находил несколько десяток. Деньги, которые не доставались Мяо Цзин, уходили на развлечения. Если она отказывалась брать лишнее, он насильно совал ей в руки:
— Не возьмёшь, завтра всё равно с ребятами спущу. Лучше ты держи, потом сам окажусь без денег, ещё у тебя просить придётся.
Мяо Цзин подумала и молча взяла.
Приятели Чэнь И были из трёх религий и девяти течений — самая разношёрстная публика с сомнительной репутацией. Рядом с ним постоянно крутилась компания дружков лисиц и псов, готовых к любым развлечениям. Мест, куда можно было пойти, было хоть отбавляй. Грязи и острых ощущений тоже. Семнадцать-восемнадцать лет — всё бурлит, даже кровь в венах норовит сорваться с места.
В таком возрасте проще всего пойти по боковому лезвию4. Но Чэнь И был хитёр, как чёрт: с детства, как дикий угорь, которого не поймать. Мотаться без дела — это было его родное, но до настоящего беспредела он никогда не доходил. Компания плохих парней занималась играми, ставками, драками и жёлтым5 Фильмы и журналы для взрослых они видели в несчётном количестве. Большинство приятелей обзавелись подружками или увлеклись другими кривыми мыслями. Девочек, которые симпатизировали Чэнь И или сами за ним бегали, тоже хватало. Но поначалу он так и не созрел для них; бильярд, гонки, игры — всё это занимало его куда больше, чем девчонки. Позже, когда прозрел, красотки начали строить ему глазки прямо под носом, а он вдруг начал уклоняться. Причина была проста: денег на девушку у него не было.
Его положение отличалось от остальных: ни отца, ни матери, ни постоянного дохода. Что зарабатывал — уходило на учёбу, на пропитание, на выезды с приятелями, на апгрейд мотоцикла. И вот недавно прибавилась ещё одна гиря на шее — девочка из провинциальной ключевой школы. Денег на ужины в кафе, шопинг, кино и гостиницу просто не оставалось. У Чэнь И было самолюбие, он не привык есть мягкий рис6. Да и глядя на то, как Дабаньюань носится со своей малолетней подружкой, думал, что в одиночку куда лучше.
Так и проплыли в мутном потоке почти полгода, в целом неплохо. В праздник Дня образования Мяо Цзин подрабатывала с ним в интернет-кафе. На Праздник середины осени Чэнь И принёс домой двух больших крабов. Зимние каникулы и Новый год провели, подрабатывая мелкой торговлей. Когда начался новый семестр, Мяо Цзин хотела перебраться обратно домой, но Чэнь И отмахнулся, что слишком далеко ездить, он ещё и должен будет заглядывать домой, чтобы присматривать за ней. Так и оставили как есть, по выходным жили вместе, ели простую домашнюю еду. И этого было достаточно.
Не прошло и двух месяцев после начала нового семестра, как Мяо Цзин неожиданно получила звонок, что Чэнь И в больнице.
Ночью на горной дороге случилась авария во время гонок. Сразу несколько группировок съехались на договорной заезд. Чэнь И был в своём репертуаре: задиристый, в центре внимания. Давние обиды кое с кем из участников и так тлели. В ту ночь кто-то намеренно подставил его, заблокировав трассу. В цепной аварии его мотоцикл бросило вперёд. Ему повезло, он успел затормозить, в пропасть не полетел. Но о горные камни разбился в кровь, сломал голень и лежал в больнице.
Мяо Цзин примчалась в больницу. У кровати толпились Бо-цзай, Даймао и ещё несколько человек. Она посмотрела на Чэнь И и застыла, он лежал с широко открытыми ясными глазами, бледным лицом, и молчал.
Он выглядел разноцветным — весь в синяках и ссадинах, — но живым. Лёжа в постели, ещё умудрялся шутить с приятелями. Кто-то из незнакомых, увидев Мяо Цзин в школьной форме, спросил:
— Братан, это красотка из золотого терема или ты честную девочку совратить решил?
Чэнь И ухмыльнулся:
— Валите. Это моя сестра.
— Какая именно? Братан, сколько у тебя этих сестёр?
— Родственница из семьи!
- Нонконформистский (非主流 / fēi zhǔ liú) — буквально «не основное течение»; субкультура нулевых–десятых годов в Китае: пёстрая одежда, рваные джинсы, асимметричные причёски.
↩︎ - Большая обиженная голова (冤大头 / yuān dà tóu) — идиома: тот, кого легко облапошить, «лох», человек, которого использовали в своих целях.
↩︎ - Оставленные дети (留守孩子 / liú shǒu hái zi) — дети, оставленные в деревне или дома, пока родители уезжают работать в другой город. Распространённая социальная проблема в Китае.
↩︎ - Пойти по боковому лезвию (剑走偏锋 / jiàn zǒu piān fēng) — идиома: выбрать нестандартный или опасный путь, отклониться от нормы.
↩︎ - Жёлтое (搞黄 / gǎo huáng) — эвфемизм: в Китае «жёлтый цвет» (黄色) обозначает всё непристойное, порнографическое. «Заниматься жёлтым» — смотреть, распространять или обсуждать порнографию.
↩︎ - Есть мягкий рис (吃软饭 / chī ruǎn fàn) — сленг: жить за счёт женщины, быть содержанцем.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
