После этого Хэ Жань снова перевели в одиночную палату.
Если не встречаться — не будет и расставаний.
Ян Вэньпин навещала её раз в день, Хэ Цзинь тоже иногда появлялся. Хэ Жань было трудно передвигаться, поэтому они наняли отдельную сиделку, чтобы та заботилась о её еде, одежде и повседневных нуждах.
Сиделка была сорокалетней женщиной, привыкшей к тяжёлой грубой работе. Каждый раз, когда она помогала Хэ Жань обтираться, неприятное прикосновение её шершавых подушечек пальцев неизменно заставляло Хэ Жань вспоминать обрубленную фалангу Сяо Ханя.
Когда-то он был человеком, что лежал рядом с ней на одной подушке; теперь же они оказались на двух концах света. Оставалось только вздыхать.
Лечение с помощью люмбальных пункций всё ещё продолжалось, и онемение в нижних конечностях Хэ Жань становилось всё серьёзнее. Она боялась, что, если так пойдёт и дальше, это шаг за шагом приведёт её к параличу.
Последствия химиотерапии у пациентов проявлялись по-разному, и врачи тоже не могли дать точного прогноза.
Хэ Жань не хотела идти на риск, тем более ставить на кон собственные ноги. В конце концов ей пришлось остановить лечение на полпути.
Однако после прекращения люмбальных пункций онемение в ногах не ослабло.
День и ночь поменялись местами. Днём под действием лекарств её клонило в сон, зато к вечеру из-за приступов боли в костях сознание становилось мучительно ясным.
Как и говорила Юй Чжэнь, больница глубокой ночью — место, наполненное дыханием смерти.
Когда Хэ Жань не могла уснуть, она лежала с широко открытыми глазами и смотрела в чёрный потолок. За дверью слышался звук каталки: она удалялась всё дальше и дальше, но даже в самом конце длинного коридора всё ещё отдавалась эхом.
Этот пронзительный звук был похож на то, как в аду распахиваются врата, а сотни призраков бесконечно зовут души умерших.
В такие мгновения Хэ Жань становилось особенно тоскливо.
Сначала Юаньюань, потом Юй Чжэнь… Кто знает, не окажется ли следующим человеком на этой каталке она сама?
Даже если ей не хотелось этого признавать, сейчас она была похожа на человека, который просто ждёт смерти.
Это место могло сломить волю любого. Никто не хотел оставаться здесь надолго.
На следующий день Хэ Жань попросила разрешения вернуться домой и отдохнуть несколько дней. Врач согласился.
День выписки пришёлся как раз на конец февраля. Погода понемногу теплела.
Тонкие нити дождя, плывущие в воздухе, и зелёные почки, проклюнувшиеся на ветвях, — всё возвещало о приходе ранней весны.
Такая картина, полная жизни, немного рассеяла и мрак у неё на душе.
Хэ Жань вдруг вспомнила, что Сяо Хань говорил, что в конце месяца он возвращается в Пекин. Интересно, отправился ли он уже в путь?
Ян Вэньпин и Хэ Цзиня в эти дни не было в Гуанчжоу. По словам Ян Вэньпин, она попросила Хань Юя забрать Хэ Жань из больницы.
Хэ Жань прождала у входа в больницу целых полчаса, но он так и не появился. В конце концов ей пришлось, опираясь на костыли, самой остановить такси и вернуться домой.
Многодневная бессонница наконец получила своё возмещение, едва Хэ Жань коснулась мягкой, удобной домашней кровати. Она уткнулась лицом в одеяло и с довольством проспала с полудня до сумерек.
Сквозь сон она услышала, как открылась дверь комнаты. Не зная, кто вернулся, она лежала с закрытыми глазами и не хотела шевелиться.
Шаги приближались издалека: то неуверенные, то тяжёлые — словно шёл пьяный человек.
Наконец этот человек остановился у её кровати. Хэ Жань пришлось приоткрыть глаза узкой щёлкой и перевернуться.
Разглядев вошедшего, она тут же нахмурилась.
— Как ты сюда вошёл?
Хань Юй криво, неустойчиво опёрся о край её кровати и усмехнулся с хулиганской развязностью.
От выпивки его лицо покраснело, взгляд рассеялся, щёки налились таким румянцем, что будто отражали свет.
Хань Юй встряхнул связку ключей в руке и сказал:
— Твоя мать дала.
Хэ Жань села и протянула к нему руку. Голос её был отстранённым:
— Я благополучно добралась домой. Верни мне ключи и можешь уходить.
Хань Юй опустил глаза и замер. Его взгляд неподвижно, прямо впился ей в грудь.
Хэ Жань посмотрела вниз и только тогда поняла, что халат разошёлся.
Не меняясь в лице, она подтянула пижаму выше и разгладила складки.
Хань Юй скривил губы; тон его стал легкомысленно-нахальным:
— Можешь не прикрываться. Там всё равно смотреть не на что.
Хэ Жань молчала, не желая вступать с ним в перепалку.
Хань Юй с самодовольным видом сел, склонил голову набок и принялся её разглядывать.
— Слышал, ты рассталась с тем человеком?
Лицо Хэ Жань осталось бесстрастным. Она не ответила.
Хань Юй принялся бить лежачего⁵:
— А ведь тогда ты так клятвенно уверяла, что он не Лу Цзинбай. И что теперь? Он ведь точно так же сбежал с поля боя.
Он презрительно фыркнул и снова потянулся, чтобы ущипнуть её за щёку.
— Я давно говорил: он долго не продержится. Ты не верила. А со мной было бы куда лучше.
— Что бы ни было между мной и ним, тебя это не касается. — Хэ Жань увернулась от его руки; лицо её стало холодным, как иней. — Тебе нужно запомнить только одно: между мной и тобой ничего быть не может.
Лицо Хань Юя резко изменилось. Пьяное выражение делало его ещё более злобным, почти свирепым.
— Хэ Жань, ты совсем не понимаешь, что для тебя хорошо.
Хэ Жань спокойно отвернула голову.
— Уходи.
Хань Юй от злости рассмеялся. Он прямо в кожаных туфлях закинул ноги на её простыню, вызывающе демонстрируя своё превосходство.
— А я сегодня как раз не уйду. И что ты мне сделаешь?!
Хэ Жань спокойно поднялась и ровным голосом сказала:
— Тогда уйду я.
Но стоило ей сделать всего один шаг, как грубая сила рывком потянула её обратно.
Ослабевшее тело не выдержало такого напора: она рухнула на кровать, и Хань Юй навалился сверху.
— Хэ Жань, ты нарочно хочешь довести меня до смерти? — Его лицо нависало над ней, перекошенное, как у зверя с налитыми кровью глазами. — Раньше ты сказала, что хочешь быть с тем мужиком, — ладно, я отпустил тебя! А теперь этот мужик ушёл, а ты всё равно смотришь на меня как на пустое место! Скажи! Чем я тебе, в конце концов, не угодил?!
На лице Хэ Жань не дрогнула ни одна черта; выражение оставалось бесстрастным, почти равнодушным.
— Накричался? Если накричался — уходи.
Хань Юй окончательно пришёл в ярость. Зубы у него заскрежетали.
— Не поверю, что не смогу с тобой справиться!
Он вдруг резко опустил голову и с силой впился зубами ей в плечо. Хэ Жань от боли нахмурилась.
Но насилие на этом не остановилось. Резинка её пижамных брюк переходила из рук в руки; они тянули её туда-сюда, сцепившись в отчаянной борьбе.
Хэ Жань что-то сказала, но человек над ней уже полностью потерял рассудок и не обращал ни на что внимания.
Она отпустила руки, и Хань Юю удалось стянуть с неё брюки наполовину.
Хэ Жань потянулась рукой к тумбочке рядом с кроватью, изо всех сил нащупывая что-то.
У изголовья стояла тарелка с фруктами, днём она чистила яблоко.
Руки не хватало. Стиснув зубы, она тянулась вперёд — ещё немного, ещё чуть-чуть.
Тянулась, тянулась — и наконец дотянулась.
Сжав в ладони острый предмет, она высоко занесла руку и без малейшего колебания вонзила его Хань Юю в спину.
Лезвие рассекло плоть и глубоко вошло внутрь. В этот миг внезапное, почти свирепое облегчение словно выплеснуло наружу всю боль и глухую злость, скопившиеся в ней после бесконечных люмбальных пункций.
Хань Юй коротко, глухо застонал. Мышцы его лица резко стянулись, тело одеревенело и перестало двигаться.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем его рука медленно шевельнулась. Он коснулся собственного бока, там всё было в крови и разорванной плоти.
Он поднял голову и посмотрел на Хэ Жань с неверием:
— Ты правда посмела…
Хэ Жань оттолкнула его и встала.
Она тяжело дышала. Маленький нож, весь в крови, упал на пол.
— Если бы ты не довёл до этого, я бы так с тобой не поступила.
Похмельная пелена, кажется, только в этот миг окончательно сошла с Хань Юя. Расширенные глаза налились кровью, а в них проступили боль и потрясение — такие явные, что уже невозможно было скрыть.
Прислонившись к краю кровати, Хэ Жань медленно сползла вниз и без сил села на пол. В её взгляде больше не осталось тепла.
— Хань Юй, ты правда больной на голову. У тебя и так столько молодых красивых подружек. Почему ты всё цепляешься за меня — полуживую развалину, вечно сидящую на лекарствах? Я уже стала такой. Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?
От сильной боли Хань Юй не мог говорить громко; вместе с этим мало-помалу угасала и его ярость. Он оставался скрюченным, не в силах пошевелиться.
Лишь спустя некоторое время он, крепко нахмурившись, сказал:
— Ты спрашиваешь, почему. А я и сам не знаю. Так же как я спрашивал тебя, почему ты до одури упрямо хочешь быть с тем человеком, а ты тоже не могла мне ответить.
…
Хэ Жань снова и снова прокручивала в голове эти слова.
Потом уголки её губ медленно дрогнули, и она беззвучно усмехнулась.
Да.
У многих вещей в этом мире невозможно найти причину.
Они всего лишь жалкие люди, которых ведёт сердце, и которым не дано ему противиться.
Хэ Жань неторопливо набрала 1201, а затем отбросила телефон в сторону.
Она поправила сбившуюся пижаму, набросила пальто и пошла к двери.
Даже шатаясь на каждом шагу, она уходила с такой решимостью, с такой окончательностью, что её спина казалась неуязвимой для мечей и пуль.
Хань Юй впился в неё взглядом и выдавил сквозь зубы несколько рваных звуков:
— Куда ты собралась?!
Хэ Жань даже не обернулась. Её голос прозвучал твёрдо, звонко, как металл:
— Найти его.
Найти того человека.
Того, к кому стремится моё сердце.
- Номер скорой помощи 120 (120 / yāo èr líng) – единый номер вызова скорой медицинской помощи в материковом Китае.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
