В девять утра самолёт, летевший из Лондона в Пекин, кружил над столичным аэропортом, готовясь к посадке.
В тихом, уютном салоне бизнес-класса сидел мужчина, прикрывший глаза в лёгкой дремоте. Его профиль был красивым и спокойным.
Личность этого мужчины была далеко не простой. Недавно он получил европейскую премию в области живописи и стал одним из самых заметных молодых художников Китая.
Он прославился в столь юном возрасте не только благодаря собственному выдающемуся мастерству, но и потому, что, по слухам, его учителем был Фу Хэ. Более того, он был единственным учеником, которого Фу Хэ за многие годы принял в свою школу.
А кем был Фу Хэ?
Пусть он уже много лет как загадочно отошёл от дел, среди последующих поколений художников его всё равно почитали как легенду, которую невозможно превзойти.
Тот, кто мог стать учеником Фу Хэ, непременно обладал исключительным даром.
Все эти блистательные звания, словно корона, легли на плечи молодого художника. Поэтому его возвращение на родину после награды вызвало беспрецедентно горячее внимание.
Тан Ин стояла перед проходом для встречающих и смотрела вдаль.
Прождав почти полчаса, она наконец увидела мужчину, одетого весьма неприметно, который шёл в её сторону.
Она оживлённо замахала обеими руками и громко крикнула:
— Учитель Сяо! Сюда, сюда!
Сяо Цюань заметил её и направился к ней.
Он снял тёмные очки; на красивом, ясном лице проступала лёгкая усталость.
— Сяо Тан1.
Тан Ин улыбалась так лучезарно, будто вся светилась, и горячо поздравила его:
— Поздравляю учителя Сяо с очередной крупной наградой!
— Просто повезло. — Сяо Цюань скромно улыбнулся и тут же спросил: — Как идут дела с выставкой?
— Не волнуйтесь, не волнуйтесь, всё готовится! — Тан Ин выглядела совершенно уверенной в успехе.
Но, договорив, она вдруг о чём-то вспомнила, и голос её стал нерешительным.
— Учитель Сяо… вы точно хотите выставлять ту картину? — неуверенно спросила Тан Ин.
Сяо Цюань равнодушно скользнул по ней взглядом и ответил коротко:
— Выставлять.
Тан Ин какое-то время молчала, всё ещё не в силах понять.
— И обязательно ставить её на главный стенд? Всё-таки это не работа знаменитого мастера… Не будет ли немного расточительно отдавать ей такое место?
— Она достойна этого места. — Сяо Цюань снова надел тёмные очки, отгородив глаза от внешнего мира. — Без неё не было бы нынешнего меня.
Тан Ин поняла, что он имеет в виду, и больше не стала спорить.
— Хорошо. Я всё устрою.
— Спасибо за хлопоты, Сяо Тан. — Сяо Цюань улыбнулся ей и добавил: — Я сначала вернусь в отель, немного отдохну. Днём поеду с тобой на интервью.
— Не нужно, не нужно! — Тан Ин поспешно замахала руками. — Вам и так тяжело из-за смены часовых поясов, отдохните как следует. Я сама съезжу, это не такое уж сложное дело.
Сяо Цюань немного подумал и кивнул:
— Хорошо. Тогда оставляю это тебе.
Перед поездкой Тан Ин сначала вернулась в галерею и ещё раз проверила, как продвигается оформление.
Выставка, которая вскоре должна была открыться, станет первым публичным появлением этой галереи — событием чрезвычайно важным. А Тан Ин, как одна из кураторов, несла большую ответственность.
Сама галерея была не слишком просторной, зато оформлена с редкой выдумкой: выставочные стены пересекались под разными углами, тёплый оранжеватый свет лился сверху, наполняя пространство художественной атмосферой.
Картины — одни яркие и пёстрые, другие тяжёлые, глубокие по настроению — были развешаны в строгом порядке. Среди них, помимо новых работ Сяо Цюаня последних лет, находились и классические произведения нескольких мастеров кисти и туши.
С какой стороны ни посмотри, это должна была стать выставка действительно высокого уровня.
И всё же на самом важном месте всей галереи была оформлена в раму никому не известная картина.
Тан Ин окончила университет только в прошлом году, но всё же считалась наполовину профессионалом и обладала определённой основой художественного вкуса.
Картине перед ней было почти двадцать лет, однако сохранилась она превосходно. Манера письма казалась немного устаревшей, мазки — не вполне зрелыми, но в ней почему-то чувствовалась сила, способная затянуть зрителя внутрь.
Тан Ин и сама не могла сказать, что именно её в ней тронуло.
Больше сведений об этой картине ей ещё предстояло выяснить. Пока Тан Ин знала только, что работа называется «Он стоит среди ярких летних цветов», а автора зовут Хэ Жань.
Это имя не было для Тан Ин совершенно незнакомым. Много лет назад в художественных кругах уже появлялась одна талантливая художница, вспыхнувшая, словно цветок удумбары на одну ночь, — Хэ Ихуа. По слухам, эта Хэ Жань приходилась ей родной племянницей.
Однако одной лишь этой слабой связи явно было недостаточно, чтобы объяснить, почему её картину выставляют в столь значимом месте и по столь важному поводу.
Тан Ин не раз говорила Сяо Цюаню о своих сомнениях, но каждый раз получала один и тот же ответ: не задавай лишних вопросов, просто сделай так, как он сказал.
Сегодня она наконец должна была разгадать эту загадку.
И в душе Тан Ин жила лёгкая, нетерпеливая предвкушённость.
По адресу, который дал ей Сяо Цюань, Тан Ин в конце концов нашла этот цветочный магазин.
У входа рядами стояли высокие подставки, усыпанные цветами; всё было украшено очень тепло и уютно.
Солнечный свет проходил сквозь две прозрачные стеклянные двери и рассыпался редкими пятнами по необычным цветам и травам внутри магазина. На лепестках блестели капли росы, в воздухе стоял густой аромат.
Хозяина на месте не было. За магазином присматривал молодой парень.
Тан Ин толкнула дверь. Стоявший рядом манэки-нэко2, улыбаясь, произнёс:
— Добро пожаловать.
Едва Тан Ин успела переступить порог, как маленькая девочка вдруг неуклюже бросилась к ней и обняла за ноги, сладким голоском позвав:
— Папа.
Наверное, почувствовав, что размер ноги, за которую она держится, какой-то не тот, девочка тут же отпустила руки и растерянно уставилась куда-то в пространство.
Тан Ин тоже застыла, не зная, что делать.
Мужчина, присматривавший за магазином, поспешно подошёл, увёл девочку за руку и, кланяясь, извинился перед Тан Ин:
— Простите, пожалуйста. Она не видит. Услышала, как открылась дверь, и решила, что это наш хозяин вернулся.
Тан Ин с облегчением улыбнулась, показывая, что ничего страшного.
Постояв немного, мужчина спросил:
— Вам что-нибудь нужно купить?
— О, я не за цветами. — Тан Ин достала из сумки визитку и представилась: — Меня зовут Тан Ин. Я договорилась с вашим хозяином прийти взять у него интервью.
— А, да. — Мужчина быстро вспомнил. — Хозяин только что вышел по делам, скоро вернётся. Он просил вас немного подождать.
Тан Ин кивнула:
— Хорошо, без проблем.
Мужчина проводил её внутрь магазина, предложил сесть и заботливо подал чай.
Та самая маленькая девочка, которая только что налетела на Тан Ин, всё это время держалась за штанину мужчины и не отходила от него ни на шаг.
Тан Ин не удержалась и несколько раз украдкой посмотрела на неё.
Девочка была очень хорошенькой: чистая белая кожа, маленькие аккуратные ушки, круглые глаза. Жаль только, что взгляд у неё был пустой, безжизненный, словно у куклы-марионетки, лишившейся души.
— Как её зовут? — спросила Тан Ин.
— Сяо Сысы.
— Сколько ей лет?
— Шесть с половиной.
Взгляд Тан Ин ещё несколько раз обошёл девочку, и любопытство всё-таки взяло верх.
— А почему она ослепла?
— Болезнь с рождения, ещё из материнской утробы. Не лечится. — Мужчина говорил ровно, как будто отвечал на такой вопрос уже очень много раз.
Тан Ин невольно вздохнула:
— Бедняжка.
— Нельзя сказать так однозначно. — Мужчина улыбнулся. — Хозяин любит её как жемчужину на ладони3, во всём старается делать так, как ей хочется. По-моему, она счастливее многих детей.
Тан Ин тоже рассмеялась:
— Дочки ведь все — возлюбленные своих отцов из прошлой жизни. Кого же им ещё баловать, если не их?
Но, рассмеявшись, она вдруг почувствовала, что что-то здесь не сходится. В душе у Тан Ин зашевелилось сомнение: насколько она знала со слов Сяо Цюаня, его дядя никогда не был женат. Откуда же тогда вдруг взялась дочь?
Она высказала своё недоумение, и только тогда мужчина объяснил:
— Сысы не родная дочь хозяина. Он удочерил её из приюта.
— А-а… вот как. — Тан Ин протянула звук, задумавшись.
Они ещё минут десять перебрасывались редкими фразами, и наконец хозяин вернулся.
У входа снова раздался голос манэки-нэко: «Добро пожаловать». Первой на него отреагировала Сяо Сысы.
Она ловко повернулась. Хотя глаза её ничего не видели, она с первого же движения безошибочно бросилась в объятия вошедшего и мягким, сладким голоском позвала:
— Папа.
Услышав это, Тан Ин обернулась и увидела мужчину у дверей, он присел на корточки и разговаривал с Сяо Сысы.
Несмотря на то что мужчина был уже в среднем возрасте, фигура у него сохранилась очень хорошо. Спина слегка сутулилась, но в целом он всё ещё был худощавым и прямым.
На его лице было не так уж много следов времени — разве что по обе стороны носа легли две глубокие носогубные складки. Возможно, потому что в чертах его лица было нечто похожее на Сяо Цюаня, он не показался Тан Ин чужим.
Она смотрела на него пристально довольно долго и лишь потом спохватилась, поняв, что это невежливо. Тан Ин поспешно поднялась и с улыбкой поприветствовала его:
— Господин Сяо, здравствуйте. Я Тан Ин.
Мужчина поднял на неё глаза и ответил кратко:
— Здравствуйте. Сяо Хань.
— Эм… — Мужчина напротив просто спокойно, без малейшего выражения смотрел на неё, но Тан Ин почему-то снова ощутила то напряжение, которое испытала когда-то на своём первом собеседовании в мастерской Сяо Цюаня.
Она даже заговорила сбивчиво:
— Я помощница Сяо Цюаня. На этот раз пришла, чтобы взять у вас интервью — кое-что узнать о той картине. Надеюсь, вы сможете мне помочь… Сяо Цюань ведь должен был предупредить вас заранее? Я слышала от него кое-какие истории о вас, но всё же подумала, что лучше будет поговорить с вами лично.
Сяо Хань едва заметно кивнул.
— Да. Я знаю.
Тан Ин достала из рюкзака блокнот и осторожно спросила:
— Тогда мы сейчас… можем начать?
— Хорошо. — Сяо Хань кивнул, по-прежнему скупясь на слова.
Он неторопливо опустил Сяо Сысы на пол, а потом сначала мягко спросил её мнение:
— Мне нужно поговорить с этой старшей сестрой. Ты пока сама немного поиграешь, хорошо?
Сяо Сысы надула губы, явно недовольная:
— Я хочу, чтобы ты был со мной.
— Будь послушной. — Сяо Хань погладил её по голове и терпеливо сказал: — Я скоро закончу. А ты пока побудь с братом Линем, помоги ему полить цветы.
Сяо Сысы долго капризничала и наконец нехотя кивнула:
— Ну ладно.
Успокоив Сяо Сысы, Сяо Хань провёл Тан Ин во внутреннюю комнату. Места там было мало, и они сели друг напротив друга, оба чувствуя себя слегка стеснённо.
Тан Ин наконец постепенно вернула себе профессиональный настрой. Она спокойно и последовательно открыла блокнот, достала диктофон и кивком дала Сяо Ханю знак.
— Можете начинать. Я всё внимательно запишу.
- Сяо Тан (小唐 / Xiǎo Táng) – дружеское обращение к младшему по возрасту или статусу человеку по фамилии Тан. Приставка «小» буквально значит «маленький», но здесь передаёт оттенок мягкой фамильярности.
↩︎ - Манэки-нэко / кот, привлекающий богатство (招财猫 / zhāocái māo) – фигурка кота с поднятой лапкой, популярный талисман в магазинах и ресторанах Восточной Азии; считается, что он привлекает удачу и деньги.
↩︎ - Жемчужина на ладони / драгоценность на ладони (掌上明珠 / zhǎngshàng míngzhū) – устойчивое выражение о человеке, которого безмерно любят и берегут, чаще всего о любимом ребёнке.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
