Глава пятьсот шестая: Сильнейшая группа бессмертных, вход в сон онлайн!
— Бай-сяньшэн, как вы себя сейчас чувствуете?
— Шуйшэнь, не спешите… Хм, появилось ощущение.
— Какое именно? Не могли бы вы описать подробнее?
В Кровавом море, всего в трёх тысячах ли от кроваво-красного столпа света, неподвижно стояли девять силуэтов, наблюдая за Ли Чангэном и Байцзэ, которые трудились в сотне чжанов впереди.
Байцзэ сейчас принял свою истинную форму: вертикальный рог на его лбу непрерывно мерцал, вокруг него плавали три длинных пера, переливающихся семицветным сиянием, а нечистые воды Кровавого моря сдерживались в десяти чжанах от него.
С приходом Великой катастрофы небесные тайны спутались, гадания и расчеты утратили силу, и уникальные божественные способности Байцзэ, этого благоприятного зверя, стали невероятно ценными.
В данный момент Байцзэ испытывал колоссальное давление.
Он по-настоящему боялся ошибиться в предчувствиях, из-за чего группа лучших учеников святых, стоящая за его спиной, могла бы угодить в западню.
Эти ученики святых были сокровищами трёх учений. Если бы с ними случилось какое-либо несчастье, господин святой непременно содрал бы с Байцзэ шкуру и вынул жилы!
Но Байцзэ снова и снова прислушивался к своим чувствам, изо всех сил стараясь ощутить тот огромный город в трёх тысячах ли от них…
— Действительно, нет никакого чувства смертельной опасности, — произнёс Байцзэ. — Сейчас, когда я чувствую самого себя, Шуйшэня и каждого из даою, впереди не видится ни удачи, ни беды… Всё очень буднично.
Ли Чангэн, скрестив руки на груди, некоторое время размышлял, а затем произнёс:
— Это не совсем правильно, это совершенно нелогично. Почему те несколько мастеров противника так открыто обнаружили свои следы и ждут нашего прихода… Неужели у них есть способы заманить нас в ловушку?
— Шуйшэнь, — спросил Байцзэ, — возможно ли, что всё это от начала и до конца — расчет племени Сюло? Они хотят пойти на отчаянный риск, но для учений Дао это лишь переоценка собственных сил, и именно поэтому я чувствую, что путь впереди не сулит ни беды, ни удачи?
— Возможно ли, что святой способен влиять на твои божественные способности?
— Тогда по крайней мере должны остаться следы вмешательства святого, — Байцзэ с сомнением посмотрел на себя, и на мгновение в его уверенности возникла трещина.
Неужели на него действительно повлияли?
Ли Чангэн обдумывал это со всех сторон, но всё же не чувствовал себя в безопасности.
Если Западное учение действительно «отступило перед трудностями», то впереди наверняка окажется какой-нибудь могущественный мастер, заставивший Западное учение отказаться от Хунлянь.
Раз появились даже осколки древнего копья Лушэньцян, не стоит удивляться, если позже выскочит и остаток души Моцзу.
Ли Чангэн, разумеется, понимал, что тот мир Хунхуан1, с которым он сталкивался, на самом деле всегда был несколько «однобоким».
После древней эпохи учения Дао процветали, человеческий род возвысился, небесное дао эволюционировало, и между небом и землей стало гораздо меньше свирепых силуэтов.
Подобно тому как большинство ужасных зверей Хаоса бежали в море Хаоса, а Наставник демонов Куньпэн теперь блуждает в его глубинах, существа с наиболее диким нравом были либо уничтожены небесным дао, либо улетели далеко прочь.
Мастера Хунхуан — это отнюдь не только ученики святых, просто сейчас ученики святых занимают положение «абсолютного господства».
Это Кровавое море и этот Хунлянь вполне могли привлечь всевозможных демонов, монстров и древнее зло.
«Третье семя Хунлянь, местонахождение которого неизвестно…
Владелец малого копья Лушэньцян, сумевший сбежать от Дафаши и едва не лишивший жизни Золотокрылую гигантскую птицу Пэн…
И этот кроваво-красный столп света, который теперь так бесцеремонно выставлен на всеобщее обозрение…»
Нужно быть ещё осторожнее.
Ли Чангэн обернулся и спросил:
— Шисюн, мы уверены, что двенадцатилепестковый Хунлянь находится именно здесь?
— Уверены.
Первым Ли Чангэну ответил духовный помысел Тайцзиту.
Дафаши также добавил:
— Мне уже доводилось сражаться с Предоком реки Миньхэ, а также бить своей магической силой по двенадцатилепестковому Хунлянь, в этом я могу быть уверен. Хунлянь должен быть недалеко впереди. Хотя аура Предка реки Миньхэ слаба, она действительно присутствует.
Ли Чангэн на мгновение задумался и медленно произнёс:
— Бай-сяньшэн не может четко определить, ждет ли нас удача или беда. Давайте позже все будем держаться ближе к Бай-сяньшэну, чтобы не попасть в ловушку… Заранее подготовьте магические сокровища, которые собираетесь использовать, постарайтесь действовать максимально надежно и без ошибок.
— Хорошо.
Великий монах Сюаньду согласился, закинул Тайцзиту за спину и вытащил из рукава трехфутовый меч Цинфэн, клинок которого уже успел покрыться пятнами ржавчины.
Юньсяо-сяньцзы достала Хуаньюань Цзиньдоу, который уменьшился до размеров ладони и теперь лежал у неё на руке. Она слегка подмигнула Ли Чангэну.
Взгляд осени, подобный прозрачной воде, вырезал легкую тень, смутил мой дух и прибавил забот.
Святая Матерь Цзиньлин сжала в руке нефритовый жезл жуи Дракона и Тигра, Святая Матерь Удан ухватилась за изумрудно-зеленый короткий посох, а некий «убийца святых матерей» Гуанчэнцзы поднял на ладони Фаньтяньинь…
Чжао Гунмин лишь достал плеть из золота и дерева. В бесконечных «социальных экспериментах Хунхуан» под названием «Лежать», он уже наловчился управлять жемчужинами Динхай Шэньчжу одной лишь мыслью.
Даосу Юйдину было проще всего: над его головой появился маленький треножник, который источал потоки ауры, защищающей его тело.
А Даос Тай-и, облаченный в красное одеяние, стоял в стороне и копался в своих рукавах, тоже оказавшись в затруднении…
Самыми привычными для него были Золотой кирпич и Девятидраконий капюшон божественного огня, а также Огненное копье, Кольца Вселенной, Лента, мутящая небеса… и так далее. Уровень сокровищ был примерно одинаковым, и все они были редкими «хорошими вещами».
Именно в этот момент Даос Тай-и услышал доносящееся сбоку бормотание. Это Даос Добао шептал себе под нос:
— Эх, кого же сегодня одарить своим вниманием — этих или вот этих? Действительно, задачка.
Даос Тай-и не удержался, подошел поближе и с улыбкой спросил:
— Шисюн Добао, тоже не можете решить, какое сокровище использовать?
— А?
Добао поднял голову, улыбнулся и, продолжая поиски в рукаве, небрежно ответил:
— Сказать «какое сокровище» было бы ошибкой. Шисюн раздумывает, использовать ли сегодня вот этот склад сокровищ или вон тот. В среднем на один склад приходится всего тысяча-две предметов, и всё это нерадивые линбао2, ха-ха.
Лоб Даоса Тай-и покрылся испариной, он застыл на месте, не в силах прийти в себя, и только когда Даос Юйдин окликнул его, он, повесив голову, уныло последовал за остальными.
Путь в три тысячи ли для такой группы мастеров был лишь коротким мгновением.
Однако, когда они уже почти достигли того великого города, летевший впереди Великий монах Сюаньду поднял руку, подавая знак. Бессмертные тут же остановились и посмотрели туда, куда был направлен взгляд Сюаньду.
Воды Кровавого моря забурлили, расступаясь и открывая путь, и оттуда один за другим вылетели лучи света. Внутри них находились сотни мужчин и женщин племени Сюло с самым разным уровнем совершенствования.
Как раз в тот момент, когда Ли Чангэн и остальные подумали, что эти представители племени Сюло, от мала до велика, прибыли сюда в качестве подкрепления, те сотни силуэтов, не оглядываясь и не колеблясь ни секунды, устремились прямо в кроваво-красный столп света, пронзающий море.
Они растворились почти мгновенно…
Исчезновение сотен живых существ произошло так легко и просто, не вызвав ни малейшего волнения.
— Это! — выругался Чжао Гунмин. — Неужели этот Предок реки Миньхэ настолько бессердечен?
Даос Добао движением руки достал бронзовое зеркало, и его толстые, похожие на редьку пальцы с фантомной скоростью застучали по нему, после чего на поверхности отразилась обстановка в радиусе ста тысяч ли.
Волны кровавого цвета носились по морю, и бесчисленные Сюло стекались к этому месту!
Байцзэ произнес:
— Судя по всему, Предок реки Миньхэ основательно подготовился к своему возрождению.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — первозданный мир или эпоха Великого Хаоса в китайской мифологии. ↩︎
- Линбао (灵宝, língbǎo) — магические артефакты или «духовные сокровища», обладающие собственной волей или душой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
