В сумерках закатные облака покрывали половину неба.
Се Фаньшу1 стояла перед большим резным зеркалом в изящных расписных деревянных муцзы2, примеряя белое платье и тщательно оборачивая вокруг шеи газовый шарф с узором орхидей. С детства она больше всего любила платья западного фасона и терпеть не могла ципао, ей всегда казалось, что такая одежда сковывает, будто связывает по рукам и ногам. Чунъе3 смеялся над ней:
— Старшая сестра, попробуй корсеты с китовым усом, которыми европейки утягивают талию. Вот что значит быть связанной, талию прямо на две части перетягивает!
Она сердито возражала:
— Чунъе, какой ты противный! Хочешь, чтобы я была как те студентки из Гонконгского университета с узкими штанинами, разряженная, словно Сай Цзиньхуа4?
С самого детства она любила препираться с братом, но Чунъе никогда на неё не сердился.
Когда госпожа Се вошла, в руках у неё была целая охапка искусно сшитых ципао и платьев. Она без церемоний свалила их на изящную кровать из наньму с медной окантовкой5, села в кресло сбоку и с улыбкой сказала дочери:
— Посмотри, что я купила. Выбирай сама, какие подойдут.
Фаньшу лишь мельком взглянула на кровать и тут же нахмурилась:
— Мама, для школьного спектакля нельзя использовать такие роскошные вещи. Я играю бедную студентку, ни одно из этих платьев не подойдёт.
Госпожа Се улыбнулась:
— Тогда как же ты оденешься?
Фаньшу надула губы:
— Всё равно вы с папой будете сопровождать дедушку и не сможете посмотреть репетицию. Зачем спрашиваешь? Не скажу.
Госпожа Се засмеялась:
— Ну всё, перестань придираться. Ты ведь знаешь, что твой отец и Чунъе последние дни ссорятся, в доме и так неспокойно. Ты ещё хочешь подлить масла в огонь?
Фаньшу сказала:
— Папа тоже хорош. Если брат хочет поступить в военную академию Наньпу, пусть идёт. Зачем так его контролировать? Мужчинам и нужно служить в армии, закалять героический дух.
Госпожа Се на мгновение замолчала, затем тихо улыбнулась:
— У твоего отца есть свои причины.
Фаньшу поджала губы, явно не соглашаясь:
— У вас, взрослых, всегда находятся причины. Будь я на месте брата, делала бы что хотела, нравится вам или нет!
На следующий день после обеда в актовом зале женской школы Миндэ состоялась премьера спектакля «Песнь вечной печали», который ученицы долго и старательно репетировали. Сценарий написала новая учительница китайской словесности Лян Цюэр. За кулисами, нанося грим, Се Фаньшу — исполнительница главной роли — ещё раз внимательно перечитывала текст. Вдруг она подняла голову и улыбнулась лучшей подруге Юй Синьпин6:
— Синьпин, разве в мире действительно бывают такие трагедии?
Набожная христианка Юй Синьпин сидела, сложив руки в молитве. Бледная, худенькая, она выглядела совсем неприметной. Но во всём Цзиньлине кто не знал, что главнокомандующий армии Юй Чансюань железной рукой держит правительство города, а Юй Синьпин — его единственная дочь, драгоценная как золото и нефрит. Она выезжала только с огромной свитой. В школе почти никто не осмеливался с ней общаться, словно в прежние времена при дворе Цин: кто бы решился шутить и играть с высокородной гунчжу7?
Но Се Фаньшу ладила с ней превосходно. В школе они были неразлучны. Фаньшу не раз приглашала подругу к себе домой, но Синьпин всегда качала головой. Разумеется, и сама никогда не звала Фаньшу в резиденцию семьи Юй. Синьпин была крайне замкнутой. То, что она согласилась участвовать в спектакле, случилось исключительно благодаря уговорам Фаньшу.
Юй Синьпин лишь молча улыбнулась.
Фаньшу посмотрела на драматурга — учительницу Лян Цюэр. Та сказала с улыбкой:
— Такое в мире случается всегда. Просто вам, детям семнадцати лет, об этом пока неведомо.
Перед самым выходом на сцену за кулисами вдруг поднялась суета.
— Что? Командующий приехал? Уже сел? — шептались вокруг.
Потом одна учительница специально пришла предупредить:
— Сейчас не бегайте туда-сюда. Снаружи повсюду часовые. Осторожнее, а то ещё примут за революционеров.
Шум вдруг словно перерезали ножом, и всё мгновенно стихло. В гримёрную вошли несколько военных в форме. Впереди шёл Хэ Цзюньсэнь, начальник канцелярии адъютантов резиденции Юй.
В комнате воцарилась тишина. Юные ученицы поспешно отступили к стенам. Хэ Цзюньсэнь подошёл прямо к Юй Синьпин и почтительно сказал:
— Синьпин-гунян, командующий только что узнал, что вы участвуете в школьном спектакле, и очень обеспокоился. Он специально приехал посмотреть.
Юй Синьпин мгновенно переменилась, от прежней мягкости рядом с Фаньшу не осталось и следа. Теперь она выглядела настоящей ледяной дочерью императора и спокойно сказала:
— У меня всего лишь маленькая роль. Отцу не стоит поднимать такой шум. Передайте ему, дядя Хэ, пусть возвращается. Разве он не всегда был против того, чтобы я ходила в школу?
Хэ Цзюньсэнь улыбнулся:
— Госпожа опять говорит в сердцах. Вы же драгоценная дочь командующего, как ему не заботиться о вас?
Синьпин бесстрастно ответила:
— Тогда передайте, что я выйду только во второй части. Пусть подождёт.
— Слушаюсь, — ответил он и вывел охрану.
Фаньшу украдкой взглянула на Синьпин. Та тоже смотрела на неё. Фаньшу улыбнулась. Синьпин тоже улыбнулась, а её глаза сузились, словно два полумесяца. Они были похожи на парочку озорных сестёр.
Долгое время в гримёрной стояла полная тишина. На лицах всех без исключения читались чувства от возбуждения до нервозности, ведь снаружи сидел сам главнокомандующий армией Юй. Это придавало школе невероятный престиж, и учителя, и ученики понимали, что сегодняшнее представление непременно попадёт в газеты. У всех было слегка взбудораженное настроение, каждому не терпелось выйти на сцену и выступить.
Фаньшу опустила голову, держа пудреницу и припудривая лицо, чувствуя смятение. Она так долго ждала этого дня, но всё равно волновалась перед сценой. Сегодняшний её образ был безупречен. Даже преподаватель по гриму рядом улыбнулся и сказал:
— Се-гунян сегодня поистине прекрасна.
На сцене она, разумеется, выкладывалась полностью, превосходно передавая каждое движение бровей и каждую улыбку. Воспользовавшись паузой в игре, она бросила взгляд в зал — сплошная чёрная масса. По краям рядов стояли охранники с винтовками. Он сидел в первом ряду, лицо суровое, на военном мундире свисали золотые кисти, ослепительно сверкавшие в свете софитов. Она узнала его по снимкам, которые видела в газетах.
Вдруг он повернул голову, и острый, яркий взгляд устремился прямо на неё.
Сердце Фаньшу дрогнуло и забилось чаще. Она едва не оступилась, запоздала на полтакта, чем перепугала суфлёра. К счастью, она быстро опомнилась, догнала ритм несколькими шагами и вложила руку в ладонь партнёра. Под ослепительным светом рампы её улыбка всё ещё сияла.
Он посмотрел лишь половину спектакля, затем встал и ушёл. Даже охрана снаружи разошлась. Когда она снова появилась на сцене, первый ряд уже пустовал. Она тотчас утратила сценический подъём и необъяснимо почувствовала себя побеждённой.
Когда представление закончилось, Фаньшу вышла на поклон и покинула сцену. За кулисами она услышала разговоры: драматурга Лян Цюэр увели несколько охранников. Никто не понимал, что случилось, все чувствовали тревогу. Неужели пьеса действительно переступила черту дозволенного?
Фаньшу тоже встревожилась и, подавленная, стала собираться домой.
Синьпин ждала её у выхода из школьного театра. Её, разумеется, сопровождало множество охранников. Увидев Фаньшу, она помахала ей. Та подошла ближе. Глаза Синьпин покраснели. Помолчав, она сказала:
— Сестрица Фаньшу, мама прислала телеграмму, хочет, чтобы в конце семестра я уехала в Америку. Мне не хочется расставаться с тобой.
Когда ей было грустно, Синьпин всегда называла Фаньшу «сестрицей», и в её тонком голосе звучало столько близости. Фаньшу улыбнулась:
— Мой отец тоже сказал, что после выпуска отправит меня учиться в американский университет.
Глаза Синьпин сразу просияли:
— Правда?
Фаньшу кивнула.
Когда Синьпин радостно уехала в окружении охраны, Фаньшу смотрела ей вслед и вдруг подумала, что та на самом деле очень жалкий ребёнок. Так вот какая она, единственная наследница семьи Юй. У героического Юй Чансюаня не было преемника.
Она уже собиралась окликнуть рикшу, чтобы ехать домой, как кто-то преградил ей путь. Этим человеком оказался директор канцелярии адъютантов Хэ Цзюньсэнь, тот самый, что днём заходил за кулисы.
Она застыла, и в голове мгновенно промелькнуло бесчисленное множество беспорядочных мыслей.
Хэ Цзюньсэнь учтиво сказал:
— Се-гунян, мы ждём вас здесь уже довольно долго.
- Се Фаньшу (谢凡姝, Xiè Fánshū)
Фамилия Се (谢, Xiè) — одна из самых почитаемых фамилий в истории Китая. Она прочно ассоциируется с кланом Се из эпохи Шести династий — символом высшей знати, богатства и интеллектуальной элиты. Использование этой фамилии автором сразу задает тон: герой принадлежит к очень влиятельному и древнему роду.
Фань (凡 , Fán) — означает «обычный», «мирской» или «всеобщий». В именах часто используется для придания оттенка естественности или принадлежности к земному миру (в противовес божественному).
Шу (姝, Shū) — чисто «женский» иероглиф. Означает «красивая девушка», «прелестная», «мягкая».
Имя звучит изящно и классически. Оно подчеркивает женственность и изысканность героини.
↩︎ - Муцзи (木屐, mùjī) — это общее название для традиционной деревянной обуви на Востоке. Они появились в Китае еще в древности (эпоха Хань и ранее) и позже попали в Японию. По-сути это сабо на деревянной подошве. Муцзи для знатных дам часто покрывали лаком и украшали тонкой росписью, например, цветами или птицами. В Китае к XX веку муцзи стали восприниматься скорее как домашняя или специфическая региональная обувь.
↩︎ - Се Чунъе (谢崇烨, Xiè Chóngyè)
Се (谢, Xiè) — та же фамилия.
Чун (崇, Chóng) — означает «высокий», «почитать», «уважать», «великолепный». Часто встречается в именах, чтобы подчеркнуть благородство или высокий статус.
Е (烨, Yè) — означает «блестящий», «сияющий», «солнечный свет», «пламя». Иероглиф содержит ключ «огонь» (火), что придает имени энергичность и яркость.
Имя рисует образ яркого, заметного и уважаемого человека.
↩︎ - Студентки из Гонконгского университета с узкими штанинами, разряженная, словно Сай Цзиньхуа
Сай Цзиньхуа (赛金花) — это реальная историческая личность, самая знаменитая китайская куртизанка конца XIX — начала XX века. Её имя в тексте используется как нарицательное для обозначения вызывающе одетой, «распутной» или слишком яркой женщины. Она была «цветочной лодкой» (куртизанкой), которая стала женой дипломата и жила в Европе (Берлине и Петербурге), где вращалась в высшем свете. Вернувшись в Китай, она открыла элитные дома свиданий. Она была символом женщины, которая смешивает восточную роскошь с западной эмансипацией, ведет себя дерзко и выглядит крайне броско. Се Фаньшу возмущена тем, что брат сравнивает её (по уровню «связанности» одеждой) с теми, кто носит экстремально облегающие вещи. Для неё выглядеть как Сай Цзиньхуа — значит выглядеть как вульгарная девица из «веселых кварталов».
Студентки из Гонконгского университета с узкими штанинами
Речь идет о фасоне «ножки-карандаши», которые только входили в моду в 1920-30-х годах. В то время традиционные китайские штаны были широкими и свободными. Узкие штанины (и узкие рукава) считались признаком «модерна», западного влияния и… определенной доли бесстыдства, так как они подчеркивали изгибы тела. Гонконг был британской колонией, и студентки там первыми начали сочетать элементы китайского костюма с радикально узким западным кроем. Се Фаньшу жалуется, что ципао её «сковывает», но при этом боится выглядеть как «современная девица» в узких штанах, которые облегают тело еще сильнее.
↩︎ - Кровать из наньму (китайского лавра) с медной окантовкой — это образец элитной классической китайской мебели, сочетающий одну из самых ценных пород дерева с традиционным декором. Материал (Наньму) — это «золотое» дерево древнего Китая. Оно отличается невероятной плотностью, устойчивостью к гниению и вредителям. Самая дорогая разновидность, цзиньсы наньму (золотой наньму), на свету переливается тонкими золотыми нитями. Древесина обладает тонким, успокаивающим ароматом, который считается целебным. Тонкие листы или полоски меди наносили на углы, ножки и края кровати. Это защищало дерево от сколов и влаги. Золотистый блеск меди идеально дополняет природную текстуру наньму, подчеркивая статус владельца.
↩︎ - Юй Синьпин
Юй (虞, Yú). Редкая и красивая фамилия. В древности так называлось легендарное царство. Также иероглиф связан с понятием «предусмотрительность» или «беспокойство о важном».
Синьпин (心平, Xīnpíng)
Синь (心, Xīn) — означает «сердце», «душа», «разум». В китайской культуре сердце считается центром не только чувств, но и мыслей.
Пин (平, Píng) — означает «плоский», «ровный», «спокойный», «мирный».
Общий смысл имени «Спокойное сердце» или «Мир в душе» восходит к выражению 心平气和 (xīnpíng qìhé), что означает «сохранять полное спокойствие», «быть невозмутимым и рассудительным».
↩︎ - Гунчжу (公主, gōngzhǔ) — это китайский титул дочери императора. Иероглиф 公 (gōng) исторически связан с титулом «гун» (герцог/князь), а 主 (zhǔ) означает «хозяин» или «властитель». Начиная с династии Хань, титул гунчжу закреплялся исключительно за дочерьми императора. Дочери принцев крови (ванов) носили другие титулы (например, цзюньчжу). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
