На следующий день Хэ Жань встала довольно рано. Она долго стояла перед шкафом, тщательно подбирая одежду, и в конце концов решила одеться сдержанно и элегантно.
Чёрная водолазка обрисовывала фигуру с мягкими, женственными изгибами. Тёмно-серая плиссированная юбка³ то сдерживала силуэт, то раскрывала его движением складок. Туфли на каблуках такого же нейтрального тона восполняли недостаток роста.
Девушка в зеркале постепенно превращалась в женщину. Аккуратная короткая стрижка обрамляла изящное маленькое лицо; в её красоте уже проступало очарование взрослой женственности.
Хэ Жань думала, что пришла очень рано, но Цинь Цзао, как оказалось, тоже специально явилась заранее почти следом за ней.
Сидя в тихом, изящно оформленном кафе, Хэ Жань спокойно рассматривала женщину напротив.
У той были густые брови, большие глаза и красивые черты лица, но внешность не производила впечатления хитрой или расчётливой.
На самом деле Цинь Цзао, вероятно, была примерно одного возраста с Сяо Ханем, но хорошо следила за собой и выглядела девушкой чуть за двадцать.
За одним столом сидели две женщины: одна пыталась казаться взрослее, другая — моложе.
Цинь Цзао увлажнила губы и первой заговорила:
— Вы… госпожа Хэ?
Хэ Жань равнодушно отозвалась:
— Угу.
Цинь Цзао осторожно сказала:
— Госпожа Хэ выглядит… очень юной.
Хэ Жань сделала глоток кофе.
— Мне в этом году девятнадцать.
Голос Цинь Цзао стал тише:
— О… да, совсем юная.
— Госпожа Хэ, зачем вы хотели со мной встретиться?
— Зовите меня просто Хэ Жань.
— Хорошо… А можно я буду называть тебя «мэйэр»1? У нас так называют тех, кто младше.
— Можно.
Хэ Жань поставила чашку кофе обратно на стол и медленно произнесла:
— Сяо Хань рассказывал мне о вас.
Цинь Цзао слегка замерла.
— Да?.. И что он говорил?
— А что он мог говорить? — Хэ Жань улыбнулась. — Просто изложил всё как есть.
— О.
Хэ Жань продолжила:
— Вчера на остановке ты держала за руку девочку. Это твоя дочь?
— Да.
— Почему не взяла её с собой?
— Она дома спит.
Хэ Жань как будто невзначай спросила:
— Она от Сяо Ханя?
Цинь Цзао была застигнута врасплох; она беззвучно приоткрыла рот.
— Конечно нет.
— Тогда зачем ты пришла к нему?
— Я… — Цинь Цзао вдруг осеклась и лишь через несколько секунд сказала: — Я просто хотела посмотреть, как он живёт.
Вопросы Хэ Жань били прямо в горло:
— Столько лет не спрашивала о нём и не вспоминала. Почему вдруг вспомнила теперь?
— …
Похоже, у Цинь Цзао были причины, о которых трудно говорить. Она прикусила губу и долго молчала.
Спустя какое-то время она произнесла:
— Мэйэр, не волнуйся. Раз у вас с ним всё хорошо, я ничего не стану делать.
Хэ Жань улыбнулась не то насмешливо, не то холодно.
— То есть, если бы меня не было, ты бы что-нибудь сделала?
Цинь Цзао снова оказалась загнана её словами в угол и не нашла, что ответить.
Во взгляде Хэ Жань сквозила издёвка.
— Ты уже однажды предала его. Больше не приходи к нему.
Допив кофе, Хэ Жань подозвала официанта и расплатилась.
Она поднялась, собираясь уйти, опустила глаза на Цинь Цзао и сказала чуть похолодевшим голосом:
— Из-за тебя он лишился пальца. Будь я на твоём месте, у меня бы не хватило лица прийти к нему снова.
Когда она вышла из кафе, было ещё рано.
Погода сегодня стояла хорошая: солнце пригревало, ветер был лёгким, небо — чистым.
Хэ Жань остановилась у обочины, подняла руку, поймала машину и поехала в деревню Сяочжоу.
Сяо Ханя дома не было, должно быть, ушёл работать.
Хэ Жань открыла дверь своим ключом. Окинув комнату взглядом, она заметила на столе три чашки.
Она подошла, взяла одну из них и посмотрела, на внутренней стенке у самого дна остался желтоватый чайный налёт.
Видимо, вчера после гостей Сяо Хань ещё не успел всё вымыть.
Хэ Жань поставила чашку обратно, тихо зевнула и поднялась на второй этаж отдохнуть.
Дороги в деревне Сяочжоу были сущим мучением для тех, кто ходит на каблуках. Добравшись до кровати, Хэ Жань кое-как сбросила туфли.
Но едва она села, как рядом раздался жалобный вопль, и что-то метнулось в сторону.
Хэ Жань пригляделась: это была кошка Сяо Ханя. Только что она придавила ей хвост.
Хэ Жань не обратила на неё внимания. Сама себе помассировала ноющие щиколотки, потом раскинула руки и ноги и легла на кровать.
Кошка осталась стоять на месте, выгнула спину и неотрывно смотрела на неё — неподвижно, с явной враждебностью.
Цзаоцзао появилась здесь раньше Хэ Жань, но теперь хозяйкой этого места была уже Хэ Жань. И сразу стало непонятно, кто же из них занял чужое гнездо2.
Сяо Хань вернулся домой только под вечер. Увидев Хэ Жань сидящей на кровати, он на мгновение замер.
— Ты же сказала, что сегодня не придёшь.
Хэ Жань, сидя на кровати, чуть изогнула губы.
— Я не первый день такая непостоянная.
— …
Сяо Хань спросил:
— Когда пришла?
— В полдень.
— Ела?
— Ещё нет.
Хэ Жань неторопливо подняла ногу; маленькие аккуратные пальцы коснулись его живота ниже пояса и легонько надавили.
Её взгляд сказал вместо слов: «Я хочу».
Сяо Хань развернулся, вошёл на кухню, вымыл руки и вернулся.
— Сначала поешь немного.
Хэ Жань поднялась с кровати. Впрочем, он был прав, она действительно проголодалась.
Ели они, как и прежде, на первом этаже. Сяо Хань вытащил из-за двери маленький складной столик.
Они сели по разные стороны, перед каждым стояла большая миска лапши.
Сяо Хань приготовил самую простую лапшу в прозрачном бульоне без всяких добавок. Вкус был ни солёный, ни пресный, ровный; Хэ Жань быстро всё съела.
В последние дни постепенно теплело. Хэ Жань провела пальцами по тонкому слою влаги на столе и как бы невзначай сказала:
— Начало отсыревать.
— Угу. — Сяо Хань кивнул. — Уже февраль. Скоро вернутся южные дни.
Хэ Жань о чём-то вспомнила, опустила голову и тихо улыбнулась.
— Почти год прошёл.
Сяо Хань не понял:
— Какой год?
Хэ Жань нарочно сделала вид, будто хранит тайну.
— Ничего.
После лапши Сяо Хань собирался убрать миски и палочки, но Хэ Жань прижала его руку и прямо потащила наверх.
Она села у края кровати и начала расстёгивать пуговицы на верхней одежде.
Сяо Хань тоже снял с себя одежду, но сказал:
— Я сначала помоюсь. Сегодня сильно вспотел.
Хэ Жань пошла за ним следом, не отставая ни на шаг.
— Вместе.
В ванной было слишком тесно. Они стояли лицом к лицу и чувствовали тепло, исходившее друг от друга.
Гель для душа закончился; остался только кусок мыла. Хэ Жань ждала, пока Сяо Хань намылит себя, а потом протянет мыло ей.
Но она не стала его брать. Прищурилась и сказала:
— Ты меня помой.
Сяо Хань смотрел на неё неподвижно.
На губах Хэ Жань была улыбка, в глазах — хитринка.
— Всё пользуешься старшинством и называешь меня яоэр. А сам ведь ещё ни разу меня не мыл, да?
Сяо Хань подумал немного и кивнул:
— Ладно.
Он велел ей повернуться спиной и начал намыливать её сзади, заодно растирая кожу.
Он и правда сосредоточенно мыл её, а потому силы прикладывал немало, чуть ли не снимая с Хэ Жань верхний слой кожи.
От боли Хэ Жань сморщилась и не удержалась от крика:
— Зачем так сильно? Ты меня за тесто принимаешь и раскатываешь?
Сяо Хань рассмеялся из-за неё.
— Если не тереть как следует, как отмоешься?
Хэ Жань недовольно буркнула:
— Всё равно полегче.
Когда он закончил со спиной, Сяо Хань повернул её к себе и начал мыть спереди.
Мыло соскользнуло у неё с груди; Сяо Хань быстро поймал его и снова приложил к коже.
На этот раз движения стали заметно мягче.
— Двойные стандарты, — с перекошенными губами обвинила его Хэ Жань. — На груди кожа — это кожа, а на спине уже не кожа?
Сяо Хань уже привык, что она придирается на ровном месте. Он молча продолжал своё дело и не спорил.
А потом…
Они стояли, обнявшись, прижавшись друг к другу, позволяя воде из душа смывать с их тел пену.
Потоки стекали по соприкасающейся коже всё ниже, к ногам, собирались в тёплые струйки и бесконечно капали на пол.
Волосы Хэ Жань совсем намокли; пряди липли к лицу, как цепкие водоросли. В конце концов она просто убрала их со лба назад.
Она обвила руками плечи Сяо Ханя. В её глазах тоже стоял влажный туман.
— Осторожнее.
— Угу.
Он придержал её голову, и его глухие, низкие выдохи один за другим касались её уха.
Она не сдержалась:
— Сяо Хань… моё ухо.
В их спутанном дыхании Сяо Хань наклонился и поймал губами чувствительный край, легко коснувшись языком.
Нога, обхватившая его талию, невольно сжалась до предела. Сяо Хань остановился; на лбу у него заметно пульсировала жилка.
Хэ Жань с трудом раскрыла рот, жадно вдыхая воздух. Вода попала ей в горло, и она несколько раз закашлялась.
Пауза длилась недолго. Затем Сяо Хань постепенно снова ускорился; незаметно дошёл до той грани, которую Хэ Жань обычно не могла выдержать. Но в этот раз она не остановила его, лишь изо всех сил старалась принять его, вместить в себя это давление и жар.
Когда она понемногу привыкла, Сяо Хань подарил ей такое острое ощущение, какого она ещё не испытывала.
Хэ Жань выгнула шею; с волос сорвалась водяная дуга. Потолок над головой непрерывно качался, мир кружился, небо и земля менялись местами, голова шла кругом.
Совсем как она сама, не понимающая, где находится, и не знающая, к чему привязано её сердце.
В самом конце и голос, и тело сорвались в дрожащий, почти жалобный стон.
Хэ Жань бессильно соскользнула вниз. На её лице было не разобрать — вода это, пот или слёзы, выступившие от чрезмерного напряжения.
Шум в ванной наконец стих.
Сяо Хань вынес её из ванной и уложил на кровать.
Капли на её теле он уже вытер. Ночной ветер был прохладным; едва коснувшись холодного воздуха, Хэ Жань невольно вздрогнула, и Сяо Хань укутал её одеялом.
Он наклонился и медленно поцеловал её между бровей, в глаза, губы.
Хэ Жань смотрела на него, не моргая. Уголки её глаз оставались влажными, а в теле ещё держалось не рассеявшееся тепло.
Сяо Хань изменил угол и поцеловал её глубже.
Спустя долгое мгновение он отстранился; дыхание у него было слегка сбито.
На губах Хэ Жань появилась улыбка:
— Тебе всё ещё мало?
Сяо Хань не ответил. Только легко провёл пальцами по волосам у её виска.
— Спи.
Хэ Жань и правда очень устала. Выносливости у неё было слишком мало.
Сонливость после этой вольной, безудержной близости медленно сомкнула ей веки, но в памяти всё ещё возвращалось ощущение той минуты, будто жить невозможно и умереть тоже.
Хэ Жань не удержалась и сказала:
— Неудивительно, что Цинь Цзао всё никак тебя забыть не может. Десять лет прошло, а она всё равно вернулась тебя искать.
Рука у её лица на мгновение замерла.
Она лежала с закрытыми глазами, поэтому не видела, какое выражение было у Сяо Ханя.
- Мэйэр (妹儿 / mèi’ér) — диалектное обращение, распространённое в юго-западных регионах Китая, в том числе в Чунцине и Сычуани. Употребляется по отношению к девушке или женщине младше говорящего; близко к «сестрёнка», «девушка», но звучит мягче и разговорнее.
↩︎ - Занять чужое гнездо (鸠占鹊巢 / jiū zhàn què cháo) — китайская идиома: «горлица заняла сорочье гнездо». Означает присвоить себе чужое место, положение или дом. Здесь иронично обыгрывается соперничество Хэ Жань с кошкой за роль «хозяйки» в доме Сяо Ханя.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
