Для того чтобы сделать свои действия более обманчивыми, Ли Чаншоу использовал для поиска сокровищ бумажного даоса под номером «Золото-4». В этот момент тот применил технику трансформации, превратившись в летучее насекомое, и на почтительном расстоянии следовал за другим бумажным даосом уровня Небесного Бессмертного.
К этому времени разум Ли Чаншоу был занят на девять десятых. Он непрерывно управлял несколькими линиями одновременно, и понимал: если случится хотя бы одна ошибка, это легко приведет к краху всего замысла!
Вскоре Ли Чаншоу определил местоположение местной сокровищницы.
Там запретов было больше всего, охрана — самая строгая, а внутри смутно ощущались потоки силы заслуг.
Немного поразмыслив, Ли Чаншоу выбрал один из вариантов плана: шесть бумажных даосов с усыпляющим зельем подобрались к сокровищнице под землей, готовясь в скором времени нанести по ней сокрушительный удар.
Тем временем бумажный даос «Золото-4» использовал технику земли и ушёл вглубь почвы.
Когда несколько десятков быкоголовых демонов-охранников снаружи были повалены усыпляющим зельем, два бумажных даоса первыми бросились вперед, отвлекая на себя мастеров противника. Следом за ними четыре бумажных даоса перешли в решительное наступление, атакуя внешние построения сокровищницы и забрасывая защитный массив миниатюрными «самоуничтожающимися после использования» магическими формациями…
В этой неразберихе бумажный даос «Золото» пробрался под землей к самому краю сокровищницы.
Остался всего один шаг!
Ли Чаншоу успокоил дух и сосредоточился. Управляя бумажным даосом, он прижал левую ладонь к сиянию впереди стоящего запрета. Всплеск бессмертной силы — и он напрямую пробил два слоя ограничений!
Бессмертное восприятие стремительно пронеслось вперед, подтвердив, что дыхания живых существ здесь нет. Цикличная смена техник пяти стихий — и его фигура под землей превратилась в луч радужного света!
Побег сквозь Небо и Землю!
Почти мгновенно Ли Чаншоу добрался до центральной зоны сокровищницы и с молниеносной быстротой проломил толстые каменные плиты пола, ворвавшись в это сияющее золотом пещерное обиталище!
Вошел!
Стены были увешаны грозным оружием, источающим ауру смертоносности, а груды драгоценных материалов, испускающих золотистое свечение, возвышались подобно маленьким горам.
Ли Чаншоу присмотрелся, и лицо его резко изменилось.
Здесь кто-то был!
И не просто кто-то — уровень культивации этого человека Ли Чаншоу совершенно не мог определить, а до этого и вовсе его не замечал!
Более того, этот полноватый даожэнь лежал прямо на вершине горы сокровищ, издавая восторженное бормотание, и его тело непрестанно извивалось среди всех этих богатств…
Самое важное!
На нем не было ни лоскута одежды… дабы прикрыть наготу…
Внезапно этот словно захмелевший полноватый даожэнь резко сел и уставился на Ли Чаншоу, широко раскрыв глаза.
Река времени словно замерла в этом месте!
— Эй! Смотри, магическое сокровище!
Этот полноватый даожэнь взревел подобно грому, гневно вскинув брови!
Вокруг него разлилось ослепительное сияние, сгустившееся в ножи, копья, мечи, алебарды, топоры, секиры, крюки и вилы; проявились золотые слитки, жезлы жуи, огромные треножники и каменные пагоды, которые градом обрушились на бумажного даоса Ли Чаншоу уровня Золотого Бессмертного!
Ли Чаншоу успел только выкрикнуть:
— Младший — ученик учения Жэнь!
Фигуру бумажного даоса поглотили десятки духовных сокровищ. В мгновение ока связь с основным телом прервалась, а та нить силы истинного духа превратилась в пепел…
На пике Сяоцюн Ли Чаншоу замер в оцепенении, подсознательно продолжая управлять другими бумажными даосами, и какое-то время не мог прийти в себя.
Того даожэня он когда-то мельком видел…
На Собрании истоков трех учений рядом с Великим монахом Сюаньду находился именно этот слегка раздобревший…
— Ругательство учения Жэнь, что это за дела такие?
Уголок рта Ли Чаншоу судорожно дернулся, а мощное бессмертное восприятие уже зафиксировало местонахождение других его бумажных даосов.
…
«Поиск сокровищ — дело торжественное и священное».
«В те годы на Утесе разделения сокровищ мне перепало столько духовных артефактов, неужели мне действительно их не хватает?»
Добао-даожэнь часто задавал себе этот вопрос, и ответ, разумеется, был — хватает.
И не просто хватает, он был невероятно богат.
— Даже в сравнении с любым живым существом ниже уровня святого он был таковым.
Заводя друзей внутри учения Цзе, он никогда не смотрел на их уровень культивации или количество духовных сокровищ — в любом случае, их не могло быть больше, чем у него.
При этом Добао-даожэнь не был скуп: многие выдающиеся ученики учения Цзе получали от него духовные сокровища в дар.
Однако сам процесс «поиска сокровищ» всегда было трудно подавить, это стало своего рода зависимостью.
Когда культивация была низкой, он полагался на божественные способности, чтобы находить ценности;
Когда же его силы возросли, божественные способности совершили качественный скачок: он мог напрямую чувствовать знаки небесного механизма, указывающие на скорое появление сокровища в мире.
Сегодня произошло именно это: он ощутил, что скоро явится сокровище, и пришел сюда развлечься.
Нынешняя культивация Добао-даожэня уже достигла порога перед отсечением Трех трупов1; и Добао знал, что как только он полностью постигнет суть «сокровищ», он сможет перейти в совершенно иную сферу.
Но как можно сказать «полностью постиг», если это только предстоит сделать?
Почти всем в мире Хунхуан2 было известно, что истинная форма Добао-даожэня — это первая Мышь, Ищущая Сокровища, возникшая между Небом и Землей.
Поводом для раздела имущества Трех Чистых стало то, что владыка Тунтянь привел Добао в дворик Трех Друзей и сделал его своим старшим учеником, из-за чего Юаньши Тяньцзунь почувствовал себя оскорбленным…
Добао-даожэнь никогда не считал свое происхождение чем-то плохим, ведь именно благодаря ему он встретил своего учителя, и это было его величайшей удачей и возможностью.
Однако слова «поиск сокровищ» стали для него непреодолимым сердечным демоном, заставляя его вести раскопки с древнейших времен и до сегодняшнего дня.
Ничего не поделаешь, процесс поиска был полон опьяняющего очарования, позволяя ему забыть о себе и почувствовать первоначальный ритм Великого Дао.
А все трудности поиска окупались моментом удовлетворения и радости при обретении сокровища!
Когда он обнимает сокровища, чувствуя пульс Дао и погружаясь в собственный путь…
«Нет в мире ничего иного, что могло бы принести большее удовлетворение!»
Добао-даожэнь искренне восхищался этим.
Разве в близком контакте с сокровищами есть что-то неправильное?
Есть ли в этом проблема?
Это же состояние духа!
— Кхм, — Добао-даожэнь сидел на куче сокровищ, опустив голову и вытирая лицо. На его теле уже появилась одежда, сотканная из бессмертной силы, а поверх нее была накинута настоящая даосская мантия.
Как неловко, до чего же неловко.
Разве маленький Морской Бог учения Жэнь не должен быть снаружи? Как он вдруг оказался здесь?
Э, нет, кажется, тот, кого он только что разнес в прах, был на уровне Золотого Бессмертного…
— Ох!
Если бы он в порыве стыда и гнева случайно убил младшего ученика, которого так ценит старший дядя, то проблем было бы не оберешься!
Добао-даожэнь поспешно спрыгнул с горы сокровищ и, обнаружив, что уничтожил всего лишь бумажную куклу, облегченно вздохнул. Он убрал в рукав более трехсот духовных сокровищ, которые только что выбросил несколькими партиями.
Все из-за того, что он слишком увлекся…
Позор на всю округу, честное слово!
Добао-даожэнь нашел это место полчаса назад. Этот мастер поиска сокровищ быстро обнаружил расставленные Ли Чаншоу бумажные куклы.
Тогда Добао понял, что появление сокровища в этот раз, должно быть, связано с Морским Богом…
В нынешние времена техника превращения вырезанной бумаги в людей почти стала визитной карточкой Морского Бога.
К тому же Добао-даожэнь тайно следил за одной бумажной куклой и попытался провести расчет, а когда получил предупреждение от Карты Великого Предела, естественным образом подтвердил личность того, кто стоит за бумажными даосами.
Но Добао-даожэнь не стал вмешиваться.
Ему нравилось само удовольствие от поиска сокровищ, возвращение к чувствам того времени, когда он был еще слабым существом.
Изначально Добао планировал, что, найдя сокровище и немного насладившись моментом, он уйдет сам, не мешая маленькому Морскому Богу.
Возможно, он даже оставил бы маленькому Морскому Богу небольшой подарок, создавая благую связь.
И вот Добао-даожэнь бесшумно проник в сокровищницу демонов-быков, собрал богатства в одну кучу, улегся сверху и, пребывая в восторженном забытьи, ждал момента, предшествующего появлению бумажного даоса Морского Бога.
Добао-даожэнь, конечно, был уверен, что Ли Чаншоу не заметит его ухода;
Но та часть сознания, которой он следил за происходящим, была прикована к тем восьми бумажным даосам снаружи…
Никак не ожидал…
Он готовил приятный сюрприз, а в ответ получил испуг.
— Как же он так внезапно выскочил из-под земли?
Добао-даожэнь хлопнул себя по лбу, лихорадочно соображая, как теперь все это уладить, но мысли путались, и в голове не рождалось ни одной хорошей идеи.
Поэтому, решив сначала действовать, а потом разбираться, Добао-даожэнь достал из-за пазухи фиолетово-золотую чашу для подаяний, взмахнул рукой, и чаша, слегка вздрогнув, исчезла.
В то же самое время с небес опустилась чаша-боюй1 диаметром в тысячу ли, прямо накрыв город Цыте и горную долину.
- боюй (钵盂, bōyú) — чаша для подаяний, используемая буддийскими монахами, в литературе часто выступает как магический артефакт. ↩︎
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — «Великая Первозданность», мифический доисторический период хаоса в китайской традиции. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
