Глава 468. Перемены в Кровавом море
— Бай-сяньшэн, нет ли между нами какого-то недопонимания?
— Разве мы не договорились прежде? Этот храм Линьтянь в конечном итоге должен напрямую подчиняться Небесному двору.
— Использовать заклинания очищения души для повышения культивации, устраивать такие скрытные сборища, придумывать статус Святой девы…
— Это!
В прошлой жизни это бы точно вызвало чувство дежавю, связанное с каким-нибудь демоническим культом!
В боковом пределе каменного зала, внутри наслоений магических барьеров.
Ли Чангэн сидел в деревянном кресле, Бай-сяньшэн стоял рядом, и в этот миг на лице этого великого Шангу Яошуай1 застыло несколько неловкое выражение…
Снаружи за двумя каменными дверями собрались глава храма Линьтянь и старейшины, временно отложив свои дела.
Цзю Цзю прижалась к сияющей преграде формации, пытаясь подслушать, но, разумеется, ничего не услышала.
Остальные чувствовали себя более или менее встревоженными, ведь когда Ли Чангэн только появился, выражение его лица было пугающим…
Неподалеку послышались легкие шаги, и несколько взглядов скрестились в той стороне.
Это был «управляющий» храма Линьтянь, низкорослый даос Цзю У. Он быстро подошел, сжимая в руке несколько нефритовых талисманов, и тихо спросил у дверей:
— Ну как там?
— Еще не выходил, — ответила Цзю Ши и с беспокойством в голосе продолжила: — Не знаю почему, но племянник-ученик Чаншоу только что невольно внушил мне сильное чувство подавленности.
Цзю У усмехнулся:
— Супруга, Чаншоу всё еще зовет нас наставниками, сохраняя изначальное уважение — таков его характер. Но теперь он ученик господина Святого, и его положение в иерархии неизмеримо выше нашего. Мы ни в коем случае не должны называть его племянником-учеником, нужно обращаться к нему просто по даосскому имени.
— Знаю, вечно ты во всём точен.
Цзю У сказал:
— Учитель, наставница, я войду на минутку, Чаншоу хотел это посмотреть.
Цзян Линьэр передала с помощью божественного чувства:
— Когда будешь входить, иди помедленнее, чтобы и мы могли услышать, о чем там говорят.
— Не волнуйтесь, наставница.
Сказав это, Цзю У шагнул вперед. Барьер бессмертной силы открылся перед ним сам собой, но…
Внутри по-прежнему не было слышно ни звука.
[Передача голоса с глазу на глаз — обязательный навык для мастеров учения Жэньцзяо!]
Бай-сяньшэн слегка шевельнул пальцем, и обрывок диалога возник в сердцах присутствующих.
В этот момент голос Ли Чангэна звучал с оттенком беспомощности и некоторого разочарования:
— …Даже если вначале трудно сделать первый шаг, нельзя использовать подобные заклинания очищения души для повышения культивации! Бай-сяньшэн, о Бай-сяньшэн, ты обладаешь такой мудростью, как же ты мог не разобраться в такой мелочи? Даже если никто не станет докапываться, даже если храм Линьтянь успешно возвысится и эту тёмную страницу прошлого удастся скрыть, будет ли наш Дао-разум чист? Не окажется ли фундамент храма Линьтянь гнилым? Если фундамент будет шатким, то как возвести здание до небес? Заклинания очищения души позволяют быстро поднять уровень, но это растрата потенциала культиваторов, это отсекает их шанс на долголетие! В конечном итоге это разрушит основу ци-юнь2 храма Линьтянь! Небесный Путь непрестанно взирает на тебя и меня, взирает на храм Линьтянь. Мы обязаны с самого начала обдумывать каждое действие и каждый план с позиции Небесного двора. Знамя гуманности и справедливости должно быть поднято с самого первого дня!
В ответ раздался голос Бай-сяньшэна, в котором слышалась обида:
— Но плод долголетия обрести нелегко, и они это понимают… К тому же нынешние времена отличаются от древности, а людей не так просто обвести вокруг пальца, как демонов. Если не будет реальной выгоды, зачем культиваторам-людям присоединяться к нам? Обещание ци-юнь — нечто призрачное, обещание заслуг — лишь рисование лепешки в воздухе, а духовных камней хватает лишь на основные нужды, вот и приходится действовать нестандартно. Не те ли это экстренные меры, о которых ты, Шуйшэнь, говорил прежде?
— Бай-сяньшэн, те экстренные меры, о которых я говорил, могли заключаться в методе сковывания души, в удержании людей с порочной натурой, чтобы заставить их служить храму Линьтянь и одновременно совершать добрые дела, смывая свою кармическую вину. Так мы бы и расширили храм Линьтянь, и могли бы быть спокойны за этих людей…
Хотя Цзю У старался идти как можно медленнее, в конце концов ему пришлось войти внутрь. Как только барьер закрылся, Бай-сяньшэн снова тайно шевельнул пальцем, и голоса в сердцах людей тут же стихли…
Снаружи на какое-то время воцарилась тишина.
Глава храма Ван Фугуй откашлялся:
— Я считаю, что слова Чаншоу разумны.
Цзян Линьэр, нахмурившись, произнесла:
— Но если мы не предложим нечто такое, чего нет у других, нам будет трудно привлечь столько культиваторов. К тому же, каков статус Бай-сяньшэна в Хунхуане, как можно так его отчитывать!
Цзю Цзю пробормотала:
— Наставница, не волнуйся. Мне кажется, Бай-сяньшэн сейчас должен быть весьма доволен.
— А?
На лбах присутствующих один за другим проступили знаки вопроса. Цзю Цзю загадочно улыбнулась и продолжила прислушиваться, припав к барьеру.
Цзю Ии тихо спросила:
— Разве главным не должно быть то, что сковывать чужие души для управления ими кажется еще менее справедливым?
Группа из секты Дуэсянь погрузилась в молчание, каждый задумался о своем.
Наконец, спустя полчаса.
Скрип…
Деревянная дверь открылась, и Бай-сяньшэн вышел с сияющим видом, в то время как шедший за ним Цзю У хмурился, явно пребывая в смятении.
Цзю Цзю поспешно спросила:
— А где Чаншоу?
Бай-сяньшэн указал на свой рукав и улыбнулся:
— Уже вернулся. Пожалуйста, входите, поговорим. Нам нужно тщательно обдумать, по какому пути идти дальше. Вы все слышали часть моего разговора с господином, впереди у нас долгий и трудный путь. Чтобы прикрыть наш старт, господин уже начал переманивать силы из трех тысяч миров, отвлекая внимание могущественных врагов. Мы с вами тоже должны приложить все силы и пойти на риск.
Цзю Цзю моргнула:
— Бай-сяньшэн, ты не сердишься?
Сначала Бай-сяньшэн не совсем понял вопрос, но затем негромко рассмеялся.
— На сердце стало спокойно.
У Цзян Линьэр слегка дернулся уголок рта, и выражение её лица точь-в-точь совпало с лицом Цзю У.
Они никак не могли взять в толк, почему этот прославленный с древних времен военачальник демонов, получив нагоняй от «младшего», пребывает в таком искреннем восторге…
Должно быть, таков мир сильных.
…
В подземном покое пика Сяоцюн Ли Чангэн открыл глаза и тихо вздохнул.
Хорошо, что он заглянул в храм Линьтянь: одно маленькое решение Бай-сяньшэна едва не сбило организацию с пути истинного!
Разумеется, Бай-сяньшэн обладал огромной мудростью и почти сверхъестественными способностями, он был знаменит с древности и имел богатейший опыт, но был один момент…
Он так и не научился смотреть на вещи с позиции Небесного двора.
Ли Чангэн понимал прежние действия Бай-сяньшэна — пятна на раннем этапе развития силы не имеют значения, их можно отмыть после возвышения.
Но чего Ли Чангэн не мог сказать прямо, так это:
[Чтобы храм Линьтянь быстро возвысился, он должен получить признание Небесного Пути, чтобы Небесный Путь подталкивал его из тени.]
Опираясь лишь на человеческие силы, храм Линьтянь ни за что не смог бы за несколько столетий обрести мощь, способную поколебать внешние силы западного учения…
Последние дни выдались не самыми удачными.
Небесный Путь задолжал ему заслуги, храм Линьтянь едва не свернул не туда, и лишь дела в Преисподней шли стабильно, да история с Линчжу-цзы сдвинулась с мертвой точки, принося хоть какое-то утешение.
— Эх…
Как же трудно быть тем, кто хочет переложить дела на других.
— Старший брат, что случилось?
Линъэ, занятая письмом за столом, подняла голову и с тревогой посмотрела на него.
— Ничего, — ответил Ли Чангэн. — Наставница Цзю Цзю только что стала Святой девой храма Линьтянь, они уже собрали немало культиваторов. За несколько десятилетий храм должен успешно возвыситься.
Линъэ улыбнулась:
— Раз Бай-сяньшэн делит с тобой заботы, тебе станет полегче. Старший брат, хочешь чего-нибудь выпить?
— Не утруждайся.
Ли Чангэн взглянул на две стопки нефритовых талисманов перед собой.
— Мне нужно продолжать дела в разных местах. Если ты устанешь, отдохни немного, и не забывай о культивации. Сюань Я сейчас служит при Небесном дворе, и её скорость культивации уже выше твоей.
Услышав это, Линъэ понуро вздохнула:
— Старший брат… а нет ли такой пилюли, чтобы съел одну — и сразу обрел долголетие? Я больше не хочу стараться!
Ли Чангэн хмыкнул:
— Пятьсот раз Канон Спокойствия, двадцать раз схемы формаций!
— Ой, да я же просто пошутила…
— Оставь иллюзии и усердно совершенствуйся, — серьезно произнес Ли Чангэн. — Если культивация не достигнута собственным трудом, а уровень не постигнут собственным разумом, то в конечном итоге ты всё равно окажешься в зависимости от других.
Линъэ тут же залилась слезами и, уткнувшись в стол, горестно застонала.
Ли Чаншоу тихо усмехнулся, прикрыл глаза и сосредоточился, перенося сознание в Тайное царство Тянь-я, чтобы с головой уйти в игру великих сил.
В этих заботах минуло пять дней и пять ночей.
Ли Чаншоу назначил точное время первого собрания «Альянса против западного пути бессмертия», но место объявлять не стал, чтобы Западное учение не смогло устроить неприятностей.
Объединить воедино различные стороны было делом отнюдь не легким.
Стратегия Ли Чаншоу могла показаться сложной, но на деле ход его мыслей был предельно прост.
- Шангу Яошуай (上古妖帅, shànggǔ yāoshuài) — титул одного из десяти великих военачальников демонов в древние времена. ↩︎
- ци-юнь (气运, qìyùn) — провиденциальная удача, совокупная судьба или кармическая энергия организации или человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
