В ту ночь, уже после десяти часов, она прибыла в Фэнтай.
Фэнтай был частной резиденцией Юй Чансюаня, охраняемой чрезвычайно строго. Машина въехала внутрь, миновала несколько дворов. Даже выйдя из автомобиля и ступив на твёрдый асфальт, она всё ещё чувствовала себя будто во сне. Вдоль подъездной дороги были высажены ярко-алые, словно пламя, азалии.
Хэ Цзюньсэнь проводил её наверх, распахнул дверь, и перед ней открылся огромный спальник. Ярко-красные парчовые занавеси спадали до пола, расшитые золотыми пионами, ослепительными для глаз. Большая часть мебели была привезена из-за границы. Она вошла по ковру, и шаги её невольно стали неуверенными, даже сердце колебалось вместе с ними. В сандаловой курильнице тлел пепел благовоний, аромат кружил голову.
Она долго сидела на диване в ожидании, прежде чем услышала, как открылась дверь.
Когда вошёл Юй Чансюань, он небрежно снял китель и повесил его на вешалку. Обернувшись, он увидел, что она уже поднялась. Руки сжимают сумочку, голова чуть опущена, всё тело напряжено.
В комнате долго стояла тишина.
Его голос прозвучал низко:
— Хочешь позвонить домой?
Её сердце билось стремительно, напряжённое тело невольно дрожало.
— Отец и мать уехали к дедушке. Несколько дней не вернутся, — тихо ответила она.
Свет в спальне не горел. Его лицо скрывала тень, голос был ровный:
— Я не принуждаю людей против их воли.
Она молча стояла перед ним. За её спиной окно было залито белым лунным светом, освещавшим тонкую талию, изящные линии, хрупкие, словно пипа, положенная на стол с золотым лаком. Она подняла голову и посмотрела на него, мягко улыбнувшись с опущенными бровями, в чертах её сама собой проступила чарующая, томная прелесть.
Хотя она и готовилась, когда он начал расстёгивать её одежду, она всё равно сильно нервничала. Пальцы крепко вцепились в покрывало, лоб покрылся мелкими каплями пота. В его объятиях она неудержимо дрожала, словно маленькая рыбка, только что вынутая из воды, беспомощно бьющаяся в его ладонях. Лунный свет струился вниз. Её обнажённые плечи светились тёплым блеском. Мягкое тело девушки казалось готовым растаять.
Он безжалостно усилил натиск.
Боль, будто разрывающая тело на части, сделала её губы мертвенно бледными. Наконец она протянула руки, пытаясь умолять и вырваться, но это было бесполезно, одной рукой он полностью удерживал её судорожное сопротивление.
Когда Се Фаньшу вернулась домой, была уже полночь. Боясь, что слуги заметят её — особенно всевидящая няня У, — она тихо обошла дом с фасада через внутренний двор. Сад позади был окружён решёткой с узором «вань»1, густые плети глицинии обвивали прутья, усыпанные мелкими цветами. На листьях перекатывались прозрачные капли росы. Она достала ключ, открыла калитку и бесшумно вернулась в свою комнату.
На следующий день она проснулась очень поздно. К счастью, было воскресенье. Едва спустившись вниз, она увидела Чунъе в гостиной, он сидел в новой форме Военной академии Наньпу, выглядя необычайно статным и бодрым. Она подбежала, сорвала с него фуражку, надела себе на голову и закружилась на месте. На ней была западная плиссированная юбка с вышитыми по подолу сливовыми цветами, и во вращении она казалась небесной феей, рассыпающей лепестки.
Чунъе улыбнулся:
— Медленнее, а то закружится голова.
Только тогда она остановилась. Голова и правда кружилась, и она пошатнулась. Чунъе протянул руку и поддержал её. Когда она устояла, он убрал ладонь. Черты его лица были ясные. Красивое и светлое лицо. Когда он улыбался, в нём естественно чувствовалась героическая стать:
— Сегодня редкий выходной. Угощу тебя западной кухней.
Фаньшу знала, что обычно он живёт в училище, а в военной академии дисциплина строгая. Наверное, он узнал, что родителей нет дома, и специально поспешил назад, чтобы провести время с ней.
Она улыбнулась:
— Во сколько тебе нужно вернуться?
Чунъе ответил:
— Я выпросил пять часов увольнительной. Главное, вернуться до трёх дня.
Опасаясь, что из Фэнтая могут позвонить и не застать её дома, Фаньшу улыбнулась:
— Времени так мало, давай никуда не пойдём. Мне ещё уроки делать. Побудешь со мной?
Чунъе усмехнулся:
— Смотри только, не вздумай хитростью заставить меня решать за тебя математику.
Она всё ещё была в его военной фуражке и, озорно потянув его за руку, повела наверх. Поскольку она отличалась непослушанием, за её учёбой обычно лично следил отец, Се Цзаохуа, поэтому все её книги лежали в его кабинете. Усевшись за письменный стол отца, она первым делом начала переписывать десять страниц стилем «цаньхуа сяокэй2» — ежедневное задание, которое он ей задавал.
Чунъе сел рядом составить ей компанию и, между делом, стал доставать книги с целого ряда стеклянных шкафов и читать. Только самый левый шкаф обычно был заперт, но сегодня почему-то оказался открытым. Фаньшу успела переписать лишь несколько строк, как вдруг услышала возглас Чунъе:
— Эй?
Она подняла голову и увидела, что он держит книгу, а на лице его застыло изумление.
Она лукаво улыбнулась:
— Что, нашёл папин «Цзинь Пин Мэй»3?
Чунъе бросил на неё взгляд. Она улыбнулась ещё изящнее. Он беспомощно вздохнул, но уголки губ приподнялись, так что даже вздох звучал снисходительно-ласково. Он вынул из книги старую фотографию. Она тут же бросила кисть и подбежала посмотреть. На снимке была лишь девушка — волосы уложены в красивые двойные пучки, в руках горшок с зимней сливой, а в выражении лица — ясная прохладная чистота, словно цветы груши на снегу.
Увидев её впервые, Фаньшу невольно поразилась:
— Какая красавица…
Чунъе, сообразив, что они, кажется, нечаянно раскопали тайну отца, поспешно сказал:
— Положи назад.
Он вернул фотографию в книгу. Фаньшу не насмотрелась и схватила его за руку:
— Не убирай пока. Дай ещё раз посмотреть. Как думаешь… может, это старая любовь отца?
Чунъе сказал:
— Тогда тем более надо спрятать. Если мама узнает, рассердится.
Фаньшу ловко выхватила снимок, ещё раз взглянула и сунула его в карман. Обеими руками она повернула лицо Чунъе к себе и, улыбаясь, сказала:
— Дай посмотрю, кто из нас больше похож на эту девушку. Может, один из нас её ребёнок?
Чунъе неловко отвёл её руки и после паузы произнёс:
— Перестань баловаться.
Фаньшу захихикала:
— Как странно, Чунъе, ты смущаешься!
В этот момент снаружи раздался голос няни У:
— Фаньшу, тебе звонят. Я перевела звонок в твою спальню.
Госпожа У была няней, вырастившей и Фаньшу, и Чунъе; в семье Се она занимала высокое положение и всегда звала их просто по именам. В доме её никогда не считали прислугой.
Глаза Фаньшу загорелись, и она побежала к двери. Сделав несколько шагов, вдруг вернулась, сняла с головы перекошенную фуражку и надела её обратно Чунъе. Зрачки её были чёрные и блестящие, как у радостного оленёнка:
— Чунъе, возвращайся в училище. Сегодня у меня нет времени играть с тобой.
Чунъе застыл. Фаньшу уже распахнула дверь и убежала, оставив после себя лишь комнату, наполненную ароматом духов «Шанель № 5», лёгким, как запах туберозы в вазе. Он коснулся своей щеки: тепло её ладони всё ещё будто оставалось там. Он долго стоял в оцепенении.
Звонила Юй Синьпин. Фаньшу испытала крайнее разочарование. Синьпин говорила долго и под конец мягко, с тоской сказала:
— Сестрица Фаньшу… вот бы ты правда была моей сестрой.
Фаньшу скучающе наматывала тонкими пальцами телефонный шнур. В голове внезапно мелькнула мысль: как бы Синьпин отреагировала, если бы узнала о её отношениях с Юй Чансюанем? По спине вдруг пробежал холодок, и в сердце поднялось чувство вины перед Синьпин.
Каковы бы ни были её первоначальные намерения, к Синьпин она относилась по-настоящему хорошо.
Она прождала в спальне весь день. Из Фэнтая так и не позвонили.
Она помнила, что когда уходила, он ещё спал. Одевшись, она стояла у кровати и смотрела на его решительное лицо. Густые чёрные брови, похожие на клинки, почему-то вызывали в её душе дрожь. Поворачиваясь к выходу, она нечаянно наступила на его военные сапоги, небрежно сброшенные на пол. Она осторожно наклонилась и аккуратно поставила их рядом, словно заботливая жена.
Она сказала себе: «Это мой мужчина и великий герой». И душу её сразу наполнила бесконечная радость.
Но он даже не оставил ей номер телефона. Неужели не мог велеть адъютанту узнать домашний номер её семьи?! Такой небрежный…
- Узор «вань». Речь идет о традиционном китайском решетчатом узоре «ваньцзыгэ» (卍字格), в основе которого лежит иероглиф 卍 (wàn). Иероглиф 卍 (свастика) пришел в Китай вместе с буддизмом и считается священным знаком. Он читается так же, как иероглиф «десять тысяч» (万, wàn), и символизирует бесконечную удачу, долголетие и «десять тысяч благ». В дизайне решеток (на окнах, ширмах или спинках кроватей) этот иероглиф многократно дублируется и соединяется линиями, образуя непрерывный геометрический орнамент. ↩︎
- Цаньхуа сяокэй (簪花小楷, zānhuā xiǎokǎi) — одно из самых изящных стилей китайской каллиграфии.
Сяокэй (小楷) — это «мелкий устав» — каллиграфический стиль, где иероглифы пишутся очень аккуратно, четко и в малом размере (обычно не более 1–2 см).
Цаньхуа (簪花) — дословно означает «шпилька, украшенная цветком».
Название отсылает к выражению «красота, подобная фее, втыкающей цветы в волосы». Этот стиль характеризуется тонкостью линий. Черты очень изящные, «женственные», но при этом упругие. Он традиционно считается «женским» стилем. В древности именно так обучали писать образованных девушек из благородных семей. Писать мелким уставом крайне трудно — это требует идеальной координации, концентрации и твердой руки. ↩︎ - «Цзинь Пин Мэй» (金瓶梅), или «Цветы сливы в золотой вазе», — это самый скандальный и знаменитый эротический роман в истории Китая, написанный в конце XVI века (эпоха Мин). На протяжении столетий этот роман был официально запрещен в Китае из-за откровенных сексуальных сцен. Его называли «книгой для порочных людей». Держать его в домашней библиотеке, особенно отцу семейства, было бы делом сомнительным и пикантным.
Название романа составлено из иероглифов имен трех главных героинь (любовниц и жен главного героя Симэнь Цина):
Пань Цзиньлянь («Золотой лотос») — символ коварной соблазнительницы.
Ли Пинъэр («Маленькая ваза»).
Пан Чуньмэй («Цветы весенней сливы»).
В отличие от других классических романов, «Цзинь Пин Мэй» не о героях или магии, а о быте, деньгах, интригах внутри семьи и плотских утехах. Несмотря на эротику, это глубокая социальная сатира на упадок общества.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
