Он мог лишь, на основе отсутствия иньго2, бесплатно дать Дунму-гуну совет…
…
«Почему в последнее время все наперебой присылают мне ценные материалы?»
В алхимической комнате пика Сяоцюн Ли Чаншоу пробормотал это под нос и тайно направил своего бумажного даоса, находящегося за воротами секты, к границам Южного моря.
Дунму-гун настоял на том, чтобы оставить два этих артефакта для хранения, и был тронут до слез благодарностью к Ли Чаншоу.
Хотя на самом деле Ли Чаншоу дал ему лишь способ лечить проявления, а не корень1, Дунму-гун выглядел так, словно перед ним открылись врата в новый мир…
Ли Чаншоу прикинул про себя, что полученных теперь ценных материалов хватит, чтобы занять его работой на несколько лет.
После окончания состязаний внутри секты на всех пиках школы Дусяньмэнь быстро воцарилась тишина, и молодые ученики снова вернулись к своей повседневной практике совершенствования.
Линъэ, Цзю Цзю и Юцинь Сюанья, заглянувшая полчаса назад, выпивали и веселились в соломенной хижине.
Это было собрание их юных бессмертных дев, поэтому появление Ли Чаншоу было бы неуместным, и он решил просто не заходить к ним.
Ли Чаншоу достал бамбуковую дощечку и вырезал на ней список дел, которые ему предстояло выполнить, начиная с сегодняшнего дня и до Собрания истоков трех учений:
Первое: изготовить основы для формаций, укрепить великий массив и создать центральное ядро системы формаций пика Сяоцюн;
Второе: продолжить совершенствование «Техники дыхания черепа и умиротворения ци», чтобы подготовиться к случаю, если не удастся избежать грядущего «бедствия».
Что касается предстоящего Собрания истоков трех учений, Ли Чаншоу уже решил притвориться больным (якобы его ци потекла в неверном направлении) и не идти. Пока два Золотых Бессмертных секты не придут осматривать его, он сможет с этим справиться.
Но Ли Чаншоу смутно чувствовал, что все не так просто…
Только после этих двух дел следовало изготовление пилюль ради накопления богатства.
Были еще два дела, которые он не вырезал на этой бамбуковой дощечке, но которые обязан был выполнить: следить за происходящим на пике Сяньлинь и побудить учителя выйти из состояния замкнутости.
Так жизнь на пути Дао после состязаний снова стала такой же насыщенной, как и прежде.
Ли Чаншоу потребовалось три года, чтобы превратить награды секты и часть даров от Дунму-гуна в «защитную мощь» пика Сяоцюн.
Те два артефакта для хранения, что передал Дунму-гун, Ли Чаншоу просто уничтожил, опасаясь, что в них заложена функция слежения.
Он тщательно проверил каждый предмет и каждый духовный камень внутри и только после того, как запечатал их тайными талисманами племени У, убрал в собственную сумку с сокровищами.
Несколько магических сокровищ, найденных внутри, он сразу передал сменяющим друг друга бумажным даосам — он ни в коем случае не оставил бы их при себе…
Затем Ли Чаншоу рассчитал маршрут и траекторию возвращения бумажных даосов домой, заставив их сделать несколько кругов, прежде чем они вернулись в окрестности школы Дусяньмэнь, где учитель забрал их и принес на пик Сяоцюн.
Его нынешняя личность ни в коем случае не должна была раскрыться перед Юйди.
Это в один миг разрушило бы образ мудрого и находчивого старого небожителя, который он создавал с таким трудом…
Разобравшись с этой частью основ формаций, Ли Чаншоу изготовил еще немного пилюль и, прикинув, что вино у младшей тети-наставницы скоро закончится, сварил для нее новую партию отличного вина.
От «Очарования красавицы» он полностью отказался, ведь это средство несло в себе определенные кармические последствия.
В один из дней…
Проработав несколько лет, когда повсюду воцарилось спокойствие, Ли Чаншоу захотел немного расслабиться.
Совершенствование устроено именно так: в нем нужно чередовать напряжение и отдых; если постоянно пребывать в натянутом состоянии, это приведет лишь к утомлению тела и души.
В такие моменты прогулка по пику Сяоцюн была редким отдыхом, во время которого в глубине души легко рождались озарения и чувства, ведущие к внезапному просветлению.
Неспешно прогуливаясь по лесу и вдыхая свежий воздух, он ощущал, как в сердце его одна за другой вливаются волны спокойного созерцания.
Блуждая, он в итоге дошел до загонов для духовных животных, которые в свое время с таким трудом обустроил.
Ли Чаншоу выращивал духовных животных в основном ради их лекарственной ценности: для некоторых пилюль требовалась их кровь, кроме того, там были три таких полезных зверя, как пауки с двойными зрачками.
Глядя на загоны теперь, он понимал, что большинство зверей стали бесполезны.
Но Ли Чаншоу все же привязался к ним. В свободное время он то и дело поддразнивал Эрпана в западном загоне или заигрывал с А-хуа в восточном, наслаждаясь безмятежным досугом.
Сегодня Ли Чаншоу по привычке подошел к загону Эрпана, но безмятежная улыбка на его губах постепенно исчезла.
Хм?
Где Эрпан?
Ограждения загона были целы, не похоже, чтобы он сбежал.
Он охватил все божественным чувством…
Что?
Почему животных в его загонах стало меньше больше чем наполовину?
Ли Чаншоу немедленно проверил, где находятся его младшая сестра, учитель, а также младшая тетя-наставница, которая в этот момент крепко спала на постели Линъэ, и обнаружил, что на пике Сяоцюн не происходит ничего необычного.
Обычно, когда он изготавливал основы для формаций или занимался практикой, он распространял свое божественное чувство по всему пику, и если случалось что-то из ряда вон выходящее, он тут же приходил в себя.
Если же ничего необычного не происходило, эти образы превращались в часть воспоминаний и, не тревожа его разум, сохранялись в тайниках души.
— Годы практики совершенствующихся исчисляются столетиями и тысячелетиями, так что подобные техники необходимы каждому.
Теперь Ли Чаншоу сложил пальцы в гадательном жесте и начал поиск в своих воспоминаниях, и вскоре перед ним предстали сцены повседневной жизни, которые он прежде подсознательно игнорировал…
Примерно три года назад, в один из послеполуденных часов, три красавицы появились у загонов для духовных животных.
Линъэ с сокрушением смотрела на детеныша зверя, которого она забыла покормить и тем самым уморила, пребывая в полной растерянности.
Юцинь Сюанья вздохнула:
— Младшая сестра, сдержи свою скорбь и прими перемены.
— В этом нет ничего страшного. Раньше из-за состязаний в секте я пренебрегала этим делом, в худшем случае старший брат меня просто отругает.
Линъэ слегка качнула головой и снова улыбнулась:
— Как раз сегодня я, твоя младшая сестра, снова покажу свое мастерство. Пойдем к ручью на заднем склоне горы и зажарим его, как тебе?
Цзю Цзю тут же радостно вскрикнула, а Юцинь Сюанья, хоть и слегка нахмурилась, мешать не стала.
И вот, спустя полмесяца…
— Сяо Линъэ, посмотри на этого, он не кажется больным?
— Хм… Должно быть, заболел.
— Зажарим или как?
— У такого вкус будет лучше всего, если его потушить и сварить бульон.
— Делаем!
И вот, еще через десять дней…
— Сегодня Юцинь Сюанья заглянула к нам в кои-то веки, неужели ни один милый духовный зверек сам не врежется в дерево?
Младшая тетя-наставница тайно щелкнула пальцами, и Эрхуа припустил во весь опор, пока не врезался в огромное дерево, умерев на месте, — мясо было свежайшим.
Еще через семь дней…
— Этот, кажется, получил солнечный удар!
Еще через три дня…
— Ого, у этого, судя по виду, точно появились сердечные демоны! Юцинь Сюанья, скажи ведь, так и есть?
— Мгм! — Юцинь Сюанья решительно кивнула.
— Неужели… это и вправду заметно? — с долей сомнения в голосе спросила Сяо Линъэ.
И снова… и еще…
Ли Чаншоу перестал смотреть и приложил ладонь ко лбу.
Плохо дело, голова кругом.
Если бы он вышел из затворничества на год позже, эти три девушки-культиватора сожрали бы весь его загон для духовных животных!
— Лань Линъэ!
Девушка, что в этот момент под ивой переписывала «Канон Устойчивости», вздрогнула и закрыла глаза руками.
Все кончено, преступление раскрыто…
Линъэ услышала, как голос, подобный ледяному ветру из девяти преисподних, проник ей в уши со спины:
— Ступай и пригласи свою Юцинь-шицзе сюда. У меня есть пара слов, которые я хотел бы ей сказать.
— Ой… Иду!
Маленькие ручки Линъэ задрожали, она подхватила подол платья и, оседлав облако, поспешно полетела в сторону пика Потянь.
- Чжибяо бу чжибэнь (治标不治本, zhì biāo bù zhì běn) — лечить лишь внешние проявления болезни, не затрагивая её корня; половинчатое решение. ↩︎
- Иньго (因果, yīn guǒ) — причинно-следственная связь; кармические последствия, которые могут повлиять на судьбу совершенствующегося. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
