Ли Чаншоу, прощавшийся в этот момент с Ао И на облаке вдалеке, невольно ощутил в глубине души легкое волнение…
Наконец-то он и сам начал понемногу предугадывать часть этих коварных приемов.
— Брат Чаншоу, просто спокойно совершенствуйся в секте, — сказал Ао И. — Не нужно слишком беспокоиться о… некоторых вещах.
Ли Чаншоу достал драгоценный мешочек и серьезно произнес:
— Внутри несколько картин, которые я считаю своими лучшими работами за последнее время. Там же лежит парчовый мешочек, он может помочь в деле, которое тебя гложет. Помни, не открывай его при людях.
Ао И улыбнулся, достал из-за пазухи два нефритовых талисмана связи и протянул их Ли Чаншоу со словами:
— Брат Чаншоу, по этим двум талисманам ты сможешь связаться со мной напрямую. Если у тебя будут какие-то настав… пожелания, можешь передать их с помощью этих вещей.
Ли Чаншоу принял талисманы, они посмотрели друг на друга и улыбнулись, обменявшись на облаке даосскими поклонами.
— Плывут седые облака, горы высоки, а воды — длинны. Хоть мы и расстаемся с братом И сегодня, мы обязательно встретимся снова.
— Желаю тебе, брат, благополучия и скорейшего восхождения на путь бессмертия. Остров Цзиньао находится в глубоких облаках на пересечении Южного и Восточного морей. Если у брата Чаншоу выдастся свободное время, заходи в гости, посидим и поговорим за чаркой вина.
Затем человек и дракон снова улыбнулись друг другу.
Ао И развернулся и направил облако к группе с острова Цзиньао, которая уже ждала его.
Ли Чаншоу еще раз издали совершил прощальный поклон, и Хань Чжи вместе с другими младшими ответили тем же.
Глава секты Цзи Ую, провожавший гостей, тоже с улыбкой кивнул. Глава смотрел на этого младшего ученика, который в этот раз принес Дусяньмэнь немало чести, и размышлял о том, как бы помочь ему благополучно пройти через испытание становления бессмертным…
«Наконец-то…»
Ли Чаншоу направил облако прямо к пику Сяоцюн.
Едва он опустился на землю, как из речной долины у подножия пика Питянь вылетело множество белых облаков — ученики разных пиков возвращались в свои обители…
Кто-то смеялся, а кто-то, само собой, выглядел подавленным. Ли Чаншоу мельком подвел итоги и, увидев, как Линъэ летит обратно вместе с Цзю Цзю, которая никак не могла выпустить из рук шипастую палицу, решил вместе с ними отправиться к учителю, чтобы сообщить «радостные вести».
Столько важных особ посетило пик Сяоцюн, а учитель умудрился остаться непоколебимым, словно гора Тайшань!
Если бы Ли Чаншоу не обнаружил заранее, что учитель в это время крепко спал на своей кровати, он бы точно взглянул на него новыми глазами.
Но прежде чем Линъэ успела подлететь, сердце Ли Чаншоу дрогнуло — он мгновенно ощутил зов.
Похоже, в храм Морского Бога, где он недавно принимал щеголеватого гостя в белом, снова пожаловал «почтенный посетитель».
Тогда Ли Чаншоу, используя Заклинание Шепота Ветра, передал Линъэ, которая была еще в десяти ли:
— У меня внезапно случилось озарение, я ухожу в уединение для практики. Хорошо прими тетю по учению Цзю Цзю.
Линъэ сразу же кивнула в знак согласия, а Ли Чаншоу развернулся и влетел в алхимическую лабораторию.
Сосредоточившись, он почувствовал, что в храме Морского Бога сейчас много паломников. Тот самый старец в серых одеждах, который ранее сопровождал Небесного Императора во время спуска в мир смертных, стоял подле статуи божества, заложив руки за спину, а позади него находились двое «стражников» на стадии Небесного Бессмертного.
Ли Чаншоу успокоился, продумал в уме несколько вариантов того, что может сказать этот человек, и незаметно активировал бумажного даоса, спрятанного под полом храма…
…
В это же время в трех тысячах ли к югу от Дусяньмэнь, на белом облаке, несущем группу с острова Цзиньао.
Ао И некоторое время размышлял, взвешивая все за и против, и в конце концов не выдержал и достал драгоценный мешочек, подаренный братом Чаншоу.
Ему просто были интересны лучшие картины брата Чаншоу, а вовсе не «хитроумный план»!
Ао И незаметно притормозил облако, оставшись на месте. Несколько Золотых Бессмертных и старых Небесных Бессмертных с острова Цзиньао тут же бросили в его сторону мимолетные взгляды, но лишь понимающе улыбнулись и ничего не сказали.
«Просто посмотрю на картины…»
Ао И кашлянул и вынул два свитка. На внешней стороне каждого он увидел поясняющие надписи:
«Смотреть этот свиток, когда дух в восторге, кровь кипит и кажется, что невозможно сдержать порыв своих чувств».
«Смотреть этот свиток, когда на душе тоскливо, нет сил и кажется, что в этой жизни больше нет надежды, а в жизни дракона — больше нет любимого существа».
Ао И немного подумал и первым открыл второй свиток, увидев в самом начале строки стихотворения…
«Весенним цветам и осенней луне когда же придет конец? Ведомо ль, сколько тянется этот затянувшийся сон?»
Развернув картину, Ао И замер, его юношеское лицо тут же залилось густой краской. Он подсознательно зажмурился, но не удержался и, приоткрыв узкую щелочку, принялся осторожно разглядывать изображенных там более десятка красавиц, каждая из которых была по-своему очаровательна…
Неужели именно в этом кроется причина столь быстрого размножения человеческого рода?
У мастеров-практиков людей действительно есть свои уникальные черты…
Но для него, еще не до конца повзрослевшего, это было слишком…
Внезапно за его спиной раздались восхищенные возгласы:
— Мастерство художника поистине поразительно, образы словно живые. Редко встретишь такую одухотворенность.
— Верно, весьма недурно.
— На мой взгляд, самое трудное здесь — это сочетание изящества и земного соблазна. Вроде бы никто не принимает вызывающих поз, но воображение разыгрывается само собой. Мы прожили немало лет, но картин «осенних вод»1 такого качества видели немного.
Лоб Ао И покрылся испариной. Он обернулся и увидел, что за его спиной незаметно пристроились несколько дядь по учению и вовсю обсуждают увиденное.
Заметив, что Ао И запинается и не может вымолвить ни слова, мастера с острова Цзиньао, решившие подразнить его, громко рассмеялись.
На облаке впереди за ними с улыбкой наблюдал Тяньцзюнь Цинь. Стоявшие рядом с ним младшие хоть и сгорали от любопытства, но не смели вести себя так же непринужденно, как старшее поколение.
— Младший брат Ао И, открой-ка и второй, посмотрим.
— Хорошими вещами нужно делиться.
— Ну же, давай…
Ао И не успел помешать, да и не знал как — второй свиток уже перехватил старый даос на стадии Небесного Бессмертного.
Когда они столпились вокруг и даос встряхнул рукой, свиток стремительно развернулся…
На этом участке облака, где только что было шумно, внезапно воцарилась тишина.
У Тяньцзюня Циня, стоявшего впереди, тоже слегка дернулся уголок рта.
Один из старых даосов молча свернул оба свитка и протянул их Ао И. Лица у всех стали невозмутимыми, словно высохшее дерево, и они, понурив головы, улетели на переднюю часть облака с совершенно остекленевшими глазами…
Ао И из любопытства развернул свиток и, увидев надпись «Сто престарелых красавиц», невольно прыснул, не решаясь смотреть дальше.
«Только такой замечательный человек, как брат Чаншоу, способен на столь полетные и необузданные мысли!»
Затем Ао И воспользовался случаем и достал парчовый мешочек. Открыв его, он обнаружил внутри деревянную табличку, на которой красовались семь крупных иероглифов:
«Нельзя добиться силой — смени цель».
Ао И немного поразмыслил и, заложив руки за спину, тихо вздохнул.
Затем он приободрился, убрал два свитка и мешочек, и полетел вперед. Когда он снова посмотрел на свою племянницу по учению Хань Чжи, его взгляд стал чистым и безмятежным.
- Цюшуйту (秋水图, qiūshuǐtú) — букв. «картины осенних вод»; метафорическое название для портретов красавиц, где «осенние воды» символизируют их чистые, сияющие глаза. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
