Аромат угас, нефрит поблек; сандаловый дым рассеивает снег
Около трёх часов дня Юнь И подошла к двери главной спальни, постучала и вошла.
Линь Ханцзин была одета в длинную рубаху лунно-белого цвета. Рукава она закатала до локтей. Стоя у письменного стола, она осторожно выводила кистью иероглифы на листе красной бумаги.
Юнь И подошла к ней и с улыбкой сказала:
— Третья госпожа, что вы пишете? Как красиво получается!
Ханцзин подняла голову и улыбнулась:
— Помогаю школе написать парные строки. Все учителя должны это сделать, иначе директор рассердится, и мало не покажется.
Юнь И рассмеялась:
— Какой ещё директор осмелится требовать от вас работы? Вы ведь Третья госпожа семьи Сяо, жена главнокомандующего Иньской армии двадцати четырёх северных провинций. Разве можно сравнивать вас с обычными людьми? И зачем вам вообще работать учительницей? Каждый день столько хлопот, а платят меньше, чем нам.
Линь Ханцзин слегка замерла. Она посмотрела на улыбающуюся Юнь И, долго молчала, а затем медленно опустила голову и продолжила писать парные строки.
Юнь И, не заметив или не придав значения её молчанию, сказала:
— Госпожа, вам ещё письмо. Я специально принесла его наверх.
С этими словами она протянула Линь Ханцзин конверт.
Линь Ханцзин слегка улыбнулась:
— Почему снова мне?
— Его прислали вместе с новогодними подарками от господина Хун Фушэна, владельца «Тайхэна». Я увидела на конверте надпись: «Вручить госпоже Сяо», — вот и поспешила принести его вам.
Линь Ханцзин удивилась: она никак не могла понять, зачем хозяину «Тайхэна» отправлять ей письмо.
Юнь И улыбнулась:
— Наверное, раз по окончанию весны у Третьего господина и Третьей госпожи будет свадебная церемония, старый господин Хун решил заранее вас поздравить. Таких поздравительных посланий Третьему господину приходит столько, что не сосчитать.
Линь Ханцзин тихо отозвалась, взяла конверт, но вскрывать его не стала. Она положила письмо на край стола:
— Посмотрю чуть позже.
Юнь И вышла и прикрыла за собой дверь.
Линь Ханцзин дописала ещё несколько иероглифов, завершила парные строки и отложила лист, чтобы чернила просохли. Затем обернулась и увидела, что письмо по-прежнему лежит на столе нетронутым.
Тогда она отложила кисть, взяла конверт и медленно развернула его.
Сяо Бэйчэнь вместе с Мо Вэйи и Сюй Цзыцзюнем отправился поздравить с Новым годом пользовавшегося огромным уважением господина Юя. Отказываться от этой ежегодной традиции было нельзя, поэтому у старика они выпили несколько чашек вина.
За столом, разумеется, заговорили о положении в стране. Выяснилось, что японский посланник даже отправился вслед за маршалом Сяо в Америку и потребовал, чтобы тот подписал заранее составленные японцами условия.
Маршал Сяо ответил решительным отказом.
Почтенный Юй тяжело вздохнул:
— Маршал слишком непреклонен. Боюсь, японцы не оставят это просто так. Сейчас главное — это дождаться возвращения маршала Сяо, а там уже спокойно обсудить, как действовать дальше.
За разговорами о положении в стране застолье затянулось. Когда они закончили, уже почти наступил вечер.
Сяо Бэйчэнь, которому не терпелось поскорее вернуться домой, поспешил обратно.
Во всём Хуатинчжоу царило мягкое тепло, а цветы украшали праздничную суету первых дней нового года.
Сяо Бэйчэнь передал военную фуражку Го Шаолуню и уже собирался подняться наверх, но заметил, что тот вместе с несколькими солдатами службы охраны украдкой посмеивается.
Сяо Бэйчэнь и сам понял, что слишком поспешил, и обернулся:
— Только попробуйте ещё посмеяться, отправлю каждого из вас на передовую воевать с японцами.
Го Шаолунь тут же подхватил:
— Главнокомандующий, на передовой сейчас тихо. Но если действительно начнётся настоящая война с японцами, я только рад буду!
Сяо Бэйчэнь слегка улыбнулся:
— Дождись возвращения моего отца. Стоит ему отдать приказ — и разве останешься без сражений?
Он больше ничего не сказал и поднялся наверх. Подойдя к двери главной спальни, постучал, но ответа не услышал. Он толкнул дверь и обнаружил, что она заперта изнутри.
Сяо Бэйчэнь слегка нахмурился и постучал ещё несколько раз.
Тут рядом раздался голос Юнь И:
— Третий господин, вы вернулись.
Сяо Бэйчэнь обернулся:
— Госпожа внутри? Почему дверь не открывается?
На лице Юнь И появилось странное выражение.
— Она внутри. Я только что отнесла ей письмо, а до этого видела, как она писала парные строки.
Взгляд Сяо Бэйчэня слегка изменился:
— Какое письмо?
— То, что пришло вместе с новогодними подарками от хозяина «Тайхэна», господина Хун Фушэна. Всего было два письма: одно для Третьей госпожи, другое для вас. Ваше я положила в кабинет.
Взгляд Сяо Бэйчэня мгновенно похолодел. Он метнул в Юнь И такой острый взгляд, что она тут же замолчала.
Не говоря ни слова, он развернулся и широкими шагами направился вниз, в кабинет.
Едва он открыл дверь, как увидел на столе конверт. Подойдя, Сяо Бэйчэнь вскрыл его.
Из него выпали две фотографии.
Они легли на стол. Сяо Бэйчэнь лишь мельком взглянул на них, и свет в его глазах мгновенно застыл. Взгляд наполнился леденящей, почти людоедской жестокостью, а тонкие губы сжались, словно лезвие.
Он больше не мог ждать.
Сяо Бэйчэнь стремительно вернулся наверх, к главной спальне. Дверь по-прежнему была заперта. Он стучал, звал Линь Ханцзин по имени, но она не отвечала.
Холод закрытой двери и мучительная неизвестность всё сильнее приводили его в ярость. Брови сошлись, чёрные зрачки сузились.
Он поднял ногу и с грохотом выбил дверь.
Сяо Бэйчэнь ворвался внутрь.
Линь Ханцзин уже поднялась с дивана и смотрела на него. Лицо её было залито слезами, и от одного этого зрелища в груди у него свело от боли.
Он поспешил к ней и протянул руку. С губ уже готово было сорваться:
— Ханцзин…
Но она отступила, и то, что держала в руках, с глухим хлопком упало на пол.
Это были две фотографии.
Они легли между нею и Сяо Бэйчэнем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
