— Если возникнут трудности, прошу, скажи мне прямо, я всё тщательно обдумаю и сделаю всё возможное, чтобы помочь.
Чжао Гунмин, стоя рядом, замигал глазами и передал Ли Чаншоу мысленное послание:
— Это не в твоём характере, Чангэн. С чего это ты пришёл осыпать племя У милостями? Неужели положил глаз на какую-то из их боевых техник?
Ли Чаншоу улыбнулся, но промолчал, спокойно ожидая ответа Да Уцзи.
Да Уцзи, принявшая облик женщины средних лет, не отличалась особой красотой, но в её облике сквозили отвага и степенность.
Она сначала слегка нахмурилась и спросила:
— Ню Тоу? Ма Мянь?
— Вот их портреты, — Ли Чаншоу подготовился заранее и вынул из рукава свиток. Медленно развернув его, он явил фигуры Ню Тоу и Ма Мяня.
Версия с ограниченным тиражом — без масок!
Нахмуренные брови Да Уцзи слегка разгладились, после чего она медленно вздохнула и произнесла:
— Вот оно как…
Благодарю Тота Ли Шуйшэня за этот визит. Племя У сейчас пребывает в добром здравии, и просить нам не о чем.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Не окажет ли Да Уцзи мне честь присесть и побеседовать?
Или вы считаете, что Небесный двор хочет использовать племя У Северного континента, чтобы угрожать Дифу и Иньсы? В этом нет никакой нужды.
Взгляд Да Уцзи дрогнул, и она с горькой усмешкой посмотрела на Ли Чаншоу:
— В этом деле Шуйшэнь кое-чего не понимает. Мы уже не хотим обременять род предка Хоуту…
— Да Уцзи снова ошибается.
Ли Чаншоу тихо вздохнул и мягким голосом произнес:
— Изложу прямо.
Небесному двору нужно, чтобы Дифу вошло в его состав для укрепления равновесия Трех миров. Дифу же нужна помощь Небесного двора и его покровительство, чтобы поддерживать Шесть путей перерождения и защищать их от посягательств.
Сейчас Дифу хочет присягнуть Небесному двору, но не знает, с чего начать. Небесный двор желает проявить благосклонность к Дифу, и единственный способ сделать это — прийти сюда к вам и облегчить участь племени У.
Да Уцзи, выслушайте меня. Если я в чем-то ошибусь, вы вольны прогнать меня. Но если я прав, то прошу вас сегодня поговорить со мной на чистоту.
Да Уцзи спросила:
— О чём же хочет сказать Шуйшэнь?
Ли Чаншоу посмотрел на Да Уцзи ясным, серьезным взглядом. Его голос звучал веско и мощно, одним ударом поражая в самое уязвимое место!
— Племя У сейчас… утратило способность к размножению?
Пф-ф!
Чжао Гунмин, который с улыбкой попивал вино и предвкушал интересное зрелище, резко отвернулся, и струя вина вырвалась изо рта.
Что происходит?
Такими вещами ведь не бросаются на ветер!
Если племя У впадет в ярость и вышвырнет их вон, это будет несмываемый позор!
Вопреки ожиданиям, Да Уцзи лишь крепко нахмурилась. В её глазах отразилась борьба, но в итоге она вскинула голову и вздохнула с бесконечной печалью и тоской.
— Ты прав.
Борода Чжао Гунмина задрожала. Он посмотрел на спокойного, уверенного в своей победе Ли Чаншоу, не зная, с чего начать возмущаться…
Ну ладно, в конце концов, это мужчина, которого вторая сестра считает выдающимся — ход его мыслей и правда невероятно причудлив.
Ли Чаншоу сделал приглашающий жест. Да Уцзи медленно прошла вперед и села прямо на камень, который Ли Чаншоу притянул своей силой.
Ли Чаншоу также пригласил более десяти вождей деревень племени У присесть рядом, и бумажные человечки снова засуетились.
Вскоре по лесу снова поплыл аромат мяса…
Но на этот раз было очень тихо. Слышны были лишь негромкие голоса Ли Чаншоу и Да Уцзи, да шипение жарящегося мяса.
Чжао Гунмин молча слушал, и перед ним быстро открывались двери в новый мир…
Ли Чаншоу ничуть не смущался и сохранял полную серьезность.
Он расспрашивал об изменениях в рождаемости племени У за каждые сто лет в течение последних десяти тысяч лет, узнавал о нынешнем количестве семейных пар и об уровне понимания племенем вопросов продолжения рода.
По правде говоря, для любого народа это был вопрос в высшей степени серьезный и тяжелый.
Но Чжао Гунмин никак не мог удержаться от полета фантазии, и в глубине души ему стало немного тревожно…
Ему казалось, что если его сестрица в будущем станет спутницей Чангэна на пути Дао, их союз точно не будет похож на пресную воду…
С другой стороны, Чангэн еще молод, но знает он поистине много.
Вскоре Чжао Гунмин тоже весь превратился в слух, становясь всё серьезнее.
…
Так или иначе, Ли Чаншоу и Да Уцзи проговорили долго, и всё вращалось вокруг великой проблемы племени У, которую он разглядел с первого взгляда.
Перед уходом Ли Чаншоу оставил предварительный план решения и велел Да Уцзи сначала найти две сотни пар здоровых мужчин и женщин из племени У, чтобы они действовали согласно этому плану. Нужно было проверить, будет ли эффект.
По возвращении он собирался навестить Дворец бракосочетаний и Дифу, чтобы тщательно изучить корень проблемы, а затем составить дальнейшие инструкции…
Да Уцзи и вожди племени рассыпались в благодарностях и даже вынесли местные дары, настаивая, чтобы он взял их с собой и дал попробовать Его Величеству Юйди…
На этот раз это были настоящие местные деликатесы — редкие и диковинные плоды, встречающиеся только на Северном континенте.
Совсем не то, что местные гостинцы, которые подсовывали соплеменники из Дифу!
На обратном пути в облаках Чжао Гунмин Дае несколько раз порывался заговорить, замялся на мгновение и наконец выдал:
— Чангэн, ты заранее знал о затаенной боли племени У?
— Не знал, — Ли Чаншоу покачал головой. — Раньше я слышал лишь слухи, что племя У всё больше увядает, но не думал, что всё настолько серьезно.
Старший брат ведь тоже видел: на окраине соснового бора, защищающего от ядовитых испарений, осталось много заброшенных деревень. Это значит, что даже после того, как они научились эффективно сдерживать миазмы, население всё равно заметно сократилось.
В том племени, где мы были, всего десяток детей, и все они примерно одного возраста — новорожденных нет.
Сперва я подумал, что племя У прячет младенцев, но когда дети подошли поесть, я быстро заметил в них одну маленькую странность…
— Какую странность?
— Кровь племени У нечиста, они почти стали людьми У.
Чжао Гунмин внезапно всё понял и помрачнел:
— Неужели чистокровные представители племени У больше не могут существовать в этом мире?
— Возможно. Поэтому сегодня я был осторожен и не стал давать пустых обещаний, — сказал Ли Чаншоу. — План, который я им дал, направлен лишь на увеличение шансов на зачатие.
В конце концов, я не знаю, не стоит ли за этим чьих-то козней, нужно во всем разобраться. Девяносто девять процентов соплеменников У не обладают силой Бессмертных. Если эта проблема не решится, то через одну юань-хуэй1 на этой земле, боюсь, не останется ни одного У.
— Эх, — вздохнул Чжао Гунмин. — Вспомнить только былое величие племени У…
Ладно, к моему учению Цзе это отношения не имеет.
Кстати, Чангэн, в твоем плане, кажется, упоминались какие-то чунь-гун-ту2…
Ли Чаншоу повернул голову и посмотрел на Чжао Гунмина с таким потрясением, что даже вскрикнул от неожиданности:
— Лаогэ, неужели ты… ты всё ещё интересуешься подобными вещами?
Старое лицо Чжао Гунмина залилось краской:
— Да я вовсе не… не это имел в виду!.. Ты не смей! Как ты можешь так на ровном месте порочить чужую честь!
— Ха-ха-ха-ха!
Ли Чаншоу разразился смехом, и только тогда Чжао Гунмин понял, что его разыграли. Он в досаде полез было к Ли Чаншоу в шуточную драку, но тот, проявив сноровку, быстро выудил из широкого рукава драгоценный мешочек.
— Свитки «Тридцать шесть небесных светил: Осенняя вода, не оставляющая следов», подношу их лаогэ!
— О?
Чжао Гунмин оживился, принял сокровище, и они переглянулись.
Чжао Гунмин с серьезным лицом произнес:
— Об этом знают Небо, Земля, великие Владыки, ты и я.
Ли Чаншоу тут же кивнул:
— И не стоит показывать это Юньсяо-сянь.
— Добро!
— Идет!
Так они, сойдясь в интересах, обнялись за плечи и на облаке поспешили к Южному континенту.
Едва они достигли города Аньшуй, как из Южного моря вырвался луч пурпурного света. Он замер прямо перед ними, превратившись в полноватого даоса.
Пришедший уставился на Чжао Гунмина и в сильном беспокойстве закричал:
— Ой! Гунмин-шиди! Ну ты и человек!
Как же ты мог возыметь такие помыслы в отношении своего старшего племянника!
Чжао Гунмин совершенно ничего не понял, и Ли Чаншоу тоже пребывал в полном недоумении.
Что же это опять такое творится?
- юань-хуэй (元会, yuánhuì) — единица измерения времени в древнекитайской космологии, равная 129 600 годам. ↩︎
- чунь-гун-ту (春宫图, chūngōngtú) — «картины весеннего дворца», жанр китайской эротической живописи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
