Очертания губ мужчины не были ни мягкими, ни резкими, но чувственными. Когда они опустились на её прохладную щёку — обжигающие и влажные, — его движения были лихорадочными, грубыми, лишенными всякого благородства. Напротив, он словно собирался сожрать её, жаждал крови, рвался грабить, не в силах терпеть, чтобы заявить права на свою территорию. За окнами машины барабанил проливной дождь, отсекая их от мира; каждый его удар отзывался на коже Мяо Цзин и в её сердце. Это было смятение, это была встреча после долгой разлуки, это были мириады кругов на воде. Её дыхание участилось, она изо всех сил пыталась сдержаться, перетерпеть. Горячий поцелуй увлажнил её щёку и, наконец, скользнул к губам. Он без колебаний, не оборачиваясь назад, ворвался внутрь, тараня всё вдоль и поперёк, яростно и свирепо, похищая её дыхание и слюну. Резкий запах табака, подобно кандалам, из которых невозможно вырваться, заставил всё тело Мяо Цзин обмякнуть, в глазах заломило от слёз, пока конечности не затекли и не онемели.
Задыхаясь, Мяо Цзин дрожащей рукой с силой влепила Чэнь И пощёчину.
Звук, слишком звонкий, разнёсся по салону автомобиля. На мгновение Чэнь И, у которого вздымались волны в сердце, застыл от боли. Он вскинул темные, полные мрачной свирепости глаза, впившись взглядом в её хрупкое, прелестное лицо и пару зрачков, вырезанных из осенней воды. Почти неосознанным движением он перетащил Мяо Цзин с пассажирского сиденья на водительское. Мяо Цзин была словно выкорчевана с корнем: её белые ступни скользнули по сиденьям, когда она врезалась в него. Она торопливо выкрикнула имя Чэнь И, но в то же мгновение две большие ладони затянули её в тесное пространство водительского места, и она приземлилась прямо на колени мужчины, от которого ещё сильнее пахло табаком.
— Чэнь И! Чэнь И!! Ты с ума сошёл?!
На его щеке всё ещё краснел след от пальцев, дыхание было более прерывистым, чем ливень за окном, а взгляд пугающе ясным и безумным. Мяо Цзин поддалась этому хаосу разумом и телом, неловко навалившись на него и пытаясь колотить его руками, хватать и отталкивать. Не успела она вымолвить и слова, как Чэнь И слегка повернул её, и Мяо Цзин, точно тряпичная кукла, оказалась сидящей у него на коленях лицом к лицу. Увидев его порочные, пылающие глаза, она в ярости замахнулась, чтобы ударить его ещё раз, но Чэнь И лишь усмехнулся и внезапно перехватил её белые запястья. Он легко заломил обе её руки за спину и прижал к рулю, она застыла, не в силах пошевелиться, как марионетка на ниточках.
Стекло заливали потоки воды, похожие на дождевую занавесь. В этом крошечном, замкнутом пространстве, в двусмысленной, чувственной позе не было места краске стыда или бешеному стуку сердца, не было и паники, только две пары красивых, сияющих глаз пристально смотрели друг на друга.
— Отпусти меня.
Нахмурившись, приказала Мяо Цзин. Куртка соскользнула с её плеча, широкий ворот вязаного свитера обнажил шею и ложбинку на груди — полосу нежной, белой, как снег, кожи. Хрупкая грудь и талия вздымались в такт дыханию, подол юбки раскинулся по его ногам. Сидя на нем верхом, она отчётливо ощущала прямые линии и напряжение мышц его бёдер.
— Не отпущу.
Его взгляд был упрямым и жестким, слова — такими же твердыми. Глядя на её ярко-красные губы, он сощурился, его зрачки потемнели ещё сильнее, и он снова подался вперед, требуя поцелуя.
Мяо Цзин резко вскинула подбородок, уклоняясь, и задышала, выгнув тонкую, хрупкую шею.
Его поцелуи осыпали её изящную белую лебединую шею лебедя.
Куда бы он ни целовал, для него это было блаженством. Горячие губы прижимались к ней, с мстительным наслаждением вбирая, всасывая и целуя её нежную, чувствительную кожу, влажную и теплую, оставляя бледные следы. Мяо Цзин сильно дрожала, извиваясь и пытаясь увернуться из его плена, её холодная оболочка трещала по швам, а голос дрожал:
— Чэнь И, не переходи черту. У меня есть парень.
Его поцелуи скользнули к ключицам, губы и зубы медлили, посасывая и слегка покусывая выступающие тонкие косточки, бережно покусывая их. Её тело неистово дрожало, и его охрипший голос дрожал вместе с ним:
— У тебя есть парень, и ты всё равно смеешь приближаться ко мне? У тебя есть парень, а ты до сих пор не удосужилась провести между нами четкую границу? Ты что, забыла, кто я такой?
Его взлохмаченная большая голова уткнулась ей в грудь, словно разгорячённый дикий зверь. Везде, где проходили его поцелуи, кожа покрывалась нежным румянцем, подобным лепесткам персика.
В этом положении её способность к сопротивлению была полностью равна нулю. Люди — разделочная доска, я — рыба и мясо.
— Чэнь И, — Мяо Цзин из последних сил пыталась сохранить ясность рассудка, сквозь зубы выдавливая холодные слова, — не трогай меня… У тебя тоже есть девушка. У тебя тоже есть женщины, которые выстраиваются в очередь, чтобы переспать с тобой.
— Мы расстались. И я ни с кем не спал.
Он целовал её снова и снова, этот аромат был таким же сладким и нежным, как в её воспоминаниях. Его колючие короткие волосы заставляли всё её тело трепетать от щекотки, она дрожала, словно холодный лист на ветру.
— Ты сама решила вернуться. Ты сама проявила инициативу и спровоцировала меня. Ты первая нарушила правила. — Его губы скользнули ещё ниже, заставив её содрогнуться всем телом. — Мяо Цзин, ты сама напросилась…
Его сильный язык прошёлся по её груди, влажно лаская гладкую кожу, скользя под край вязаного свитера к вздымающимся белоснежным холмам. Это прикосновение было чувственным и полным истомы. Чэнь И, сдерживавшийся до этого момента, уже давно сбросил оковы морали. Ведь это была не какая-то чужая женщина, ведь они уже делали это раньше, ведь он уже вкушал эту сладость. Он грезил об этом во сне, и даже в грёзах не мог забыть.
Мяо Цзин крепко зажмурила покрасневшие глаза, сглотнула слюну и, сжав плечи, хрипло прошептала с укоризной:
— Чэнь И, ты веришь, что я заявлю в полицию?
— Верю. Ты, твою мать, лучше всех умеешь уничтожать родных ради великого долга. — Он поднял голову, до этого уткнувшись в её грудь, и увидел её лицо, затуманенное и прекрасное, её слегка покрасневшие ясные глаза, в которых переливался блеск воды. Он хрипло и тихо рассмеялся, его кончик языка лениво прошёлся по деснам. Он отпустил её руки за спиной, вытащил мобильный телефон, протянул ей и вскинул брови-мечи:
— Звони, пусть полиция приедет и схватит меня, упечет в тюрьму. Пусть Лу Чжэнсы узнает. О, кстати, он знает, что мы и раньше спали вместе?
Эти слова были слишком дерзкими. Лицо Мяо Цзин потемнело, она застыла и, упрямо выпрямив шею, отвернулась.
Чэнь И, не опуская ресниц, пристально смотрел на неё. На сердце у него было слегка горько, но он нарочно притворился, будто ему все равно. С видом полного порядка он обхватил обеими руками её талию:
— Я же ничего не делаю. Ты ведь брезгуешь мной, считаешь больным? Я просто хочу поцеловать тебя. Поцелуи ведь не считаются нарушением закона?
Он медленно моргал, придвигаясь к ней ближе, пока его лоб не коснулся её щеки, а голос не зазвучал соблазнительно:
— Мяо Цзин… хочешь поцеловаться? Поцелуемся в губы, и я отпущу тебя назад? Или мы так и просидим в машине всю ночь, а?
Он протянул пальцы, силой повернул обратно её упрямую и мягкую щёку, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Их взгляды встретились и переплелись, лбы соприкоснулись, кончики носов потерлись друг о друга, и он слегка улыбнулся, словно излучая безграничную нежность и глубокую привязанность.
Сердце Мяо Цзин бешено колотилось, губы слегка дрожали, в горле пересохло, вся она была деревянной.
— Как в прежние времена… — беззвучно прошептал он, его голос звучал призрачно и легко. — Мы лежали на кровати и целовались…
— Я не…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
